Как и положено Стражу.

Когда я подошел к воротам, все стихло. Преторианцы замедлили шаг, а потом и вовсе остановились за моей спиной. Повторители смолкли, орудия на стенах уже давно превратились в оплавленные куски металла, последняя из темных тварей погибла, смятая ботинком штурмовой брони, и сражаться у стен цитадели было больше некому.

Я сжал свободную руку в кулак и потянул на себя, будто дергая невидимую цепь, и ворота содрогнулись. Механизмы и сторожевые чары держали крепко, но через меня текла сила, перед которой не устоял бы даже самый крепкий металл. Створки со стоном выгнулись, сорвались с петель и наконец рухнули, освобождая путь.

– За мной! – Я перехватил Крушитель двумя руками, чтобы было удобнее шагать. – Во имя Отца!

Снова… Впрочем, нет. На этот раз я проснулся сам, по собственной воле. Не вывалился обратно из почти забытого прошлого – точнее будущего, – а просто открыл глаза. Будто посмотрел что-то вроде крутого и запредельно дорогого фильма про кого-то другого и выключил телевизор.

И все. Шкура бывшего бастарда, а ныне сиятельного князя Игоря Даниловича Кострова приросла ко мне так крепко, что я едва ли представлял себя кем-то иным. Семья, вотчина, коровники, стройка, черт бы ее забрал… А теперь еще и охота на не совсем мертвого, но и уж точно не живого медведя-переростка в соседских владениях. И блуждание по лесу со стариком и его красоткой-дочерью.

Тот, кем я был раньше, изрядно удивился бы узнав, чем ему придется заниматься, угодив в далекое прошлое и присвоив чужую жизнь. Однако сейчас меня почему-то не покидало ощущения, что все это – не просто так. Что или провидение, или воля всемогущего Отца нарочно сплели в цепочку немыслимые события и сделали так, чтобы я оказался именно здесь и сейчас.

В этом мире. На этом всеми старыми богами и Матерью забытом хуторе у самой границы Тайги. В этом ветхом сарае с дырявой крышей.

На этом сеновале.

Вздохнув, я перевернулся с левого бока на спину и вытянулся – благо места вокруг было достаточно. Елене Бобер с супругой уступили отдельную комнату с кроватью, а сами улеглись на печи. Нам же с Горчаковым досталась веранда. Промятая узкая кушетка – ровесница самого хутора – меня ничуть не смущала, однако уже минут через пять после отхода ко сну я столкнулся с обстоятельствами, которые оказались сильнее могущества Стража.

Сосед. Даже в бессознательном состоянии его сиятельство Ольгерд Святославович Горчаков оставался собой – могучим таежным богатырем, словно сошедшим со страниц старинной былины о варяжских князьях. И звуки издавал соответствующие: в заросшей седым волосом широкой груди будто перекатывались огромные валуны. От грохота которых дрожали не только стекла в окнах, но и сами стены веранды.

В общем, старик храпел так, что даже после всего пережитого за день заснуть я не смог. И, проворочавшись на кушетке с полчаса, забрал одеяло и убрался в сарай, где хозяева хранили корм для коров. На сеновале было куда прохладнее, чем в доме, – зато тихо.

Рухнув в душистое сено, я отключился моментально. Правда, ненадолго – судя по темноте снаружи, сон продлился всего несколько часов. И возвращаться почему-то не спешил. То ли я уже полностью восстановил силы, то ли сработало чутье.

Кажется, все-таки второе: сквозь стрекот цикад послышались шаги. Кто-то неторопливо шел по тропинке к сараю, слегка цепляя ногами давно не кошенную траву. Ночной гость явно даже не пытался скрываться, но рука все равно сама собой метнулась к ножнам с Разлучником…

И вернулась обратно.

– Эй… – тихо прошептала Елена. – Ты не спишь?

На фоне дверного проема я видел только силуэт. Распущенные волосы, голые коленки, ботинки и длинную, почти по колено рубаху – то ли что-то из гардероба хозяйки, то ли с плеча самого Бобра. Елена принесла с собой какой-то здоровенный сверток. Приглядевшись, я все-таки сумел разглядеть одеяло.

Видимо, не одному мне захотелось сбежать из дома.

– Ну… Теперь точно не сплю, – усмехнулся я. – Что-то случилось?

– Нет. То есть… – Елена на мгновение замялась. – Только не смейся, ладно?

– Когда где-то в лесу бродит медведь-упырь? – Я перевернулся на бок. – Не знаю, как остальным, а мне уж точно не до смеха.

– Не могу заснуть. После таких разговоров лежу, и ерунда всякая в голову лезет.

Елене не казалась чересчур впечатлительной особой, однако истории Горчакова определенно не были тем, что стоит рассказывать перед сном девушкам. Даже исходившим всю Тайгу до реки с луком вдоль и поперек.

– Кажется, что этот мертвый княжич прямо снаружи бродит? – улыбнулся я. – Или…

– Да ну тебя! – Глаза Елены сердито сверкнули в темноте. – Можно… Можно я тут посплю?

Вот так неожиданность.

– Не имею никаких возражений. – Я пожал плечами. – Места тут хватит и на десятерых. А если вдруг кто-то решит наведаться под утро – у меня здесь штуцер и меч. И он довольно острый.

– Ну хватит уже! – рассмеялась Елена.

И швырнула одеяло на сено. На почтительном расстоянии от моего – но все же куда ближе, чем позволяли размеры сарая. Видимо, в хозяйской спальне было слишком одиноко… Или в моей шутке про мертвого княжича оказалось чуть больше правды, чем я сам мог подумать.

– Твой отец не станет возражать? – на всякий случай поинтересовался я. – Не то чтобы меня так уж волновали приличия…

– Чтобы возразить – нужно для начала проснуться. А он храпит так, что в Тосне слышно. К тому же ты кажешься порядочным человеком.

Когда Елена шагнула вперед и плюхнулась на одеяло, я ожидал услышать сухое похрустывание сена. Но вместо него раздался совсем другой звук – то ли рычание, то ли вой. Не слишком громкий, однако все же куда заметнее любого звука вокруг. И мне понадобилось несколько мгновений понять, что доносится он не от моей новой соседки по сараю, а откуда-то снаружи.

– Эй! – тихо позвал я, снова протянув руку к мечу. – Ты слышишь это?

Звук повторился и теперь прозвучал то ли ближе, то ли громче – раза этак в два. Где-то в километре с небольшим отсюда, на самой границе обычного леса и Тайги раздавался треск деревьев и что-то… ревело.

Что-то очень большое.

– Слышу… – Елена приподнялась на локтях. – Медведь орет, больше некому.

– Ну уж точно не упырь-княжич. – Я рывком уселся и принялся искать ботинки. – Его сто лет назад сожгли.

– Ты… Что ты делаешь?!

– Собираюсь прогуляться.

Я вскочил, прихватив с собой меч, и сразу избавился от ножен. Руны на клинке Разлучника тут же послушно вспыхнули, озаряя ветхое нутро сарая тусклым алым светом. В голове мелькнула запоздалая мысль, что не следует разгуливать перед сиятельной княжной с голым торсом: одежды на мне было всего ничего, но я не собирался возиться и искать в доме куртку и все остальное.

Сейчас уж точно не до приличий, а в схватке с медведем-переростком помогла бы разве что тяжелая броня из кресбулата. Рубаха будет только стеснять движения. Так что хватит и штанов с ботинками – чтобы ненароком не повредить ногу, наступив на какую-нибудь дрянь в лесу.

– Ты куда?.. Стой! – Елена вскочила за мной следом. – Ночью в лес, к медведю с аспектом?!

– Я не собираюсь ждать, пока он уйдет в Тайгу. – Я шагнул к двери. – Там мы его неделю искать будем!

Судя по звукам, доносившимся издалека, полумертвый гигант то ли охотился на крупную дичь, то ли нашел себе врага по силе и размерам. А может, просто угодил лапой в капкан и почему-то никак не мог оборвать цепь или сломать железку.

Как бы то ни было, вряд ли он собирался задержаться надолго.

– Тогда я с тобой. Одного не пущу! – Елена принялась судорожно шнуровать ботинки. – Только за луком сбегаю!

– Стрелой его не возьмешь, – буркнул я. – Штуцер возьми – у стены стоит.

Воспитанный господин на моем месте непременно потрудился бы заметить, что девушке благородного происхождения не следует носиться по Тайге в исподнем, гоняясь за некромедведем. Что куда разумнее будет остаться и предоставить охоту мужчине… то есть мужчинам – и разбудить отца. И только потом без особой спешки переодеться, вооружиться, взять собаку и идти по следам, чтобы…