Шёпот облетел округу и подпортил камеры наблюдения. Не уничтожил их совсем, просто слегка нарушил работу. И когда увидел машину Витька, то заранее меня предупредил.

Серый седан заехал на парковку. Витёк, один из подручных Шрама, вышел из-за руля и поклонился.

— Здрасьте, господин. Привёз вам человечка на лечение. Если он живой ещё, конечно, — добавил он и открыл заднюю дверь.

Когда я увидел Валерия, то понял, что дело плохо.

Журналист, лежащий на заднем сидении, и правда, мало был похож на живого. Настолько избитого человека я, пожалуй, ни разу ещё не видел. Покрытое синяками и рассечениями лицо так опухло, что я с трудом мог разглядеть черты.

— Кто его так? — спросил я.

— Отморозки местные. Шрам с пацанами с ними сейчас общаются, выясняют, кто их нанял.

— Ясно. Помоги достать.

Мы с Витьком вытащили журналиста и положили на асфальт. В салоне машины с ним было бы неудобно работать, а ему сейчас в любом случае без разницы, на чём лежать.

Валерий ещё дышал, но находился в критическом состоянии. Множественные переломы и травмы внутренних органов: только поверхностный взгляд на ауру показывал переломы рёбер со смещением, сломанные пальцы и лицевые кости. Разрыв селезёнки тоже есть. Тяжёлое сотрясение мозга как минимум, а возможно даже, и контузия.

Метелили его серьёзно. Как журналист вообще до сих пор не умер — непонятно.

Как ни странно, но похоже, что сегодня его счастливый день.

— Позвони Шраму. Пусть он обмолвится перед теми отморозками, что журналист умер, — сказал я Витьку.

— Зачем это? То есть да, конечно, — тот вовремя сообразил, что задал лишний вопрос.

— Постой в стороне, — велел я, а Витёк кивнул и отошёл, доставая в стороне телефон.

Я склонился над Валерием и начал диагностику. Первичные выводы подтвердились и углубились, обрастая множеством неприятных деталей. Били его профессионально. Не чтобы убить сразу — чтобы помучить, выбить информацию, а потом уже избавиться от тела.

Пустота здесь не поможет. Журналист не болен, у него десятки травм, от мелких до критических. Я не могу обратить их в ничто.

Блин, сейчас бы мне не помешала помощь Ивана… Но прибыть через портал он сможет не раньше утра. Валерий не доживёт.

Придётся справляться самому.

Хорошо, что незадолго до отъезда я рискнул и немного усилил свой целительский дар с помощью ауральной хирургии. И хорошо, что прихватил с собой несколько эликсиров. Витёк, когда позвонил, предупредил, с чем придётся иметь дело.

Начал я с самого срочного — внутреннее кровотечение. Положил руки на живот Валерия и направил целительную энергию. Разрыв селезёнки — серьёзная травма, но не смертельная, если действовать быстро.

Энергия потекла сквозь мои ладони, проникая в повреждённые ткани. Я чувствовал, как края разрыва начинают срастаться, как останавливается кровь. Медленно, но верно.

Через несколько минут кровотечение остановилось. Маны пришлось потратить немало — вот и пригодился увеличенный резерв.

Я перешёл к рёбрам.

Здесь сложнее. Одно ребро пробило лёгкое, и мне пришлось сначала аккуратно вернуть его на место.

После этого я сделал укол регенерирующего эликсира — специально предназначенного для внутривенного введения. Иглу и руку журналиста продезинфицировал спиртом, экономя ману.

Кости срастались под моими руками. Не так быстро, как хотелось бы, но через час упорной работы основные переломы были вылечены.

Я сам выпил эликсир, который помогал восстановлению маны и подумал — жаль, что нет снадобья, которое усиливало бы магические способности. Или конкретно целительские.

Хм… А идея-то неплохая. Надо будет покумекать над ней вместе со Львом.

Посидев несколько минут с закрытыми глазами, я вернулся к Валерию. Оставалось сотрясение мозга и множественные ушибы. С ушибами я справился быстро — просто ускорил естественное заживление. А вот с головой пришлось повозиться.

Сотрясение — штука коварная. Внешних повреждений нет, но мозг пострадал. Я осторожно направил энергию в голову Валерия, стараясь не навредить. Уменьшил отёк, восстановил повреждённые сосуды.

К шести утра закончил. На улице ещё было темно, но город постепенно начал просыпаться, а ещё опять пошёл дождь. Мелкий, едва заметный — просто морось, будто висящая в воздухе. В Сибири таких дождей не бывает.

Я тяжело вздохнул. Устал как собака. Но Валерий выглядел лучше. Лицо всё ещё представляло собой один большой синяк, аура пульсировала, но потоки жизненной энергии выровнялись. Внутренние повреждения я залечил, кости срастил, кровотечение остановил.

Но вылечить его до конца я не смогу.

Ушибы будут заживать ещё минимум несколько дней. Сотрясение тоже не пройдёт без последствий — я снял острую фазу, но полное восстановление займёт время. И организм в целом ослаблен — потеря крови, стресс, шок.

Журналист будет жить. Но придёт в себя не сразу.

Я позвал Витька и своих гвардейцев.

— Ну чё, подлатали бедолагу? — спросил Витёк.

— Повежливей с графом, — нахмурился Кирилл.

— А чё я такого сказал? Ну ладно, пардоньте… Как журналюга-то, жить будет?

Мои гвардейцы только переглянулись и покачали головами. Я устало усмехнулся. Люди Шрама манерами не отличались, но что взять с бывших преступников.

— Будет. Но в себя придёт не скоро. Его нужно спрятать.

— Спрятать? — уточнил Роман.

— Те, кто его избил, будут думать, что он мёртв. Снимите квартиру где-нибудь в тихом районе. Перевезите его туда и присмотрите. Никому не говорите, где он. Понятно?

— Так точно, — кивнул Кирилл.

— И найдите врача. Обычного, не целителя. Кого-нибудь надёжного, кто будет молчать. Пусть проверяет его каждый день и докладывает мне о состоянии.

— Сделаем, господин.

— Действуйте. До гостиницы сам доберусь, — произнёс я.

Гвардейцы положили Валерия обратно в машину, Витёк сел за руль, и они уехали.

Я не спеша направился обратно в «Асторию». Кто-то очень хотел убить журналиста. И этот кто-то, скорее всего, связан с Белозёровым. Ведь Валерий по нашей просьбе копал под графа и его вассалов. И как раз собирался рассказать мне о некоем компромате.

Интересно, что именно он нашёл. Видимо, это нечто настолько серьёзное, что за это готовы убивать.

Узнаю, когда журналист очнётся. По рассказам Ефима, это не первый раз, когда он раскапывает тёмные дворянские дела. Именно поэтому он стал независимым журналистом — ни одно СМИ не хочет брать его в штат, опасаясь гнева аристократов.

Ну и зря. Судя по всему, Валерий обладает превосходным чутьём на сенсации и отлично ищет информацию.

Вот только плохо умеет скрываться.

Вернувшись в номер, я уже не стал ложиться спать. Переодевшись в спортивное, позанимался в спортзале на первом этаже, искупался в бассейне, а затем выпил две чашки крепчайшего двойного эспрессо. В сочетании с грамотно направленной по телу энергией, это меня отлично взбодрило, и я был готов к новому дню.

Около восьми утра позвонил Шрам. Я как раз выходил из номера, чтобы спуститься в ресторан, но вернулся обратно. Разговор будет явно не для чужих ушей.

В том, что в моём номере нет прослушки, я уже убедился с помощью гвардейцев и Шёпота. Никаких жучков, ни магических, ни обычных.

— Слушаю, — сказал я, приняв звонок.

— Разговорили мы этих уродов. Интересные вещи рассказали, — голос Богдана звучал довольно.

— Они живы? — уточнил я.

— А это важно?

— Если ты думаешь, что я хочу оставлять в столице шлейф из трупов, то ошибаешься.

— Живы, живы. Но вот за их здоровье на поручусь, — хмыкнул Шрам.

— Понял. Рассказывай.

— Значит, так. Их наняли два дня назад. Задача стояла простая: найти журналиста, забрать у него некие сведения и объяснить, что такую информацию искать не следует.

— Они весьма усердно объяснили, — покачал головой я, вспоминая состояние Валерия. — Кто их нанял?

— Вот тут интересно. Они не знают. Заказ пришёл через посредника. Какой-то тип по кличке Филин. Заплатили хорошо, половину вперёд.