Элизабет записывает и одновременно кивает.

– Мм, возможно, и так. Это, должно быть, сложно. Но и увлекательно, я полагаю?

– И я полагаю, – соглашается Донна.

– Говорят, ему проломили голову, – продолжает Элизабет. – Большим гаечным ключом. Вы подтверждаете?

– Без комментариев, Элизабет, – произносит Донна.

Элизабет отрывается от блокнота, чтобы снова взглянуть на нее.

– Вам не хотелось бы принять участие, Донна?

Донна барабанит пальцами по столу.

– Окей, предположим, мне хотелось бы участвовать в расследовании убийства…

– Вот именно, давайте предположим. С этого и начнем – и посмотрим, к чему это нас приведет.

– Вы понимаете, как работает отделение полиции, Элизабет? Не могу я взять и попросить, чтобы меня приписали к определенному расследованию.

– Ох, господи, – улыбается Элизабет. – Об этом не беспокойтесь, Донна, это мы всё устроим.

– Вы устроите?

– Думаю, да.

– Как? – спрашивает Донна.

– Ну, способ всегда найдется, верно? Но вам это будет интересно? Если мы устроим?

Донна оглядывается на тяжелую дверь – она плотно закрыта.

– Когда вы могли бы это устроить, Элизабет?

Элизабет бросает взгляд на часы и чуть заметно пожимает плечами.

– Скажем, через час?

– И об этом нашем разговоре никто не узнает?

Элизабет прижимает палец к губам.

– Тогда да, да, пожалуйста. – Донна открыто и честно протягивает к ней раскрытые ладони. – Мне очень, очень хотелось бы ловить убийц.

Элизабет, улыбнувшись, прячет блокнот в карман.

– Вот и здорово! Я так и думала, что правильно разобралась в положении дел.

– А вам это зачем? – спрашивает Донна.

– Незачем, просто услуга новой знакомой. Ну и, может, у нас иногда будет возникать вопрос-другой по ходу расследования. Вы ведь утолите наше любопытство?

– Вы понимаете, что я не вправе разглашать конфиденциальные сведения? Ничего такого обещать не могу.

– Все в рамках служебной этики. – Элизабет осеняет себя крестом. – Слово служительницы божьей.

– Так говорите, через час?

Элизабет смотрит на часы.

– Я бы сказала, около часа. Как доедем.

Донна кивает так, будто все поняла.

– Насчет вашего выступления, Элизабет. Не знаю, меня вы рассчитывали поразить или хвастались перед Джойс, но все это довольно очевидно.

– Очевидно, – снисходительно соглашается Элизабет, – зато верно, дорогая.

– Верно, да не совсем, мисс Марпл. Что скажете, Джойс?

Джойс робко подает голос:

– Ах да. Тот мальчик, Марк, – ты не в его вкусе, Элизабет. Нужно быть слепой, чтобы не заметить.

Донна усмехается.

– Вам повезло с подругой, сестра.

Ей нравится, что Элизабет тоже прячет улыбку.

– Мне, кстати, нужен номер вашего мобильного, Донна, – говорит Элизабет. – Неохота каждый раз, как вы понадобитесь, выдумывать преступление.

Донна выкладывает на стол карточку.

– Надеюсь, это личный номер, а не служебный, – добавляет Элизабет. – Хотелось бы немножко приватности.

Донна, качая головой, смотрит на Элизабет и вздыхает. И подписывает на карточке еще один номер.

– Чудесно, – говорит Элизабет. – Подозреваю, что все вместе мы сумеем выяснить, кто убил Тони Каррана. Не бывает убийств, которые не по уму человеку. Особенно женщине.

Донна встает.

– Мне следовало бы спросить, как вы собираетесь ввести меня в следственную группу, Элизабет? Или лучше не знать?

Элизабет смотрит на часы.

– Не берите в голову. Рон с Ибрагимом наверняка уже обо всем позаботились.

Джойс дожидается, когда Элизабет тоже встанет, после чего снова наклоняется к диктофону:

– Допрос окончен в двенадцать сорок семь.

Старший инспектор отдела расследований Крис Хадсон выводит свой «Форд Фокус» на длинную широкую дорогу к Куперсчейзу. Пробок почти не было, и он надеется скоро закончить.

Поглядывая по сторонам, Крис дивится, зачем здесь столько лам. На стоянке для посетителей нет мест, так что он оставляет «форд» на обочине и выходит под кентское солнышко.

Крис уже бывал в поселках для престарелых, но этот – совсем не то, чего он ожидал. Тут целая деревенька. На лужайке играют в шары, в кулерах охлаждается вино. Одна из играющих – очень пожилая женщина – курит трубку. Крис проходит по тропинке, вьющейся через идеальный английский парк между трехэтажными жилыми зданиями. В патио и на балкончиках греются на солнце и сплетничают жильцы. Подружки сидят на лавочках, над кустами гудят пчелы, легкий ветерок вызванивает музыку на кубиках льда. Криса все это страшно бесит. Он создан для дождя и ветра, для поднятого повыше воротника. Если бы он мог, то на лето впадал бы в спячку. Шорты он не надевал с 1987 года.

Крис пересекает парковку для проживающих, минует красный почтовый ящик – как с картинки, что тоже бесит, – и находит здание Вордсворт-корт.

Он нажимает звонок с табличкой «кв. 11, м-р Ибрагим Ариф».

Попав внутрь, он проходит по роскошным коврам коридора, поднимается по роскошным коврам лестницы, стучит в тяжелую дубовую дверь и в конце концов оказывается в квартире сидящим напротив Арифа, а также напротив некоего Рона Ричи.

Рон Ричи? Ну и дела! Когда их представили, Крис просто опешил. Отец человека, которым они занимаются, – это что? Удача? Или что-то более зловещее? Посмотрим, как пойдет игра, заключает Крис. Он уверен, что, если связь с делом есть, он ее не упустит.

Хотя и странно, что Красный Рон в конечном счете очутился здесь. Гроза капиталистов, черный зверь британской автомобильной промышленности, британской стали и прочего британского чего угодно. В Куперсчейзе, среди жимолости и «ауди»? Честно говоря, Крис вряд ли сам его узнал бы. Рон Ричи одет в пижаму – штаны от одного комплекта, верх от другого, куртка нараспашку, зато туфли модельные. Глаза пустые, губа отвисла. Человеческая развалина, и Крис чувствует себя неловко, будто подсматривает за чем-то интимным.

Ибрагим объясняет старшему инспектору Хадсону положение дел:

– Для пожилого человека разговор с представителем полиции – большой стресс. Ни в коем случае не вините в этом себя. Однако потому я и предложил провести беседу здесь.

Крис осторожно кивает, поскольку заученное: «Уверяю вас, мистеру Ричи ничего не грозит, но, если он, по вашим словам, обладает информацией, я должен задать ему пару вопросов» – он уже произнес.

Ибрагим обращается к Рону:

– Рон, он только хочет тебя спросить про ту ссору, которую ты видел. Помнишь, мы говорили?

Он снова переводит взгляд на Криса:

– Он стал забывчив. Очень старый человек, старший инспектор. Очень, очень старый.

– Да-да, Ибрагим, – говорит Рон.

Ибрагим похлопывает его по руке и медленно выговаривает:

– По-моему, это вполне безопасно, Рон. Мы видели удостоверение этого джентльмена, я позвонил по указанному там номеру и прогуглил его. Помнишь?

– Я только… не знаю, можно ли, – бормочет Рон. – Не хочу никаких неприятностей.

– Никаких неприятностей и не будет, мистер Ричи, – успокаивает Крис. – Гарантирую. Просто вы, может быть, располагаете важными сведениями.

От Красного Рона одна тень осталась, и Крис понимает, что надо быть очень осторожным. Ни в коем случае не упоминать пока Джейсона. Надежда на обед в пабе быстро тает.

– Мистер Ариф прав, со мной можно говорить свободно.

Рон смотрит на Криса, потом на Ибрагима, ожидая от него поддержки. Ибрагим пожимает другу руку, и Рон, снова обернувшись к Крису, наклоняется к нему:

– Мне спокойнее было бы говорить с той леди.

Крис пробует мятный чай, который заварил для него Ибрагим.

– С той леди?

Он переводит взгляд с Рона на Ибрагима. Тот приходит на помощь:

– С какой леди, Рон?

– Ну, с той, Айб. С той, что приезжает с нами беседовать. Женщина-коп.

– Ах да! – спохватывается Ибрагим. – Констебль де Фрейтас. Она часто к нам приезжает, старший инспектор. Учит закрывать окна на задвижку. Вы с ней не знакомы?