Но теперь встает другая проблема. Если действительно существует «еврейская нация», способная жить в условиях диаспоры и паразитически, то способна ли эта нация жить нормально, как все другие, в рамках какого-либо государства? Иначе говоря, встают вопросы об осуществимости и о реальности сионистского проекта, как и о жизнеспособности еврейского государства. Другими словами, следует ответить на вопрос о том, способен ли еврейский национализм привести к прочной нормализации положения еврейского народа. Леон де Понсен дает на данный вопрос отрицательный ответ, аргументируя его главным образом доводами, основанными на якобы неполитической и паразитической природе евреев:

Исходя из этого, задаем вопрос: является ли жизнеспособным сионистское государство? Если бы оно было таковым, то еврейская проблема разрешалась бы самым естественным и самым справедливым способом. Сионистский опыт продолжается вот уже пятнадцать лет. Однако, пишут братья Таро, «как не подчеркнуть искусственный характер того, что происходит в Палестине? Палестина в качестве земли и спасения не только для нескольких несчастных, но для всего Израиля – увы, как мы далеки от всего этого!»^[469] Напрашивается очень четкое заключение: сионизм не является жизнеспособным. Он нежизнеспособен потому, что арабы, составляющие громадное численное большинство, не желают – и это понятно – лишиться своей родной земли. Он нежизнеспособен потому, что неплодородные палестинские земли никогда не смогут прокормить население, насчитывающее пятнадцать миллионов человек. Он нежизнеспособен, ибо европейские и американские евреи ни за какую цену не хотят менять выгодную эксплуатацию западных народов на неблагодарное освоение неплодородных земель. Он нежизнеспособен, так как евреи, наделенные только способностями паразитировать и разрушать, совершенно лишены умения работать руками, им не по душе физический труд. Наконец, сионизм нежизнеспособен потому, что на протяжении истории евреи всегда оказывались неспособными сохранять организованное государство^[470].

Демаскировка сиониста и демистификация сионизма возвращают нас, таким образом, к эссенциалистской концепции евреев как вечных паразитов/хищников. Если по своей натуре евреи не являются существами политическими, то потому, что у них отсутствует способность жить для других, дар к самопожертвованию ради сообщества – еврей по природе своей есть существо, не знающее «идеализма»^[471]. Это представление встречается в большей части европейских антиеврейских текстов начиная с последней трети XIX в., независимо от того, основано или не основано данное представление на биологической теории рас. В «Майн кампф» Гитлер не преминет изложить его подробно, чтобы специально применить для разоблачение тайных – интернационалистских – намерений «сионистов»:

[Евреи] остались такими же при выходе из гигантских катастроф, поразивших человечество. О какой воле к жизни, проникнутой бесконечным упорством, о какой настойчивости сохранить род свидетельствуют подобные факты! […] Жертвенность не выходит у еврейского народа за пределы простого инстинкта сохранения индивида. […] Евреи объединяются лишь тогда, когда к этому их принуждает какая-то общая опасность или привлекает общая добыча. […] Евреи соединяются ради войны или, более точно, для ограбления себе подобных. […] Вот почему еврейское государство […], с точки зрения территории, не имеет никакой границы. […] Следовательно, у этого государства отсутствует основа, на которой может возвыситься цивилизация. […] Евреи не обладают ни малейшей способностью к созданию цивилизации, поскольку идеализм всегда был им чужд и остается чуждым. Их ум никогда не будет служить делу созидания, но всегда – делу разрушения. […] [Евреи] никогда не были кочевниками, но всегда – паразитами, живущими на теле других народов. […] Жизнь, которую евреи ведут как паразиты на теле других наций и государств, имеет специфический характер, что внушило Шопенгауэру мысль о том, что евреи являются «великими мастерами в деле лжи». […] Часть их расы [ссылка на «сионистов»] открыто признает себя в качестве чужеземного народа, впрочем, не обходится при этом без новой лжи. Ибо тогда, когда сионизм пытается заставить остальной мир поверить в то, что национальное сознание евреев будет удовлетворено созданием какого-то государства в Палестине, евреи еще раз обманывают глупых гоев самым явным образом. У евреев нет никаких намерений построить в Палестине еврейское государство, чтобы переехать туда на постоянное жительство. Они просто имеют в виду учредить там центральную организацию их шарлатанского предприятия всемирного [sic] интернационализма; таким образом, эта организация была бы наделена суверенными правами и избавилась бы от вмешательства других государств; эта организация была бы местом убежища для всех разоблаченных негодяев и высшим училищем для будущих фокусников^[472].

Само существование сионистского проекта расценивалось как доказательство того, что евреи действительно образуют этническую или биокультурную (раса – религия – народ – нация) общность. Роковой провал сионистского проекта или, более точно, невозможность практического сионизма, доказанная априори, расценивается ныне как доказательство того, что евреи составляют этническую общность, коренным образом отличающуюся от других народов-наций. Стереотип еврея-паразита часто встречается и в «доказательствах» (где он выступает в качестве аксиомы), и в заключениях. Именно так мыслят Кавалье и Альтерив в своей книге, которая уже упоминалась:

Сыны Израиля в поисках достатка и фортуны не обращают жадные взоры к пустыням Аравии и косят глаз скорее в сторону «народов-хозяев» [паразитов], за счет которых лучше жить, будучи убежденными в том, что «если вокруг нас не будет народа-хозяина, то нам придется умереть с голода^[473].

Рожденных паразитами, евреев соотносительно характеризуют при помощи другого негативного свойства их натуры: тенденции к саморазрушению. Эта пара отрицательных стереотипов действует согласно неотразимой логике: евреи в состоянии выжить, учитывая их саморазрушительную природу, лишь перемещаясь в сторону других народов, лишь применяя к другим нациям воплощаемую ими разрушительную мощь. Отсюда – строгая альтернатива: евреи являются или паразитами, или самоубийцами; разрушителями или саморазрушителями. Вот почему сионизм, то есть претензия евреев на самостоятельное политическое существование в «нормальных» рамках государства-нации, может являться в глазах людей современности лишь самозванством.

Как кажется, объяснение здесь может дать другой негативный стереотип: природа евреев полиморфна, ее характеризует беспримерная способность перевоплощаться. Короче говоря, евреи хамелеоноподобны, они меньше имитируют, чем симулируют, меньше копируют, чем переряжаются. Отсюда – тема «иудейской адаптации»^[474]: евреи, на взгляд их противников, кажутся существами высокоадаптирующимися, но эта их пластичность не ведет к ассимиляции, она позволяет только производить видимости ассимиляции. Подобная иллюзионистская способность объясняет то, что евреи могут быть везде и нигде, подобно неуловимым существам со множеством лиц: они и финансисты, и социалисты, и большевики, и иудомасоны – политиканы, и сионисты, и православные верующие, и материалисты, и атеисты. Эта необыкновенная способность к бесконечным метаморфозам внушает беспокойство:

Евреи обладают даром, иногда гениальным, к адаптации, внешней или, по меньшей мере, поверхностной. Они присваивают себе все специальности, не владея особенно ни одной. Они смиряются или отождествляют себя с любой ситуацией и благодаря своему уму, своей ловкости, своей гибкости, своей тонкости обычно не кажутся низшими. […] Восприимчивость и фантазия делают евреев способными к любой трансформации их многообразной деятельности^[475].

Их высокая и порочная приспособляемость дополняется способностью к вездесущности, которую обличал Э. Дюмон, видивший в трагической судьбе народа-странника – обреченного на выживание только путем разрушения и саморазрушения – ключ к антисемитизму, этой законной защитной реакции народов: