Однако Тевере показалось, что патриарх Тсинар за показной молитвой Нерождённому прятал свою злость от того, что юная императрица посмела нарушить ещё один из его планов. Впрочем, с этим предстояло разбираться мужчинам. Она же собиралась последовать их совету и покинуть Дармат, чтобы в покое выносить дитя.

Императрица с облегчением вышла из храма, едва Наргид закончил свою речь. Она понимала, что не стоит винить брата в многословии, но последние несколько минут держалась на ногах исключительно усилием воли. Теперь старому и новому патриарху предстояло решить вопрос о передаче полномочий и всех текущих дел, но её это уже не касалось.

Тевера до сих пор с содроганием вспоминала беседу с патриархом Тсинаром, состоявшуюся неделю назад, после принятого решения. Старик с такой силой воздействовал своей магией внушения, что голова у Теверы болела потом ещё несколько дней.

Сейчас трудная ситуация в империи – утверждал патриарх. Нельзя менять власть в храме, так как новичок не справится со всеми проблемами смутного времени. Паства не примет нового патриарха, и поднимутся только ещё большие волнения.

Одним словом, доводов у жреца, как и всегда, было немало. Закончились они лишь с вопросом императрицы, где же было влияние патриарха, когда он ездил с визитом в герцогство Дарун и почему не предвидел и не предотвратил восстания.

- Поступайте, как знаете, ваше величество, - только и ответил на это жрец. – Я отдам приказ о подготовке обряда, раз уж на то ваша воля.

А на вопрос так и не ответил.

Тевера и Дантор решили, что старика необходимо оставить на виду, а то можно будет ожидать ещё одного восстания. На сей раз в тех землях, куда его сослали бы. Поэтому в путь собиралась будущая мать. В качестве сопровождения императрица брала с собой пять фрейлин, болтовню которых переносила несколько лучше прочих, свою горничную и отряд гвардейцев. Все приготовления старались проводить тайно, однако слухи всё равно распространились со страшной скоростью, и провожать императрицу народ на дворцовой площади стал ещё с вечера.

- Вас любят, ваше величество, - рассматривая толпу, с мягкой улыбкой заметил Дантор.

- Не люблю шумные сборища. Сразу чувствую себя под прицелом вражеских стрел, - чуть поведя плечами, отозвалась Тевера.

- Я тоже. – Мужчина одним движением задёрнул штору и повернулся к жене. – Даже попрощаться толком не дадут. А когда мы с вами теперь свидимся, даже ваш Нерождённый не ведает.

- Обязательно пишите мне, или я стану волноваться, а это вредно для ребёнка.

Императрица бледно улыбнулась, показывая, что шутит, но временный император, назначенный подписанным вчера в Совете указом, лишь покачал головой.

- Писать в нынешние времена небезопасно, а вот у артефактов хорошая защита. – Он взял в руки ладони жены, поочередно поцеловал каждую, а потом надел ей на палец массивное кольцо с замысловатой вязью. – Это переговорный артефакт. Всё, что вы хотите сказать, говорите в камень и обязательно в конце добавляете «Оправить послание». И я получу ваше сообщение. А если я буду связываться с вами, то руны окрасятся в алый цвет. Вам нужно будет произнести «Желаю выслушать» - и вы услышите моё послание.

- Удобно. И можно уединиться, чтобы не вызвать чужого любопытства, - рассматривая кольцо, кивнула Тевера.

- Главное – запомните активационные слова, а дальше научитесь. Это несложно.

- Хорошо. Но остался ещё один нерешённый вопрос. Как же инквизиция?

- Два дня назад патриарх Наргид подписал указ об отмене слежки за императрицей. Вам не о чем переживать, дорогая. А теперь давайте прощаться.

Дантор слегка коснулся губами губ Теверы, чтобы она расслабилась, затем поцеловал чуть настойчивее, одновременно снимая с неё неглиже. Поцелуи спустились к шее, затем ниже и ниже, пока Дантор не опустился на колени, прижавшись сначала губами, а потом щекой к животу жены. И замер так, осторожно обняв.

- Берегите себя и нашего ребёнка, - едва слышно прошептал он, незаметно укутывая защитной магией, стараясь дотянуться до того, кому только предстояло сделать их настоящей семьёй.

Вместо ответа Тевера тоже опустилась на колени и сама поцеловала мужа. Оторвавшись от него, пошептала:

- А вы – себя.

Одним движением Дантор поднялся, подхватил Теверу на руки и направился к кровати: их прощание только начиналось.

* * *

Западные территории империи издавна славились плодородием. Мягкая холмистая равнина центра постепенно переходила в степи. Летом солнце и своевременные дожди способствовали богатому урожаю, но с приходом осени всё менялось. Зимой тут дули особо холодные ветра, отчего казалось, что на улице по крайней мере вдвое холоднее, чем должно было бы быть. Редкие рощицы и перелески не могли предоставить жителям герцогства Ди-Варкан достаточного количества дров, поэтому печи и камины топили торфом или сушёным навозом. Однако ради императрицы у соседей было закуплено достаточное количество леса.

Кортеж Теверы двигался более двух недель. Ни в коем случае нельзя было поднимать панику среди просто народа, отчего императрица останавливалась в каждом мало-мальски большом городке, чтобы выслушать жалобы жителей, побеседовать с градоправителями и вообще всеми возможными способами показать, что её величество не верят в серьёзность слухов о восстании на севере и просто совершают запланированный отъезд из столицы, чтобы спокойно дождаться срока и произвести на свет наследника.

Но чем дальше от столицы она оказывалась, тем ярче императрица видела, что была слепа. Люди боготворили патриарха Тсинара и своих старх герцогов, относясь к «девчонке на троне и молодёжи вокруг неё» с недоверием, если не с насмешкой, Тевере и самой довелось услышать, как два лакея обсуждали, какой амулет, благословлённый жрецом Нерождённого, лучше защищает от нападения драконов.

Дурные слухи оказались быстрее добрых, и пока заставить народ перестать в них верить не было никакой возможности. Тевера просто сжимала зубы, заставляла себя улыбаться и двигалась вперёд в надежде, что у Ди-Варканов ей, наконец, посчастливиться передохнуть от эмоций пути.

Герцогский замок во многом превосходил столичный императорский дворец. Хищные остроконечные башни вздымались вверх, касаясь облаков. Массивная крепостная стена неприступной громадой нависала над головами. Тевера знала, что любого врага во внутреннем дворике поджидали лучники с отравленными стрелами. Впрочем, многие крепости никогда не подвергались нападениям. Эта же по сей день оставалась поборницей свободы, о чём свидетельствовали свежая каменная крошка и гигантские щербины в стенах.

Императрица помнила ещё родовой замок герцогов Манских, где ей несколько раз довелось побывать в детстве. Он был похож на эту крепость и вызывал в душе безотчётное чувство уважения и предвкушения. Те древние стены таили множество тайн и секретов, которыми восторгалась детская душа. Но потом замок перешёл по наследству к Канберу, и Теверу перестали туда брать. В последние же полтора года императрице было не до того, и замок Манский пустовал.

В комнатах крепости Ди-Варканов всегда царил полумрак. Потолки были закопчены от дыма факелов и свечей, а жар каминов не мог прогнать векового холода древних камней. Ещё Теверу поначалу смущало отсутствие привычной комнаты для омовений. Горничная, поливающая воду тонкой струйкой над тазиком, ночная ваза в углу и общая баня для всех живущих в замке женщин один раз в неделю едва не заставили императрицу отказаться от первоначального плана и вернуться в Дармат. Однако она понимала, что Дантору нельзя сейчас отвлекаться от северного восстания, и смирилась с временными неудобствами.

По утрам Теверу продолжало мучить недомогание. Она старалась прятаться от него за делами и завела привычку вставать пораньше и выходить гулять на крепостную стену, с которой открывался вид на бескрайние степи. С небольшим опозданием, но до герцогства Ди-Варкан доходили документы, которые требовали внимания императрицы. В делах плохое самочувствие отходило на задний план, но стоило ноздрей коснуться аромату пищи, как желудок тут же скручивало спазмами. Тевера похудела, и только глаза чернели на её лице.