— Какого характера?

— Несколько сильных чародеев согласились умереть за Святой лес, — помрачнел тесть.

— Нет! — отрезал я. — Надеюсь они ещё не отправились?

— Собираются, — качнул головой Волховец, когда наш волшебный транспорт покатился по пустынным улочкам Святого леса.

— Отменяй операцию! — приказал я, вглядываясь в дома внутри деревьев, которые на деле не сильно отличались от человеческих.

По мере продвижения передо мной мелькали разумные, что сейчас обнимали своих детей и молились всем богам.

Я, конечно, не древний бог из легенд, но сделаю всё и даже больше, чтобы сохранить их дома и жизни.

Штаб принятия решений оказался просторным шатром у городской высоченной стены.

Когда я вошёл внутрь, то оказался посреди спора Топтыгина и Боровика Иваныча.

Сильвестр здесь тоже был, мелкий гриб забился в угол и с ужасом смотрел то на начальника, то на обожаемого наставника, видимо не понимая на чьей стороне должен находится.

— Это пустая трата ресурса! — рычал проклятый человеческой сутью медведь. — Если там козлоногий, а судя по всему, он там есть, ему не составит труда обнаружить засаду и уничтожить её без урона войску.

— Я может и уступлю в чистой магической силе этому предателю, но никогда в искусстве волшбы! Он ничего не заметит! — настаивал на своём Боровик Иванович.

— А теперь подробнее, — подал голос я.

В шатре сквозь несколько клапанов лился солнечный свет. Стульев здесь не было, зато по центру стоял круглый деревянный стол с волшебной картой. Там, в формате три дэ, изображался Святой лес в небольшом масштабе, зоны, разделённые по плотности волшебной энергии, и две группы, что с разных сторон приближались к стенам. Маленькие фигурки, больше похожие на чёрных муравьёв, неспеша ползли через мизерные объёмные заросли кустарников и деревьев и вмятины оврагов.

Топтыгин и Боровик Иванович, раздражённые предыдущим спором, посмотрели на меня.

— Он хочет рискнуть разведчиками и ценными артефактами, чтобы устроить засаду с учётом твоей последней корректировки, — с возмущением в голосе отчитался Топтыгин.

— Я сделаю так, что артефакты сами сработают, без прямого воздействия мага! — с жаром произнёс Боровик Иванович. — Ты же мой ученик, — решил он надавить на нашу с ним связь, — ты знаешь мои возможности! У меня получится!

Я оглядел взбудораженных соратников и попросил:

— Расскажи подробно о своей затее.

— Мы установим три разрушительных смерча жизни и камень ледяного шторма. Если в авангарде, а это вероятнее всего, пойдёт нежить и приравненные к ним существа, то жизнь их сотрёт. А потом ударит шторм, уничтожив всех за ними последовавших. Плюс радиация жизни, что во льду, усилится многократно.

— Хорошая идея, — кивнул я и перевёл взгляд на терпеливо ожидавшего своей очереди Топтыгина. Тот, правильно поняв ситуацию, заговорил:

— Это не сработает! Даже если нежить поляжет, то Козлоногий устроит массовый распад и артефакт не переживёт атаки. Нужен кто-то, кто примет на себя первый удар и активирует камень. Изначально на это вызвалось несколько отчаянных ребят, но ты запретил действовать.

— И вы не знаете, как быть дальше, — кивнул я.

— Мы пойдём с Топтыгиным, — внезапно произнёс молчавший до этого Волховец.

— Можем все вместе пойти, — с азартом подхватила Зевана.

— Тогда они ударят сразу по нам, — мрачно покачал головой Боровик Иванович. — Любого из нас козлоногий определит по количеству волшебства.

— Не любого, — широко улыбнулся я. — Среди нас есть тот, чей источник силы небольшой, но он вполне не плохо плетёт чары.

— Я знал, что к этому придёт, — Волховец закрыл лицо ладонью.

— Ты приказал нам отменить операцию, чтобы отправиться лично? — выпучил глаза Топтыгин.

— Это самоубийство, — нахмурился Боровик Иваныч.

— Только если вы мне не дадите нормальный защитный артефакт. А после я телепортируюсь, — высказался я.

— После распада козлоногого реальность будет разорвана, и у тебя не получится создать даже элементарный микропортал. И тут либо ты погибнешь от ледяного камня, либо они тебя уничтожат. Либо поймают, что гораздо хуже.

Выслушав Боровика Ивановича, я с любопытством спросил:

— А что это за ледяной камень? Случайно не брат огненного?

— Верно, — нечеловеческие глаза Боровика Ивановича с удивлением расширились. — Такие камни стихий рождаются там, где магия обретает выраженный окрас определённой природной силы.

— Я недавно поглотил такой, — кивнул я и усилием воли вызвал жгучую саламандру, состоящую из голубого пламени.

— Мой муж! — с гордостью воскликнула Зевана, радостно чмокнула меня в щеку и принялась гладить духа по голове, а тот стал мурчать словно кошка.

— Уже четвёртый аспект! — восхищённо пробормотал Боровик Иванович, считая на пальцах все мои положительные стороны.

— Тогда нужно заменить камень другим артефактом, а этот отдать мне, — произнёс я и бескомпромиссным тоном спросил: — Есть ещё какие-то варианты?

— Есть, но это однозначная смерть, — покачал головой Топтыгин.

— И?

— Защитный артефакт — крыло ангела, имеет режим самопожертвования, — вступил в разговор Волховец, а его голос был сникшим, словно он меня уже похоронил.

— Именно так, — согласно кивнул Топтыгин. — Его нельзя взорвать на расстоянии или отложив на время. — Только лично.

Я на некоторое время задумался, глядя перед собой, а голос внутри уже начал беспокойно шептать, что враг всё ближе и времени на размышления и подготовку больше нет.

— Давайте мне все артефакты. И камень, и крыло ангела.

— Смерчи жизни уже установлены, — взял слово Боровик Иванович. — Вот здесь и здесь. — На пути муравьёв возникло несколько зелёных точек. — Тебе придётся встать сразу после них и активировать артефакт.

После этого он вытащил из воздуха бело-голубой камень, от которого в шатре понизилась температура воздуха. Следом точно так же достал светящуюся солнечным светом небольшую деревянную безделушку в виде сложенного крыла птицы.

— Покажи, как взорвать оба, — посмотрел я в фасетчатые глаза Боровика Ивановича.

— Но…

— Оба! — надавил я, и то чувство снова наполнило меня.

Теперь, после речи на площади, я лучше стал его понимать и кажется стал догадываться, что оно из себя представляет.

Помолчали.

— Муж выживет! — уверенно произнесла Зевана, не прекращая гладить моего нового питомца.

— Вот, — хмыкнул я, — послушайте мудрую женщину и больше веры в меня. Или вы думаете, что я просто так решил стать главой Святого Леса?

Я обвёл взглядом молчавших соратников и удовлетворённо кивнул, не встретив в глазах сопротивления.

— Время не ждёт, — поторопил я Боровика Ивановича.

— Хорошо, — тяжело вздохнул наставник. Инструктаж был коротким и простым. — Вот сюда заливаешь энергию, и — большой бум. А если в другое место, то абсолютный щит на минуту, может две, а если повезёт — три. Сбежать всё равно не получится за такое время ни от козлоногого, ни от ледяного ада, что создаст камень.

— Я всё понял, а теперь мне пора. Доставь меня недалеко от точки засады.

Боровик Иванович тяжело вздохнул и несколькими пассами открыл портал. А я ведь даже руны ни одной не заметил — такие быстрые и точные были у него движения.

— Всем пока, я скоро вернусь, — улыбнулся я и без лишних прощаний, которых никогда не любил, шагнул в арку.

Однажды я уже умирал, так что особого страха не было.

Небольшая роща встретила меня пением птиц и солнцем, что легко пробивалось сквозь жидкую листву.

Я улыбнулся и сел в позу лотоса. Нужно было полностью восстановиться после переброски такой толпы сильных одарённых.

Иванушка, братец Аленушки, как он себя часто мысленно называл, ненавидел Мару, как и своего хозяина.

Ненависть его была чистой, незамутнённой, как слеза ярости от бессилия и осознания собственной ничтожности.

А ещё, ему придётся вновь совершить ужасное, убивая тех, кого его любимая сестра всю жизнь оберегала.