Но, поступая совершенно логически, Мухаммад Халифа аль-Тунсимог закончить свое длинное предисловие к «Протоколам» в 1951 г. призывом арабов к бдительности, к мужеству и к единству, чтобы разрушить молодое еврейское государство, пока для этого не стало слишком поздно. И тогда для этого переводчика «Протоколов» задача будет заключаться в том, чтобы военным путем устранить Государство Израиль, которое, как позднее Насер скажет Хрущеву, «пустило корни в арабской земле словно раковая опухоль» и которое «постоянно пытается путем агрессии расширить базу, служащую опорой для тех, кто стоит позади него»^[694]. В этом «обращении к арабам» М.Х. аль-Тунси указывается: «Каир, 10 сентября 1951 г.»

Ничто из того, что было сказано выше, не побуждает недооценивать еврейскую опасность. Ничто тем более не позволяет исключить возможность установления израильского государства во всей Палестине, если арабы не проявят здесь бдительность и не раздавят как можно раньше [существующее еврейское] государство; ничто не позволяет исключить будущие экспансионистские движения. Подобные движения предполагали бы отречение арабов и увековечение иностранного господства – и в особенности британского – над регионом Среднего Востока, в частности над Суэцким каналом. Здесь – главная из всех опасностей. Без этих двух элементов Израиль бы не существовал, ибо Израиль обязан своим выживанием постоянному иностранному присутствию на наших территориях. ТТем не менее соотношение сил между арабами и евреями не должно толкать к отчаянию в той мере, в какой арабы покажут свою способность освободиться от колониального господства и бойкотировать Израиль. Мы полагаем, что решающая битва еще не началась. Страны Среднего Востока, в особенности арабские страны, еще не показали то, на что они способны. Как говорил Черчилль, в конфликте важно не столько выигрывать сражения, сколько выиграть войну. Никакая иностранная сила не смогла бы справиться с арабскими государствами, если только их внутренняя сплоченность не была бы ослаблена. Арабам следует добиваться укрепления этой сплоченности и очищения их родины от паразитических элементов, навязавших ей себя, очиститься от уничтожения. Пока будет так, нет оснований поддаваться пессимизму, и вопрос относительно объединения различных арабских регионов под единым командованием не является важным. В самом деле, гораздо более важно то, чтобы каждое государство было сильным само по себе, благодаря своим собственным богатствам, духу, труду и морали его сынов, если даже [арабское] единство будет отсутствовать.

Болезни не могут погубить мощное тело, если даже они в состоянии его ослабить. Пусть каждый из нас будет прилагать усилия для укрепления своего тела, стараясь не подвергать его без пользы эпидемиям. Останемся здоровыми, и я не мог бы, со своей стороны, предлагать арабам совет Ницше: «Живи опасно», ибо опасность по своей природе такова, что расстраивает наши ряды и окружает их со всех сторон. Ибо арабы фактически живут в окружении опасностей, которым подвергают их сами страсти, испытываемые ими, как и их враги. Я бы скорее посоветовал арабам осознать окружающую их опасность, в особенности внутреннюю опасность, которой они должны противостоять немедля и решительно. Они должны изменить находящееся в них, чтобы Бог это изменил, и удалить опасность, которой они подверглись, пока для этого не будет слишком поздно. О араб, преобразовывай сам самого себя, чтобы преобразовать все окружающее тебя, рискуя потеряться. Не потеряются те, кто верит, ведет себя честно, следует праву и сохраняют спокойствие^[695].

VIII. Способные на все, даже на «ложь об Освенциме». Логическое заключение из мифа о еврейском/ сионистском всемирном заговоре

Один из антиеврейских стереотипов, распространенных в мире с помощью «Протоколов» (и комментариев, их сопровождающих), состоит в том, что евреи, лжецы по природе, превращают систематическую ложь в опасное оружие. Ложь для этих «мастеров» лжи носит одновременно инструментальный и врожденный характер; в самом деле, большие способности обманывать необходимы для существования людей, привыкших жить лишь в обстановке скрытности и тайны, природа которых состоит в конспирации с целью завоевания мира. Еврейские способности лгать и обманывать якобы проявляются, в частности, в циничном изобретении фальшивых доктрин, подрывных утопий, вызывающих расстройство мифов, легко используемых обманов. В самом деле, какую более страшную ложь можно приписать евреям, если не «ложь об Освенциме»?»^[696] В каком более чудовищном «пропагандистском вымысле» можно их обвинить, если не в «вымысле» об их собственном уничтожении?

Именно характеризация еврея в качестве «великого мастера лжи»^[697] перебрасывает мост между наследием средневекового антииудаизма – в его религиозном основании, будь оно христианским или мусульманским – и тематикой «Протоколов». Конспиратор – это преемник преобразившегося Лукавого, «Сионские мудрецы» – продолжатели дела Сатаны. Но негативный стереотип «вредоносности», сатанинский стереотип, обнаруживается и в центре обвинительного механизма, как «ревизионистского» (самоназначение), так и «негативистского» (назначение другими). Евреев, или, на эмфемизированном языке, представителей «мирового сионизма», обвиняют в фабрикации легенды об их собственном уничтожении нацистами.

И «негативистская аргументация» содержит в себе объяснение этого в высшей степени лукавого «мифа» о Shoah (Катастрофе), функциональное объяснение, которое делает упор на инструментальном характере «великого вымысла XX века»^[698]: изобретение этого «мифа» было необходимо для того, чтобы одновременно легитимизировать основание Государства Израиль и организовать широкомасштабное финансовое мошенничество, а именно: заставить Германию выплатить репарации за преступления, которые бывшие нацистские руководители на самом деле совсем не совершали, а также вызвать чувство виновности у мирового общественного мнения и тем самым оградить евреев от любой критики, поставить их, как истинных жертв, выше критического рассмотрения, которое их поведение могло бы оправдать (тема «привилегированных граждан»). Короче говоря, «ложь об Освенциме» разоблачители этой «лжи» объясняют одновременно ее психологической функцией, ее идеолого-политическим использованием и финансовой эксплуатацией. Следует, кроме того, отметить, что «негативистская» литература обладает целым рядом черт формального сходства с литературой, сопровождающей «Протоколы». Начиная с обращения к политико-журналистскому жанру «разоблачений» или «раскрытия ужасных тайн», «Протоколы» представлены как тайны «Сионских мудрецов», которые наконец раскрыты, похищены у их ревнивых владельцев и пользователей; тайны, целиком отсылающие к секретному плану завоевания мира, причем доказательством существования этого плана якобы является оккультный альянс между интернационалистским большевизмом и космополитической верхушкой финансового мира. Что касается так называемых «ревизионистских» публикаций, то все они сосредоточены на раскрытии «великой лжи» о Катастрофе, колоссального надувательства, приписываемого «сионистам», на разоблачении «вымысла о газовых камерах» и в более широком плане – нацистского геноцида евреев в Европе. Еврей, будь он иудеем, капиталистом, революционером или сионистом, остается злой силой, которая не отступает ни перед чем ради осуществления своих замыслов, сводящихся к одному: владычеству. «Мировой сионизм», выдумавший миф о «газовых камерах смерти» и извлекающий из него выгоду, способен лишь воплощать сатанинскую силу обмана; сатанизированный таким образом сионист вновь становится «врагом рода человеческого».

Мы видели, что непременные ссылки на «тайны евреев», раскрытые с помощью «Протоколов» (представленных как «одна из книг евреев»), а также систематическое использование традиционных антиеврейских стереотипов (распространяемых через посредство «Протоколов», а также различных памфлетов, направленных против иудаизма, «еврейства», «талмудизма», ритуальных убийств и т. д.) все более и более характеризовали арабский пропагандистский «антисионистский» дискурс с момента образования Государства Израиль. Несмотря на эту злобность, резкие обвинения окружались «поясом безопасности», образованным риторическим призывом бороться одновременно против сионизма и антисемитизма. В арабской пропаганде против Израиля и «мирового сионизма», в особенности в палестинской пропаганде, проявлялась определенная осторожность при использовании обвинений «ревизионистского» типа, в частности тогда, когда в конце 1970-х гг. эти обвинения перешли в западное публичное пространство благодаря медийной любезности некоего Робера Фориссона. Это случилось после длительного подпольного путешествия указанных обвинений в неонацистских сетях – главным образом в Европе, в обеих Америках и на Ближнем Востоке. Если официальная пропаганда, пропаганда ООП, к примеру, применяла этот мощный инструмент делегитимизации Израиля лишь с осмотрительностью, то происходило это по двум главным причинам. Во-первых, палестинская пропаганда широко использовала аналогию между еврейскими жертвами нацизма и палестинскими жертвами сионизма. Максимальная отдача от этого пропагандистского мотива, порожденного «нацификацией» «сионистского врага», предполагала веру в то, что нацистский геноцид евреев являлся исторической реальностью; и тогда аналогию продолжали, метафорически используя слово «геноцид» для характеризации скрытой конечной цели израильских военных или полицейских операций, жертвами которых становились палестинцы. Подразумевалось, таким образом, что «сионисты» приступили, в соответствии с секретным планом, к истреблению палестинского народа. Короче говоря, палестинский дискурс в идеологической борьбе исходил из того, что нацисты действительно осуществляли физическое истребление еврейского населения Европы. Во-вторых, палестинская пропаганда, обращенная к западной аудитории, всегда стремилась найти себе политическое признание, которое проходит через признание определенной респектабельности. Между тем радикальный «ревизионизм» фориссоновского типа вызвал возмущение в западном публичном пространстве: отрицание Катастрофы стало там предметом всеобщего порицания в официальных кругах и в руководящих инстанциях, а авторов – «негативистов» часто отдавали под суд и осуждали. Отсюда – соблюдение правила тактического воздержания, касающегося мотива пропаганды, использование которого могло бы вызвать непредвиденный эффект в существующих обстоятельствах.