За ужином все сели за огромный стол, я с наслаждением и профессиональным любопытством уплетала разносолы, сыры, копчёности и сдобу, нахваливая всех женщин гостеприимного дома. Пока ела, расспрашивала, как им удаётся держать скот в черте города, куда водят пастись, какие налоги платят, какого размера огород можно разбить…

В общем, я старалась узнать максимально много по бытовому устройству такого большого хозяйства в городе. В столице при самом лучшем раскладе мне придётся экономить на всём, и я уже искала решение этих вопросов.

Постелили нам с Кларой в небольшой, но уютной комнате. Надо сказать, что весь дом был очень чистым, удобным и тёплым. Имелась купальня с подогреваемой водой, куда нам посчастливилось сходить после ужина. Чистое тело, чистая сорочка и постельное бельё творят, порой, чудеса — с меня словно груз свалился, голова опустела, и я впервые с наслаждением отдалась в руки местного Морфея.

Пробуждение было ранним, в доме Базенов никто не валялся в постели до обеда. Впрочем, я выспалась как никогда! Даже в нашем загородном доме я не спала так сладко, как здесь.

Сделав утренний туалет, мы с Кларой спустились на кухню и позавтракали вдвоём. Остальные уже давно или ушли в кузню или были заняты работой по дому. Кристина побежала к своей госпоже, чтобы отнести какие-то гостинцы: ей дали два дня выходных, чтобы наговориться с сестрой.

Домашний сыр, масло и хлеб оказались просто феерией, и я решила, что при моём ресторане будет свой скотный двор. Уж не знаю как, но я это сделаю и буду изощряться в изготовлении собственных сыров, масел с травами и чесноком…

— Мари, ты в облаках летаешь, похоже! — рассмеялась Клара.

Подруга уже два раза спросила, не передумала ли я, а я в своих мечтах о сыре её даже не услышала.

— Прости, я уже вся мыслями в столице, — призналась я.

Клара покачала головой, тёмные брови сдвинулись на переносице:

— О, Мари! Мне так не нравится твоя идея с трактиром! Что ещё за трактир такой? — отщипывая кусочек от ароматной булочки с маком, возмутилась она. — Я думала, ты шутишь! Думала, поглядишь, как у моей сестрицы всё налажено, и согласишься остаться.

В карих глазах промелькнула печаль, Клара, как и я, не хотела расставаться. Меня даже за душу взяло, я протянула руку и по-дружески сжала пухлые пальцы девушки.

— Я не пропаду, поверь! Трактир мне порекомендовал барон Шантье, так что я не думаю, что он так уж плох, — улыбнулась я.

Да, актриса я всегда была плохая. Я — любительница пороть правду-матку, а не словеса плести. Клара, будто что-то почувствовав с сомнением, глянула на меня:

— И как твой трактир называется? — спросила она с усмешкой.

— «Тёртый калач», — ответила я и сделала большой глоток свежайшего молока.

— Хм. Будто название бандитского притона, спаси нас всех святая Анна!

Ну, откровенно говоря, да. Заведением с пятью звёздами Мешлена тут и не пахнет. Это я сразу поняла по насмешливым огням, полыхнувшим в глазах барона, когда он предлагал мне податься в это милое место. Только меня название поманило, словно забытая мелодия или знакомый запах. Интуиция мне подсказывала, что схожесть с названием моей ресторанной сети — это знак. Именно ту да мне и надо, но не скажу же я Кларе об этом?

— Что ты! Скорее всего там пекут хлеб и булочки и владелица какая-нибудь милая старушенция! Не отправил же меня барон в разбойничий вертеп! — мило улыбаясь отшутилась я.

А может и отправил. Ехать до столицы два дня, а значит, у меня будет время поразмыслить, как и что сказать хозяину. В том, что хозяин мужчина и закоренелый поборник патриархата, я была уверена! Ну, не стал бы барон после слов о профнепригодности всей женской братии к управлению ресторанной кухней и в принципе к готовке высокого уровня, отправлять меня к женщине. Да и вряд ли здесь есть хоть одна женщина-повар! В этом сумасшедшем мире мы, оказывается, только баланду варить умеем!

Ох! Слышала бы эти слова моя прабабка Фрося, которая готовила на целую артель и содержала хутор одна без мужа! К ней со всей окрестности на постой ехали только бы поесть то, что она своими заботливыми руками приготовила! Лучшей поварихой на всю Кубань слыла! А тут — баланда!

Я не стала дожидаться Кристину, попросила Клару попрощаться с ней и остальными. Подруга собрала мне с собой хороший такой туесок с едой и крепко обняла:

— Обещай, что если с этим твоим трактиром не выйдет, ты вернёшься сюда! Кристина и Жоф не против, я уже с ними говорила, — с надеждой заглядывая мне в лицо, сказала она.

— Обещаю, — улыбнулась я в ответ.

— И будь осторожна с этими своими родственниками. Мало ли что ещё им в голову взбредёт, — обняв меня за плечи и крепко прижав к себе, добавила Клара. — Мне этот твой братец совсем не понравился! Слишком он весь из себя красавец! Смотри, чтобы голову тебе опять не задурил, Мари!

Хм. Значит, там всё-таки какая-то история была с этим братом. Надо бы хоть посмотреть на его портрет, да перечитать оставшиеся письма.

— Не волнуйся за меня, я как устроюсь, тебе напишу! — пообещала я.

Тео ждал меня в повозке и лично повёз в речной порт. Я с его помощью разместилась и помахала на прощание всем, кто вместе с Кларой вышел меня проводить.

Ещё вечером Жофруа посоветовал не ждать общую повозку в столицу, которую обычно отправлял из Марьеля родственник Жиля. На дорогах неспокойно и последний такой обоз пострадал от лихих волкооборотней. Да, оказалось, что тут и такое есть!

Как я поняла, эти волкооборотни — независимый и лютый народ, живущий в горах и промышляющий охотой и рыбалкой, а в голодные годы и грабежами. Из хвалебной оды в адрес патрулей, следящих за безопасностью на дорогах, я вычленила любопытную подробность: волкооборотни жили на этих землях задолго до того, как драконы поселили здесь людей.

В общем, исходя из того, как Жофруа и остальные мужчины ругали негодных бандитов напавших на обоз, я сделала вывод, что мне действительно проще доплыть на лодке до Леоса — города-спутника столицы и уже там сесть на повозку, чтобы через пару часов быть в Паризе.

Хозяин лодки, прознав, что я родственница Базенов, отвёл мне лучший уголок в развалюхе, которую он лихо именовал каютой. На деле это была комнатушка два на два метра, и в ней помимо меня уже было три пассажира: долговязый немой парень и две женщины. Они были родственниками, и женщины всё время переговаривались на незнакомом языке.

— Гермийцы, — пояснил лодочник. — Не боитесь, мамзель, они смирные.

Дверь легко подалась, и я вкатила свой сундук в полутёмное помещение больше всего напоминавшее подмосковную наливайку. Только в этой наливайке не было даже свечей, пахло грязными тряпками и чем-то прокисшим, а у широкого стола, служившего стойкой облокотившись на свою широченную ручищу, спал мужчина неопределённого возраста, орошая всё вокруг жутчайшим перегаром.

Свет, падавший из тусклого затянутого какой-то плёнкой окна, почти ничего не освещал, и я решила пока не закрывать дверь, мало ли что. Да и вообще, как-то не слишком хотелось мне тут ночевать. Сто процентов тут клопы размером с хорошего упиатнного кота, а может и крысы с лошадь.

— Уважаемый, — позвала я не громко, но твёрдо. — Уважаемый!

— Не старайтесь, мамзель! Арно как перепьёт, так пушки с дворцовой башни не разбудят! — раздалось из глубины зала, и я обернулась, ожидая увидеть молодую женщину.

Тот, кого я приняла за женщину, оказался мальчишкой лет десяти на вид. Этаким боевым воробьём с подбитым глазом и копной каштановых кудрей. Смотрел он на меня без страха и, как мне на миг показалось, с большим интересом, особенно оглядывая моё платье и сундук с саквояжем.

— Тогда, может быть, вы мне поможете? — вежливо поинтересовалась я.

Мальчишке моё обращение понравилось, он тут же выкатил тощую грудь колесом.

— Отчего не помочь? Помогу! — браво заявил он.

— Мне нужен трактир «Тёртый калач», — сказала я и увидела, как лицо мальчишки расплывается в широкой улыбке.