— Ну, — Трой добродушно усмехнулся, — надо было думать раньше. Тебе теперь маяться, объяснять средневековой крестьянке, как ездить на трамвае.

Джайс тяжело сполз со своей лежанки, встал возле Троя на нетвёрдых ногах, Виола без намёка на брезгливость помогла встать Кайе. А я-то и не сообразила, что эта забитая тётка в рамках местного менталитета не примет помощь постороннего мужчины. Трой и Виола уцепились за меня, за них все остальные, и мы опять шагнули на базу.

— Ого! — выдал Ланс и присвистнул.

— Следуйте за мной в лазарет, — велела Мэрил.

Мы с Ви поддерживали Кайю под руки. Она пребывала на грани то ли обморока, то ли панической атаки. Бледная, с искривлёнными трясущимися губами, она до боли вцепилась в наши предплечья, а ноги переставляла с трудом.

— Всё будет хорошо, милая, мы не враги, — тихо сказала я.

Бедная Кайя после моих слов зыркнула на меня диким взглядом и замотала головой.

— Она не понимает, — шёпотом сообщила мне Виола. — Дар к иномирным языкам — это редкость.

В этот момент Кайю стало ещё больше жалко. Вот какого это — оказаться чёрт-те где без знания языка среди странных незнакомцев?

На Мэрил, идущей впереди, была длинная прямая юбка с разрезами по бокам от колен, и бедная Кайя с ужасом смотрела на лодыжки и икры, обтянутые серыми чулками.

Джайс рассказывал всё, что знал или предполагал о гарнизоне замка и делах графа. И женщина с ужасом слушала мужа, ведь он теперь говорил на непонятном ей тиарском языке.

Лазарет оказался анфиладой помещений, где стены и пол были выложены бледно-голубой плиткой. Белый шкафчики, запах спирта, йода и горячей марли после сухожара. Койки за белыми ширмами, тумбочки с облупившейся краской на боках.

Трой, Роб и Ланс уселись на банкетку у входа, Мэрил передвинула ширмы, организовав супругам общее пространство. Одну ширмочку, прикрывающую только изножье кроватей, она оставила между пациентами.

Вот уж невозмутимая женщина! Мэрил облачилась в халат, натянула перчатки, откуда-то появилась миска тёплой воды и тряпица.

— Агент Милл, будете переводить, — распорядилась Мэрил.

Мужчина кивнул.

Мэрил подробно проговаривала, что и для чего собирается делать с Кайей. Мы с Виолой только и успевали менять воду и подавать чистые куски марли.

— А нельзя её просто в душевую отправить? — спросила Виола.

— Нельзя, — ответила Мэрил. — Испугается. Да и кто с ней туда пойдёт, чтобы помочь помыться?

— Ну, я могу, только до белья разденусь, — пожала плечами Ви.

— У этой женщины могут быть совсем иные нормы допустимого поведения и иное отношение к личным границам, — назидательно ответила Мэрил. — Поэтому лучше действовать осторожнее и медленнее.

Совсем рядом, за белый полотном, натянутым на стальные рамки, слышался разговор Троя, Ланса и генерала Айера. Спорили.

По обрывкам фраз я поняла, что Ланс хочет пойти с Робом и Троем вызволять Марту, а генерал настаивает на том, что вместо рыжего должны пойти братья Дуэйн. Это что — те двое невыразительной наружности?

В итоге генерал повысил голос, и Ланс перестал возражать.

А я осознала, что сейчас мне впервые предстоит ждать мужа с задания.

Глава 57

Роб, Трой и братья Дуэйн собрались быстро. Каких-то пятнадцать минут, и они все уже готовы. Я, наплевав на общественное мнение, обнимаю и целую мужа на глазах у всех новых сотрудников. Он на мгновение приподнимает меня над полом, а после ставит обратно, целует в нос.

Во мне словно просыпается генетическая память. И я, перекрестив Троя широким жестом, слегка отталкиваю его от себя. И ухожу. Куда-то в лазарет, ведь плана здания я не знаю.

Я опустилась на колени у пустой застеленной серым покрывалом кровати и пыталась не разрыдаться. Он умный, сильный, смелый, он родился в том жутком мире тёмных веков, он учился... Всё будет хорошо. Должно. Но нос уже закладывало, а в глазах плескались готовые пролиться слёзы.

— Не реви, — услышала я из-за спины.

Виола.

— Их учили, они молодцы, и служат не первый год, — повторила она мои собственные утешительные мысли вслух.

— Но я за него боюсь...

— И я боюсь. Все боятся. Жёны, сёстры, матери. Но это не повод разводить сырость. Вставай, а?

— Я хочу побыть одна.

— А вот не надо этого. В такие моменты надо быть с теми, кто тоже ждёт. Ребята же быстро вернутся. И как я потом буду Трою объяснять, почему у тебя глаза красные?

Виола чуть ли не за ворот, как кошку за шкирку, подняла меня с пола. Крепко сжала мою ладонь и вывела к свету и людям. Мэрил опять сварила кофе и разлила его по чашкам, меня заставили есть тосты с маслом, но вкуса я не ощутила. В таком состоянии я бы и картон с канцелярским клеем съела, не заметив подвоха.

— Знаешь, Алиса, — задумчиво сказала Виола, — а это, наверное, правильно, что Трой вернулся туда. Круги должны замыкаться...

— Этот Дэйр — дрянное место, — поёжилась я.

— Да я же не спорю. Почему-то большинство наивно считает, что иномирные цивилизации должны быть мудрее и старше. Ну, или хотя бы как мы.

— А они порой ещё с пальмы не слезли или письменность не придумали?

— Именно. Я всегда изумлялась тому, насколько Трой и Кэсси гибкие. Они оба на диво нормальные люди для того местечка, где выросли.

— Да, соглашусь. Мне за четверть часа этого средневекового колорита на годы вперёд хватит.

— Ты же понимаешь, что придётся туда возвращаться?

— Угу... А как вы с Троем познакомились?

— Ой, в лазарете, представляешь. Мама не в восторге была от того, что Роб служил оперативником. Ну, и волновалась за него дико.

— И орала? — понимающе предположила я.

— Леди не орут, — фыркнула Виола. — Но от матушкиного выражения недовольства у нас хрусталь в шкафу звенел. В общем, у Роба в личном деле значилось, что в случае чего звонить мне. Прихожу я МУР с заказанной братом корзинкой фруктов и конфет, пропускают меня в палату, а там мой брат с бицепсом, стрелой пробитым, учит по газете читать смуглого дочерна парня с подбитым глазом и порезом во всю руку от запястья до локтя. А за ширмой девчонка мелкая. Кэсси.

— А мне они не говорили, что с такими сложностями уходили тогда с Дэйра.

— Ну, никто не любит подробности вспоминать. Особенно Кэсси. Я её тогда увидела — и чуть не разрыдалась на пороге. Отец же её страшно избивал. Девчонка даже с целительской магией чуть ли не неделю потом или стояла, или лежала на животе. Ни на икрах, ни на спине живого места нет, а она смеётся, за конфеты благодарит. А Трой букварь просит и прописи.

Виола помолчала.

— Знаешь, у меня с ним ничего не было. Так, пара вечерних прогулок, встречи в кофейнях. Я подстраивала, будто они происходили случайно. Роб приглашал Троя в гости, я наряжалась, садилась рядом. На ведомственных вечерах танцевала только с ним... И всем казалось...

— Что вы пара, — закончила я.

— Он не опровергал. И никто не думал, что между нами ничего нет. Ведь Виола Сиар не может не получить того мужчину, который ей нравится. А вот с Кэсси я по-настоящему подружилась. Она хорошая.

Виола отпила ещё кофе, подумала минутку.

— Я как-то привыкла думать о нём каждый день, мечтать, как хорошо будет нам вдвоём. И больше ничего и никого не замечала. Мне двадцать пять, и я на свиданиях не бывала с момента, как с ним познакомилась, представляешь?

— Честно? Не особо.

Виола улыбнулась.

— Спасибо.

— За что?

— За то, что твоё появление поставило точку в этой больной мелодраме. Теперь у меня нет ни тени шанса, нет никаких «если» и «когда-нибудь».

Теперь Виоле придётся место пережёвывания мысленной розовой жвачки жить. Знакомиться, ходить на свидания, флиртовать.

— Я, честно, сама не понимаю, как оно так вышло, что я не могу забыть того, с кем ничего-то и не было.

— Потому что в нём ты увидела что-то, чего не хватает тебе самой? Черты характера, манера поведения? — спросила я. — И влюбилась ты в них, а не в самого Троя.