Он… хотел охранять Лану.

И это было настолько неожиданно, что я на секунду растерялся. Потом присел перед ним на корточки.

— Старик. Мне нужно, чтобы ты помогал Григору. Времени мало, понимаешь?

Росомаха отвернула морду. Через связь пришёл тот же самый образ, который я послал минуту назад. Старик вернул его мне, как упрёк. Мол, сам показал — и сам отправляешь работать?

Класс. Росомаха-телохранитель, этого мне ещё не хватало.

— Ты с каких пор стал таким социальным, а? Её Живой охраняет. Волк справится.

Старик покосился на Живого. Тот сидел ровно и смотрел на росомаху серьёзными глазами. Потом дедуля тяжело вздохнул всем телом и неохотно кивнул.

Но через связь добавил условие. Если с Ланой что-то случится — он бросит любую стройку и любой камень.

— Договорились, — сказал я. — А теперь у меня ещё несколько дел осталось. Спасибо вам.

Я поднялся с корня и пошёл к Хорсту.

Капитана я услышал даже раньше, чем увидел. Он стоял по колено в воде у корабля и орал на молодого Жнеца, который запутался в сети.

— Да ты за что тянешь, сухопутная башка⁈ За верхний трос! ВЕРХНИЙ!

Жнец мотал головой и запутывался сильнее — сеть обвилась вокруг ног, парень дёргался как рыба в собственных снастях. Второй на берегу давился смехом, прикрывая рот ладонью.

— Хорст, — окликнул я.

Капитан обернулся. Мокрые штаны облепили ноги. Моряк выглядел как человек, который делает невозможное — учит степных людей ловить рыбу.

— Макс! — Хорст выбрался из воды и тяжело плюхнулся на перевёрнутую бочку. — Вовремя.

— Я хотел поговорить с тобой о рыбалке, — задумчиво протянул я. — Но, похоже, ты сам всё продумал?

— Григор одобрил. Ты уж извини, но сидеть в твоей деревне без дела — скука смертная. Так что три корзины за выход получилось. Рыба крупная, жирная. Девчонки солят, да и сейчас свежую едим. Если сетей больше свяжем — будет больше.

— Я рад, что у вас всё под контролем.

Хорст помрачнел и почесал бороду — капли воды полетели в стороны.

— Есть и плохие новости. Четверо из команды ушли. Сказали — жить в лесу без бабы, монет и выпивки не подписывались. Высадил их в Заречье.

— Жалеешь?

— Нет. — Хорст сплюнул в воду. — Кто остался — надёжные. А из Жнецов, — кивнул на парней с сетью, — через неделю сделаю рыбаков. Если раньше не утонут.

Что ж… Допустимые потери, к которым мы были готовы.

— Хорст, я вынужден уехать. Неделя, может десять дней. Корабли стереги — если что-то пойдёт не так, это путь отступления для всех, помнишь?

— Корабли готовы, — капитан кивнул. — Паруса в порядке, днища проверены. Дай команду — через час будем в море. Но на одном судне… На второе нужна команда, как понимаешь.

Я кивнул и пошёл обратно к деревне. Солнце уже клонилось — тени от срубов вытянулись, жар от кузницы стал заметнее в прохладном вечернем воздухе.

У шалаша меня перехватил Дамир. Парень переминался с ноги на ногу и гладил бобра по голове. Зверь сидел спокойно, но глаза следили за каждым движением хозяина.

— Макс. Уже все знают про Драконий Камень. Я хочу ехать с тобой.

Я посмотрел на него. Глаза горят, кулаки сжал, весь натянут как тетива. Ему казалось, что настоящая работа — это там, где убивают.

— Нет.

— Почему? Мы с Линой сидим здесь и занимаемся деревней. А там люди гибнут. Мы для этого учились?

— Ты учился, чтобы защищать своих. Все твои — здесь. Твой волк Тени — главная оборона деревни, он лучший дозорный и имеет самые полезные навыки для моментального реагирования.

— У Жнецов тоже есть боевые питомцы, — хмуро парировал парень.

— А ты думаешь, я могу им доверять больше, чем тебе? Вы должны помогать мне, держать всё под контролем и в безопасности. Это не меньше, чем охота на Сухих.

Дамир стиснул зубы, кивнул, развернулся и ушёл — по спине было видно, что не согласен.

Прежде чем уйти, я нашёл глазами Ирму. Она стояла у котла, помешивая варево, и даже не смотрела в мою сторону. Но я-то уже знал, что она в курсе.

— Ирма, — негромко позвал я.

Она не обернулась. Только рука с половником на секунду замерла.

— С ней… всё будет в порядке? — спросил я то, что на самом деле меня грызло.

Бабка медленно повернула голову. Её глаза впились в меня так, будто взвешивали на весах.

— Будет, — отрезала она. — Если её мужик сделает всё, что нужно для крепкой деревни, и для её защиты. Иди уже. Объясни Валентину Красногорскому, что у него кой-чего сморщится, если сунется. И мать навести. А потом возвращайся.

Она отвернулась, и половник снова заскрёб по дну котла.

Это было её благословение и приказ.

Рюкзак собрала Лана — мясо, фляга, монеты, верёвка и одежда. Карца и Актрису я убрал в ядро. Подозвал Живого и положил ладонь ему на голову.

— Остаёшься. Охраняй Лану. Понял?

Волк высунул язык и мотнул головой. Затем развернулся и потрусил к южному проходу, где уже стояла Лана. Сел рядом с ней и уставился на дорогу.

Красавчик сидел на плече и откровенно радовался очередному походу — сорванец ни за что бы не остался в деревне.

Я подошёл к Лане и положил ладонь ей на живот. Она поправила мне воротник — тёплые пальцы задержались на плече.

— Возвращайся, — сказала она. — К нам обоим.

— Не переживай.

Я крепко поцеловал её. Развернулся и пошёл через проход мимо подросшей стены Мираны.

Живой сидел рядом с Ланой и смотрел мне вслед.

Лес сомкнулся за спиной.

Уважаемые читатели, теперь прода по графику: понедельник-среда-пятница. Это связано с моим графиком работы сразу на два цикла и достаточно серьёзной и непростой темой этого и следующего тома Егеря (финального).

До Драконьего Камня я добирался четыре дня, используя Лёгкий Шаг Актрисы. Перемещался по деревьям с огромной скоростью — тело практически не уставало. Я бежал по веткам и ловил себя на том, что давно уже бегу не к цели, а от чего-то.

От Ланы.

Я постоянно тратил усталость на мысли, которые не отпускали. А если ребёнок родится с дефектом? С хвостом? Оборотнем? Или с чем-то таким, чего, например, никогда не примет Ирма? Да, мнение людей не сыграет для меня роли, но всё же…

Я не знал, чем теперь являюсь. И не знал, что передам ребёнку.

А Спектр всё молчал… Серебряная стена в ядре стояла наглухо. Я много раз проваливался внутрь и пытался пробиться, но всё это было напрасно. Гад не собирался просыпаться.

Я уже привык носить это раздражение от потерянной системы, как болячку под рубахой. Ну есть и есть. Без неё я опять стал тем егерем, который просто ловил зверя. Однако отвыкать оказалось хуже, чем привыкать.

Первую ночь мы провели в овраге у ручья. Вода журчала по камням, костёр потрескивал. Твари зоны Максимальной Опасности чувствовали силу Зверолова — и не совались. Более того, они всё дальше уходили от ареала Древа Жизни.

Карц лежал рядом и грел нас — лис давно умел держать ровный жар.

Чёрт, и вправду холодает. Возможно, зима наступит гораздо раньше. Успею ли я вернуться до заморозков? Справится ли деревня? Но тут же успокоил себя — на данный момент все проблемы либо решены, либо в процессе решения. Команда справится.

Актриса устроилась на ветке над головой — она привычно дёргала ушами на каждый шорох, настоящий патрульный, который не подпустит врага и на двадцать метров. Красавчик сопел за пазухой и подрагивал лапками.

Я лежал и смотрел на угли.

Мысли сами собой возвращались к Лане и ребенку. Та ответственность, о которой я и не думал никогда, не испытывал! Она непривычным грузом легла на плечи. Теперь у меня было то, что нужно защищать не только здесь и сейчас. Мне нужно думать о будущем, и это меняло всё.

Я ушёл от своей беременной женщины, потому что в чужом городе кого-то жрут.

Жрут таких же, как Ирма или Ника. А если я не пойду — пойдёт ли кто-то другой? Нет, не пойдёт. Потому что все только-только узнают, что Сухие вообще есть.