Йегуда-Лейб снова кивнул. Они подходили к тяжелому, богато украшенному занавесу в конце коридора, за которым мерцал свет.

— И последнее, чрезвычайно важное, хотя это может показаться простым, — сказал Бегемот. — Гнев генерала Думы скор, яростен и бьет прямо в цель. И он не воздерживается от крайних проявлений жестокости. Поэтому ни за что не смотри его превосходительству прямо в глаза.

Он остановился перед занавесом и повернулся к Йегуде-Лейбу.

— Ты меня понял?

Йегуда-Лейб сглотнул.

— Да.

— Хорошо, — и Бегемот откинул занавес.

В обиталище Думы стояла тишина.

Посреди островерхого шатра сразу же бросался в глаза большой макет Дальнего Края: на нем все двигалось, смещалось, мерцало, и когда Йегуда-Лейб бросал взгляд снова, картина менялась. Он узнал путаницу комнат и коридоров в Сокровищнице Маммона, Мертвый город, густой лес Висельниц, разглядел даже крепость, где стоял. Лишь высокая тысячегранная Башня Смерти, возносившаяся в центре макета, была неподвижна.

Йегуда-Лейб искал купола библиотеки Данталиона, когда услышал страшный шум, возвещавший приближение генерала.

Дума был огромен.

Он ворвался в шатер на громадном вороном коне, за ним следовал почетный караул гоблинов. От коня на холоде валил пар, он фыркал, рыл землю копытом, брыкался, и один из гоблинов бросился его удерживать, пока Дума спешивался.

Генерал был высок и широк в плечах, толстопалой рукой он легко мог бы обхватить бревно. Глаза глубоко утопали в глазницах, кустистые бакенбарды, переходящие в лохматую иссиня-черную бороду, обрамляли отсутствующую нижнюю челюсть. Широкая грудь была сплошь увешана орденами; если всмотреться, становилось ясно — это были аккуратно подвешенные на окровавленных бинтах реликвии, снятые с поверженных врагов: пожелтевший зуб, высушенный палец, усохший язык…

Впрочем, Йегуда-Лейб сразу же отвлекся на другое. Шея Думы была плотно обмотана красным шерстяным шарфом, до боли знакомым.

— Ваше превосходительство… — Бегемот подобострастно поклонился.

Дума даже не глянул в его сторону.

— Бегемот, — шепнул Йегуда-Лейб так, чтобы генерал не услышал, — откуда у него этот шарф?

Два гоблина потянулись снять с плеч главнокомандующего тяжелую шинель, и одна из пуговиц зацепилась за левый эполет.

Разъяренный Дума мгновенно схватил провинившегося за шею, швырнул носом в землю и принялся кулаком дубасить незадачливого гоблина по шлему.

Вопли и мольбы о прощении разнеслись по шатру.

Но куда страшнее было молчание, которое воцарилось, когда крики умолкли.

Генерал медленно поднялся и отряхнул колени.

Бегемот прочистил горло и шагнул вперед.

— Ваше превосходительство, вот этот мальчик, Йегуда-Лейб.

Дума с интересом повернулся, выразительно махнул рукой.

Бегемот перевел:

— Караул свободен!

Гоблины тихонько отступили, стараясь не поворачиваться спиной к генералу, и утащили своего поверженного товарища из шатра.

Дума прошествовал к огромному креслу и грузно в него опустился. Рядом стоял круглый стол, заваленный бумагами; генерал отодвинул часть бумаг и задрал на стол свои ножищи. Сплел толстые пальцы, уперся в них подбородком и уставился черными глазами на Йегуду-Лейба.

Тот застыл в неудобной позе рядом с Бегемотом.

Генерал махнул рукой, указывая на низкий табурет рядом со своим креслом.

— Его превосходительство приглашает тебя сесть, — снова перевел Бегемот.

Приближаться к Думе вовсе не хотелось. В его присутствии не хотелось даже шевелиться. Но Йегуда-Лейб глядел зорко и соображал быстро. В конце концов, его сюда притащили, с ним хотят поговорить, а значит, он им нужен. Стоит этим воспользоваться.

Он кивнул, подошел к генералу, но садиться не торопился.

Дума снова жестом показал на табурет.

— Его превосходительство велит тебе сесть, — сказал Бегемот.

Йегуда-Лейб посмотрел на табурет и, сцепив руки за спиной, покачал головой.

Дума молча разглядывал Йегуду-Лейба. Долго разглядывал. Затем, пожав плечами, спустил ноги со стола, порылся в бумагах, отыскал пухлую папку и кинул ее на землю перед Бегемотом.

Тот наклонился и подобрал бумаги.

— Вот… Его превосходительство хочет, чтобы ты ознакомился с донесениями разведки.

— Спасибо, — произнес Йегуда-Лейб, не глядя на Бегемота.

— Две земные ночи тому назад, — объяснил Бегемот, — некие знамения на снегу и в небесах указали колдунам Армии мертвецов, что в Дальнем Краю произошли серьезные перемены во власти. По этой причине его превосходительство проконсультировался с Данталионом, своим давним союзником, и тот дал следующий ответ на наш запрос.

Бегемот перелистнул несколько страниц и зачитал:

— «Грядет война. И ее исход решит оружие, которое само проникнет в Дальний Край».

Бегемот взглянул поверх досье.

— Оружие, которое само проникнет… — повторил он, бросая папку обратно на стол. — Чрезвычайно интересная информация. В конце концов, это ведь наше дело — война.

Откинувшись в кресле, Дума хрустнул пальцами. Звук был похож на залп из мушкета.

— Пользуясь случаем, главнокомандующий поручил своим разведчикам — из демонов и из живых — выяснить, что это за оружие, которое само проникнет в Дальний Край. Было выдвинуто несколько предположений, обсуждалось и собственно оружие, и недавно погибшие солдаты, и известные военные стратеги. Однако его превосходительство особо заинтересовался предположением, что это оружие — именно ты, Йегуда-Лейб, сын Авимелеха.

Повисло долгое молчание.

Дума наблюдал за мальчиком.

Йегуда-Лейб постарался ничем себя не выдать, но его прямо-таки распирало от гордости, как если бы первый раз в жизни его имя произнесли правильно.

Наконец Дума слегка наклонил голову, и Бегемот заговорил снова:

— Мы хотим предложить тебе выгодную сделку. Входя сегодня в крепость, ты наверняка оценил размеры нашего войска. Сил у нас больше, чем можно развернуть под началом одного полководца. И потому мы имеем честь предложить тебе звание генерала-фельдмаршала Армии мертвецов, подчиняющегося непосредственно главнокомандующему — его превосходительству генералу Думе.

Генерал-фельдмаршал? Это ведь самое высокое звание после главнокомандующего!

— Спасибо за предложение, — сказал Йегуда-Лейб, — но в вашей армии наверняка есть куда более умелые воины, чем я.

— Безусловно, — согласился Бегемот. — Однако его превосходительство полагает, что успех полководца определяется его умением учитывать изменения и принимать в расчет все новое, а эти способности недоступны мертвецам. Его превосходительство хочет, чтобы генерал-фельдмаршал обладал всеми сильными и слабыми сторонами смертного. Поэтому, если ты примешь наше предложение, мы задействуем все связи и ресурсы в армиях живых, чтобы помочь тебе стать военачальником более умелым, чем любой другой из ныне живущих. Ты пройдешь тридцатилетнюю стажировку в разных армиях и будешь учиться у величайших полководцев. И все годы ученичества мы будем обеспечивать тебя всем необходимым — лучшей едой, одеждой, жильем, лошадьми, мужчинами и женщинами — всем, что только пожелаешь. Ну а потом ты вернешься в крепость и примешь командование над половиной сил Армии мертвецов. Организуешь их по своему усмотрению и сообразно приказам главнокомандующего. Тебя ждет величайшая военная карьера в истории. Его превосходительство уже начал планировать кампанию, которую вам предстоит осуществить вместе. Я видел только малую часть этих планов, но могу сказать, что, приняв это назначение, ты станешь легендой.

Дума медленно-медленно приподнял с кресла свою огромную тушу и навис над Йегудой-Лейбом.

— Что скажешь? — спросил Бегемот. — Готов присягнуть на верность Армии мертвецов?

У Йегуды-Лейба бешено колотилось сердце. Предложение, конечно, невероятно заманчивое. Но время, проведенное в компании Маммона, научило его: нет ничего опаснее заманчивых предложений.