Баллард молчала. Прогоняет всё через свои внутренние фильтры, — подумал Стилвелл, — ищет прореху в логике.

Дожидаясь её ответа, он вывел на экран стоп-кадр: мужчина оставляет рюкзак на скамейке в гавани Авалона. Сравнил с изображением на втором мониторе. Однозначной связи провести было невозможно.

— А что такое КИК? — наконец спросила Баллард.

— «Catalina Island Conservancy». Некоммерческая организация. Полвека назад семья Ригли передала ей бо́льшую часть острова — на сохранение и охрану.

— И почему ты только что сказал «якобы» про зверей?

То, что она это уловила, его удивило. Впрочем, Баллард впечатляла его всякий раз, как они говорили.

— Послушай, — сказал он. — Всё расследование заварил он сам, когда оставил нам рюкзак на скамейке. Он, по сути, приглашал нас найти Энджелу — и мы её нашли.

— Но это же противоречие между двумя делами, — заметила Баллард. — Останки Нири всплыли потому, что звери разрыли могилу, а к Метье убийца привёл нас сам, намеренно.

— Потому я и говорю «якобы». Ты уверена, что животные раскопали могилу больше чем на метр в глубину и вытащили кости?

— Натяжка, согласна. Но я отправляла снимки биологу из Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе, и он сказал, что койоты роют норы и до метра восьмидесяти.

— Так это была нора?

— Могла быть. Но тот парень из университета считает, что зверь — скорее всего, койот — просто кормился, а такой копок поверхностный. Спустился сантиметров на тридцать, учуял запах останков — и пошёл дальше. Но, выходит, ты считаешь, что кости откопали намеренно?

— Не исключаю. Это укладывалось бы и в случай с Метье, и противоречия бы не было.

— Сильный ход. У нас есть запись интервью с Донной Дрисколл целиком?

— В том, что ты мне присылала, я её не видела.

— Хорошо, с утра первым делом посажу кого-нибудь искать.

— А мне что делать здесь?

— Дай подумать над следующими шагами. Спугнуть его нельзя.

— Когда мы были на раскопе, я спросила, нет ли у него в конторе документов по поискам Энджелы. Он обещал проверить, но так и не отзвонился. Могу напомнить.

— Это, пожалуй, дельно. Заодно прикинешь его на глаз.

— Хорошо, завтра загляну. Очень буднично — мол, просто напоминаю про ту просьбу.

— Отлично.

Закончив разговор, Стилвелл решил сворачиваться. Он написал Таш, что едет домой, и предложил захватить ужин у «Стива» — старейшего стейк-хауса на острове.

Она прислала «лайк», но добавила, что всё ещё сидит в башне капитана порта и ждёт, пока последние две яхты снимутся со швартовых и выйдут в открытое море.

Воскресенье на острове было днём исхода. Гостиницы пустели, временные стоянки освобождались, паромы из Авалона уходили битком, а возвращались почти порожними. Они с Таш часто завершали выходные ужином — стейк и красное вино — на террасе их дома на Дескансо-авеню.

Стилвелл вышел из кабинета в дежурку. Та оказалась пуста. Он подошёл к настенному монитору, где на цифровой карте острова GPS отслеживал все полицейские, спасательные и коммунальные машины.

Экран установили после прошлогодних пожаров, опустошивших часть округа: тогда реагирование тормозили нехватка связи и неудачное распределение техники. Теперь на карту были выведены все машины пожарной службы, шерифа, окружных коммунальных служб и рейнджеров КИК.

На дежурстве было двое помощников, и Стилвелл заметил, что иконки их квадроциклов наложились друг на друга. По нарядам они должны были порознь патрулировать гаванскую зону, а оказались вместе — и довольно высоко, на Авалон-Каньон-роуд.

Это его насторожило. Значит, что-то стряслось, и оба сорвались на вызов. Или они «кочегарят» — на жаргоне это означало встать, поспать или попросту не нести службу. Судя по тому, как стояли точки на карте, всё же что-то случилось.

Стилвелл сверился со сменным графиком на доске объявлений и убедился: дежурят Росс Макгоуэн и Дон Стабиле. Он подошёл к зарядной стойке, взял рацию и вызвал Макгоуэна — старшего из двоих.

— «Авалон‑один», ответьте.

Он подождал. Молчание.

— «Авалон‑два», ответьте.

— На связи «один». — Голос Макгоуэна.

— Что у вас там, «один»? — спросил Стилвелл.

— Снова пятьсот девяносто четвёртая в «Эй‑би‑си», — отозвался Макгоуэн.

Стилвелл вернулся к настенному монитору, уставился на карту и мысленно выругался. «Эй‑би‑си» — «Avalon Beverage Company», корпорация, владеющая единственным на острове виноградником, а 594 — статья уголовного кодекса штата о вандализме в крупном размере.

За минувший год виноградник раз за разом становился мишенью атак, нацеленных на то, чтобы сорвать производство винограда для пино-нуар, выпускаемого под маркой «Avalon Crest».

Налётчики выводили из строя оборудование и поливочные линии, подожгли сарай с инструментом, ломали шпалеры.

Всё это, по всей видимости, началось после того, как городской совет в обстановке скандала одобрил масштабное расширение виноградника.

Сейчас это было небольшое хозяйство, дававшее несколько сотен ящиков вина для местных ресторанов; после расширения объёмы должны были вырасти больше чем вчетверо, а продукция — пойти на материк и дальше.

Спор крутился вокруг воды и влияния. Климат на Каталине был средиземноморский, но засухи угрожали постоянно. Вода стоила дорого — впятеро дороже, чем на материке.

Когда‑то в Авалоне жителей обязывали смывать в туалетах морской водой, но трубы начали ржаветь, и канализация просочилась в грунтовые воды. После той катастрофы электрическая компания построила опреснительную установку, дающую теперь больше сорока процентов питьевой воды на острове.

И всё равно её не хватало. Действовали жёсткие правила водопотребления и крутые штрафы для нарушителей.

Многие отели возили простыни и полотенца в материковые прачечные, переплачивая втридорога, лишь бы сберечь воду. А «Catalina Call» регулярно публиковала имена крупнейших потребителей воды на острове, рассчитывая хоть как‑то их пристыдить.

Потом разгорелось то, что окрестили «водяной войной». Винограду нужно много воды, и «маленький» виноградник и без того был в верхней строчке водопотребления. Экологические организации и другие предприятия оспорили решение о расширении. «Call» опубликовала несколько колонок — все против.

Но «Эй‑би‑си» принадлежала одной из пяти так называемых старых семей Каталины. Это были устоявшиеся, финансово сильные кланы, поколениями державшие бизнес и политику острова.

У каждой такой семьи были потомки, расползшиеся по всему острову и проникшие во все сферы — общественную, политическую, деловую. В итоге расширение виноградника совет одобрил единогласно — простым голосованием «за — против».

Бо́льшую часть этой подоплёки Стилвелл знал через Таш, родившуюся и выросшую на острове, и через администратора участка Мѐрси Чапу: та была представительницей третьего поколения одного из старинных кланов и оттого — важным звеном в цепочке местных слухов и инсайдов.

Её мать служила секретарём городской ратуши с самого начала двадцать первого века, и Мѐрси без обиняков признавала, что место администратора участка шерифа ей досталось благодаря фамилии Чапа.

Расширение виноградника одобрили два года назад, но протесты на заседаниях совета не утихали, а вместе с ними не прекращались и набеги вандалов.

Стилвелл вёл следствие по прежним эпизодам, но даже близко не подошёл к тому, чтобы установить виновного или виновных. Его это раздражало — но не так сильно, как владельца «Эй‑би‑си» Оливера Маркеса.

Стилвелл нажал тангенту и сказал Макгоуэну, что перезвонит на мобильный. Он не хотел вести разговор в эфире: рацию, как ему было известно, слушали несколько жителей Авалона, а заодно и Лайонел Маккей из «Call».

Он набрал Макгоуэна и спросил, какого рода пятьсот девяносто четвёртая на этот раз.

— Похоже, кто-то прошёлся мачете по паре рядов молодой лозы, — доложил Макгоуэн. — Покромсал на совесть. Мистер Маркес рвёт и мечет. На нас орал.