Тезис Шафаревича ясен: еврейское влияние являлось значительным в России в течение «революционного столетия» (между серединой XIX и серединой XX в.), и это влияние было пагубным. Все происходит так, как если бы евреи осуществили план разрушения традиционной России, основанный на стремлении стереть национально-православную идентичность этой древней нации. Математик не уходит от логичной постановки следующего вопроса: по каким причинам именно выходцы из еврейской среды образовали ядро «малого народа», который, в свою очередь, сыграл столь фатальную роль в особо критическом периоде истории России?[563] В его ответе на первый план выдвигается спорный тезис о избранности и самоизоляции еврейского народа как выражении его необыкновенного этноцентризма, неотделимого от воли к господству над миром:
Вероятно, основы (этого феномена) – религиозные, связанные с верой в «Избранный Народ» и в предназначенную ему власть над миром. Какой другой народ воспитывался из поколения в поколение на таких заветах? […] Именно это мировоззрение «Избранного Народа» явилось прототипом идеологии «Малого Народа» во всех его исторических воплощениях […]. Однако здесь я укажу только самую очевидную причину – почти двухтысячелетнюю изоляцию и подозрительное, враждебное отношение к окружающему миру[564].
Шафаревич вновь открывает, таким образом, стереотип еврея, полного специфической «ненависти» ко всем народам, а потому заслуживающего обвинения как «врага рода человеческого». Итак, если евреи в столь широком масштабе превратились в революционеров в современной России (но также в Германии и в других европейских странах), то потому, что ими двигала неизлечимая враждебность ко всем другим народам[565]. Шафаревичу не претит заимствование другой статьи обвинения, определяющей в современном антисемитизме, а именно утверждения о том, что евреи используют разоблачение антисемитизма «в качестве орудия, предназначенного для возбуждения эмоций, сознательно игнорирующих любую логику»[566].К юдофобскому видению истории может вести и определенная форма антикоммунизма, связанная по преимуществу с националистическим сознанием, чувством того, что коллективная идентичность подверглась агрессии и ранена. Так, один из руководителей движения, вышедшего из организации «Память», созданной в 1970-е гг., но появившейся в публичном пространстве к середине 1980-х гг., вместе с перестройкой, Д.Д. Васильев, заявил в 1988 г. на страницах монархического ежемесячного журнала «Вече»:
Мы образуем политическую оппозицию ко всем темным силам Партии и Государства. Если органы Партии объединяются против нас, если люди, подобные Яковлеву, […] и многие другие объединяются против нас, то нет ли здесь яркого подтверждения того, о чем мы говорим, а именно того, что как раз по-настоящему темные и космополитические силы борются против Национал-патриотического фронта?[567]
Именно Дмитрий Васильев был в центре процесса преобразования «Памяти» (первоначально – движения в защиту храмов и исторических памятников) в традиционалистском/православном и националистическом духе[568]. Этот процесс политизации, начавшийся в 1985 г., привел к созданию национал-патриотического фронта. После многолюдной демонстрации, проведенной «Памятью» в Москве 6 мая 1987 г. под руководством Васильева, началось распространение идей движения, приводивших к скандалам из-за содержавшихся в них недвусмысленно антисемитских формулировок. Но в своих речах и текстах «Память» прибегала также к казенному языку с его «антисионистской» составляющей. В результате образовалась странная смесь антиеврейских шаблонов, взятых без изменений у антииудео-масонской литературы, и «антисионистской» риторики, заимствованной в официальном коммунистическом дискурсе, атеистический материализм которого перевернут в пользу религиозной духовности, зарезервированной для православного христианства.
В августе 1988 г. в Ленинграде ассоциация «Память» выпускает получающий широкое распространение призыв, главное место в котором занимают клеймение «всемогущей сионистской мафии» и разоблачение «сионистского паразита», проникшего в «Матерь-Россию».
Как и во всех публичных заявлениях «Памяти», «сионистский» означает здесь «еврейский», замена одного термина другим может производиться в любых контекстах, не меняя смысла высказываний.
Текст упомянутого призыва русских националистов и традиционалистов является ярким примером типа простых переформулирований (путем лексического замещения), свойственного антиеврейскому видению «Протоколов», документа, который к тому же ораторы «Памяти», такие как Васильев, цитируют в качестве доказательства «сионистского заговора»[569].
Воспроизводим ниже этот призыв:
Кто же вызвал кампанию обвинений, утверждающих, что русские являются шовинистами, антисемитами и поражены другими националистическими предрассудками? Ибо хорошо известно, что именно отсутствие подобных предрассудков характерно для русского народа. К тому же только благодаря покладистой природе русских удалось создать Союз разных народов, живущих в одном и том же государстве. Вот теперь, когда мы, русские, пытаемся помочь людям осознать сложившуюся ситуацию, стимулировать движение крови, слишком долго остававшейся в застое, пробудить спасительные силы русского патриотизма, которые не будут ничего просить для самих себя, но готовы отдать всю свою энергию, даже свою жизнь, если это потребуется, чтобы жила Россия, мы сталкиваемся с настоящим наступлением антирусских сил с помощью печати, телевидения и радио. Против нас выдвигают обвинения, не давая себе труда их подкрепить, а напротив, искажая факты с потрясающей наглостью. Но это нас не удивляет: цель этих сил – всеми способами помешать национальному возрождению русского народа.
Они хотят, чтобы Россия была ослепленной и обезглавленной. Что же ожидает наших детей? Отравленные озера и реки, всемогущая сионистская мафия, разрушенные идеалы, духовный упадок – вот что им остается. Настало время сделать выбор: или спрятать головы в песок, как страусы, и продолжать двигаться в рабских хижинах строителей Храма Соломона, или же, собрав наши силы, вырвать сионистского паразита и извлечь нашу Матерь-Россию, израненную, поруганную или оскорбленную. Мудрость и смелость, выдержка и неколебимая стойкость – вот что требуется от нас, чтобы стряхнуть с себя оцепенение, возвыситься во весь наш рост и вымести из нашего собственного дома мусор, накопившийся из-за посетителей, которые задержались там слишком долго. И первое, что необходимо сделать, это помешать сионистам жить как паразиты на нашей шее, изучить их презренные методы и отплатить им вдвойне. Всегда смотрите за тем, где находятся ваши дети и каким воздухом они дышат. Помните, что сионизм еще находится здесь из-за наших грехов, он развращает и создает свое собственное войско слепых исполнителей среди нас, из людей, испорченных должностями, деньгами, страхом наказания, наркотиками. Не поддавайтесь попыткам нас разделить. Ищите в ваших коллективах людей, думающих подобно нам. Не давайте расправляться с честными людьми, решившими бороться против несправедливости. Будьте бдительны, избегайте лицемеров и болтунов, не отстраняйте от себя тех, кто был обманут. Если мы будем едины, мы устоим перед лицом любой мафии, ибо будем знать, с кем мы сражаемся[570].
Два полных негодования свидетельства, опубликованные 7 августа 1988 г. в рубрике «Почта» еженедельника «Московские новости», дают представление об атмосфере, царившей на собраниях, которые устраивались «Памятью» в конце 1980-х гг. Прежде всего это письмо итальянской туристки Даниэлы Стейлы, которая не без наивности выражает свое изумление и свое беспокойство:
Я преподаватель истории из Италии. В Ленинграде нахожусь не в первый раз: в 1983–1984 гг. я стажировалась в Ленинградском университете, возвратилась сюда в 1985 г. и этим летом. Я очень люблю этот город и считаю его одним из самых красивых и образованных в мире. Прогуливаясь по моим любимым местам вечером 7 июля 1988 г., я случайно натолкнулась на митинг ассоциации «Память» в саду перед Академией художеств. С этого момента прошла неделя, но я не перестаю испытывать ужас. Мне показалось, что я была на настоящем фашистском митинге 1930-х годов, по крайней мере таком, каким он мне представлялся по учебникам истории. Оратор открыто выражал свою ненависть к евреям, утверждали, что именно по их вине вымирает русский народ. Самую большую боль вызвало у меня присутствие на этом собрании многих молодых людей. Одна из участниц его, преподаватель средней школы, заявила, что привела сюда своих учеников. Кем станут эти дети, когда они вырастут, если их воспитывают в духе такой ненависти к людям другой национальности? […][571]
