Прежде чем отправиться домой, Стилвелл снял с настенной зарядной станции рацию и вызвал О’Коннора, который дежурил на патруле. Сообщил, что покидает участок и что в спальне ночует следователь с материка.

— Принято, — отозвался О’Коннор.

Стилвелл вышел, проверил замок и погнал свой квадроцикл вверх по холму к дому. Таш, как обычно, оставила входную дверь незапертой — несмотря на все его просьбы за год, что они жили вместе, запирать дом на ночь.

Он вошёл тихо. Таш спала, негромко похрапывая. Храп был умеренный, но Стилвелл знал — заснуть всё равно не даст. Подхватив подушку, он отступил на диван в гостиной. Уже шёл пятый час, а возвращаться в участок предстояло рано. Он поставил таймер на телефоне на два часа и провалился в сон, едва опустив голову. Снов не было — слишком устал.

Утром он поднялся раньше Таш и умудрился принять душ, побриться и одеться, не разбудив её. Перед уходом постоял у кровати, глядя, как она спит. До встречи с Таш Стилвелл ненавидел всё, что было связано со ссылкой на остров. Теперь он понимал, что попал в нужное место в нужное время, и не представлял, что когда-либо захочет уехать.

И всё же в последние месяцы его не отпускало предчувствие беды — ощущение, будто в его островную идиллию вот-вот вторгнется что-то скверное. Что именно — он не знал, но про себя называл это «накатом» и говорил об этом раз в месяц на терапии, на которую тайком ездил на материк. Из-за этого «наката» он и настаивал, чтобы Таш запирала на ночь дверь.

Первым делом Стилвелл заехал в участок — взять полностью заряженную рацию и заглянуть к Саймону, но спальня оказалась пуста. Видимо, тот уже поднялся к взлётной полосе — осмотреть место происшествия при свете дня. Заглянув в журнал служебного транспорта, Стилвелл убедился: Саймон расписался за внедорожник.

От участка он пешком дошёл до паромного причала. У трапа уже выстроилась очередь на семь пятьдесят — первый рейс до Лонг-Бич. Следующий уходил только в десять.

Если человек в чёрном шлеме хочет убраться с острова, он постарается уйти первым рейсом, — рассудил Стилвелл.

На нём были зелёные карго-брюки и чёрная футболка-поло с надписью «LASD» на нагрудном кармане. Пистолет и значок на ремне довершали картину: всякому ясно — служитель закона. Стилвелл прошёлся вдоль очереди, выискивая в людях признаки нервозности, реакцию на своё появление.

Никто не вздрогнул, не сорвался с места. Не было и человека с чёрным мотоциклетным шлемом-интегралом в руках. Это было бы слишком просто.

Он подошёл к кассе «Каталина-Экспресс» и за стеклом увидел знакомое лицо. Линдси Фордем — один из источников, которого он начал прикармливать вскоре после прибытия на остров. Стилвелл попросил список пассажиров на семь пятьдесят, и она протянула в прорезь планшет.

— Билеты разошлись, есть лист ожидания, если нужен, — сказала Фордем.

— Понял. Сначала гляну этот.

Он отошёл от окошка и просмотрел распечатку: фамилии тех, кто купил билеты заранее. Утренние рейсы на материк стабильно расходились подчистую, и без предварительной покупки уехать было трудно. Стилвелл вёл пальцем по списку. Ни одна фамилия не показалась знакомой.

Он вернул планшет Фордем и попросил лист ожидания. Там значились семь имён и номеров мобильных. Видимо, новички, которые не знали, что утренние рейсы разбирают заранее, и теперь судорожно искали способ уехать. После каждого имени стоял плюс с цифрой — сколько мест требуется. Только один шёл без спутников: Калас.

Стилвелл вернул лист в окошко.

— Линдси, вот этот, что один, — Калас. Это имя или фамилия?

— Понятия не имею, Стил. Извини.

— Не страшно. Не вспомнишь, белый, чернокожий? Акцент был?

— Латинос, точно. С акцентом.

— Знаешь, где он сейчас?

Фордем подалась к стеклу и оглядела открытую зону ожидания. Несколько человек сидели на скамьях или бродили возле сувенирных лавок, что как раз открывались на день.

— Не вижу, — сказала она. — Хочешь, позвоню?

Стилвелл задумался. Кроме чутья, ему не на что было опереться, если придётся прижать этого Каласа.

— Он в списке четвёртый. Думаешь, успеет на рейс?

— Скорее всего. Обычно у нас по десять-пятнадцать неявок.

— А десятичасовой ещё не разобрали?

— Пока нет.

— А если я скажу, что не хочу выпускать Каласа первым рейсом?

— Не вопрос, Стил. Уверена, у тебя есть причины.

— Хорошо. Позвони ему и попроси подойти к окошку. Когда подойдёт, обо мне ни слова — просто скажи, что на ранний рейс он не попадает. Дальше я сам.

— А почему не сказать по телефону? Зачем гонять его сюда?

— Скажи, что десятичасовой вот-вот разберут, нужно успеть выкупить билет.

— Хорошо. Сделаю.

— И ещё: когда придёт, скажи, что для манифеста нужно полное имя, иначе не можешь продать место.

— Сделаю. Это, кстати, и так правило.

— Вот и хорошо.

Стилвелл отошёл от окошка и укрылся за сувенирным киоском. Не сводя глаз с кассы, он ответил на звонок мобильного, не глядя на экран. Это была Таш.

— Слава богу! — выдохнула она, услышав его голос. — Ты не пришёл ночевать, а я только что увидела новости. Ты цел?

— Цел. Это Куигли.

Стилвелл сообразил: имя погибшего помощника в СМИ ещё не дали — отсюда и её паника.

— О нет, — сказала Таш. — Что случилось?

— Толком пока непонятно. Я гнался за беглецом по склону горы и не видел, что произошло на полосе. Но Куигли и Рамирес обоих задело.

— Ильзу? Она жива?

— Сегодня сводок ещё не было. Береговая охрана доставила её в больницу, при поступлении была стабильна. Больше я ничего не знаю.

— Когда ты не вернулся, я подумала — это ты.

В голосе у неё боролись облегчение и тревога. Стилвелл всё это слышал. И, кажется, лёгкую злость.

— Я в порядке, Таш. Правда. И прости, надо было позвонить. Я ведь домой заезжал, на пару часов. Лёг на диване, чтобы тебя не разбудить.

— Сказал бы прямо: чтобы не слышать моего храпа.

— Да нет. Ночью ты вполне сносно похрапывала.

— Врёшь ты безбожно, Стил.

К окошку кассы подошёл мужчина. Тёмные очки, шляпа с широкими полями. Латинос, худощавый. Стилвелл мысленно сопоставил его с тем, кто ночью выскочил из квадроцикла за вещмешком. Сложение совпадало. И чёрные джинсы, и запылённые ботинки — тоже.

При нём был только рюкзак, никакого чемодана. Значит, на острове ненадолго. Рюкзак оттягивал плечо, бугрился — внутри явно лежало что-то тяжёлое и громоздкое.

Стилвелл смотрел, как тот просовывает в окошко наличные. Покупал билет.

— Возможно, — сказал он в трубку. — Слушай, Таш, я тут в самом разгаре, надо бежать. Поговорим позже, когда узнаю больше?

— Конечно. Я как раз собираюсь на работу.

Таш Дано исполняла обязанности начальника порта Авалона — её повысили с должности заместителя, когда прежний начальник подал в отставку. Таш надеялась, что городской совет утвердит её окончательно, но конкуренцию составляли претенденты из яхт-центров «надгорода».

Они попрощались, и Стилвелл увидел, как мужчина у кассы развернулся и зашагал обратно в сторону города. Лёгкая хромота — возможно, ушибся, когда ночью уронил квадроцикл на бок.

Стилвелл поспешил к окошку.

— Это был Калас?

— Он, — подтвердила Фордем.

— Полное имя взяла?

— Да. Гонсало Калас.

Она подвинула к стеклу планшет с манифестом и постучала пальцем по вписанному от руки имени.

— Принято. Спасибо.

— Рада, что ты цел, Стил, — добавила Фордем. — Слышала, что случилось у полосы. Кошмар.

— Кошмар. Спасибо.

Стилвелл отступил от кассы, поймал взглядом Каласа и двинулся следом. Он понимал: с пистолетом и значком на виду в нём за версту узнаётся коп. Стилвелл держался поодаль, хотя пристань уже наполнялась туристами с только что причалившего парома. Метрах в тридцати позади он наблюдал, как Калас сошёл с пирса и свернул на Крессент-авеню. Магазины и рестораны в этот час по большей части ещё не открылись. Калас поднёс к уху телефон — то ли позвонил сам, то ли ответил на звонок, понять было нельзя.