— Не знаю, что там в голове у барона, но я его воспринимаю именно так как сказала. Мне никто не нужен, кроме тебя. И разве это барон на мне скоро женится? — ответила я.

Флобер выпрямился, сделал несколько шагов по комнате и замер напротив кресла:

— Я хочу верить тебе, Мари, но столько странных моментов во всей этой истории, — он пробежал цепким взглядом по моей фигуре, скользнул по лицу, задержавшись на глазах. — Самое странное, что говоря сейчас с тобой, я чувствую себя так, будто это совсем не ты. Что-то в тебе настолько переменилось, что я не уверен, могу ли тебе доверять.

— О, Этьен! Не надо так! Я ведь сказала, что готова дать нам шанс. Я ведь столько времени любила тебя и сейчас стать твоей женой сбывающаяся мечта! Я хочу, чтобы мы примирились и нашли общий язык. Позволь мне сделать первый шаг! Я устроила для нас приятный ужин наедине. Мы можем спокойно поговорить, и ты оценишь мои кулинарные таланты, — сложив руки у груди, практически взмолилась я. — Я прошу тебя.

Флобер ещё пару секунд сверлил меня пытливым прищуром, но затем кивнул:

— Хорошо. Я с радостью отужинаю с тобой, Мари, но это не значит, что я поверил всему, что ты говоришь, — сказал он и подал мне руку, помогая встать.

Какие сложные переговоры! Меня словно размазали по куску хлеба как свежее подтаявшее масло. Неприятнейший человек и такой подозрительный! Ну, ничего, сейчас я расположу его к себе с помощью Солы и Пэри, и ему придётся пойти мне навстречу!

Глава 18

Ужин с Флобером то ещё приключение, но я не зря к нему готовилась весь день. Магия кухонных духов подействовала практически сразу: стоило Флоберу испробовать приправленное Солой и Пэри мясо.

— О, Мари, неужели, это действительно приготовила ты? — с искренним восторгом воскликнул Этьен. — Просто восхитительно!

Черты его лица, наконец, разгладились, он блаженно прикрыл глаза, отправляя в рот очередной кусочек. Настал момент поговорить о том, что действительно меня волновало — о моей свободе. Относительной, конечно, полную свободу это чудовище мне вряд ли даст, да и после всей моей сегодняшней тирады говорить об этом было бы подозрительно.

— Я польщена, ведь я старалась, дорогой Этьен, — с улыбкой ответила я. — Теперь ты и сам убедился, что у меня есть талант.

Флобер усмехнулся и еле заметно кивнул:

— Знаешь, Мари, это даже забавно: твой воздыхатель — барон Шантье — самый ярый противник женских рук на кухне. Ты об этом знала? — довольно оскалился он.

— Слышала об этом, но мне всё равно. И повторюсь, барон мне не воздыхатель, — отозвалась я устало.

Настойчивое желание Флобера выведать о моих взаимоотношениях с бароном уже начало утомлять. К тому же разговор уходил не в ту сторону.

— Барона здесь нет, зато есть мы с тобой, и твоё мнение для меня важно, — добавила я, вновь выдавливая улыбку. — Я полюбила готовить и хотела бы этим заниматься в качестве хобби…

— Не может быть и речи, — отрезая очередной кусочек от каре, равнодушно прервал меня Этьен. — Моя жена не будет таскаться по трактирам с поварёшкой.

— О, ты даже не дал мне договорить, а ведь я хотела попросить о свадебном подарке. Или я для тебя ничего значу? Тогда зачем всё это? Зачем я тебе, если ты меня совсем не любишь? — я показательно надула губы и даже всхлипнула.

Ох, я никогда не умела вот так строить из себя несчастную и всегда с тайным презрением относилась к тем, кто умел, но сейчас… У меня просто не было выхода. Даже магия Солы и Пэри не являлась карт-бланшем: заставить Флобера делать то, что мне нужно я не могла, только убедить.

— Свадебный подарок? — отложив в сторону вилку, переспросил он.

— Да. Ты ведь сам только что восхищался моим блюдом, так позволь мне продолжить работу в Калаче и сделать из него ресторан, достойный короля. Я уверена, что…

Хохот Флобера прогремел в гостиной. Он смеялся громко и с душой, и это меня жутко взбесило.

Спокойно, Маша, ты — мудрая прожившая жизнь женщина, не стоит так реагировать на этого юнца. Тем более что от него так многое зависит сейчас.

Приняв гордую позу и повыше задрав подбородок, я ждала, пока Этьен успокоится. Прекратив насмехаться, он замер, с интересом поглядывая на меня:

— Моя маленькая Мари, да ведь ты не шутишь? Любопытно. И как ты себе это представляешь? Знаешь, ведь если бы не завтрашнее представление тебя ко двору, я бы, пожалуй, ещё подумал над твоим детским желанием поиграть в хозяйку трактира, но ты станешь моей женой. Моей женой! И это просто недопустимо…

— Что именно? Что я утру нос барону Шантье, которого ты так терпеть не можешь? Ты ведь представляешь, что будет, если женщина сможет переплюнуть его в кулинарном мастерстве? — вскинув бровь, поинтересовалась я.

Лицо Этьена в миг переменилось, в глазах вспыхнули искры азарта. Он взял бокал и сделал глоток, гипнотизируя меня взглядом.

— Хм. Это действительно любопытно, — Этьен откинулся на спинку кресла, явно обдумывая мои слова. — Допустим, я это позволю. Выгода сомнительна, Мари. Может, ты предложишь мне что-то ещё?

Ого! Вот это он наглый тип!

— А разве есть что-то лучше, чем увидеть поражение того, кто тебя так раздражает? Я ведь заметила, как вы смотрели друг на друга и…

— Но ведь он твой благодетель. С чего у тебя вдруг проснулось желание ему насолить? — перебил меня Этьен, глядя испытующим взглядом, от которого становилось не по себе.

— Ты уже и сам назвал причину. Его самодовольство и отношение к женщинам меня возмущает. Для тебя это, пожалуй, не причина, а вот меня злит, что он возомнил себя кулинарным богом и диктует свои правила на всю Франию! — честно ответила я.

Понимания или какого-либо сочувствия от Флобера я не ждала, я изначально сделала ставку на другое, но у Мари действительно не было причин ссориться с бароном и устраивать нечто подобное. Озвученная мной причина должна была удовлетворить сводного братца, и он, помолчав пару минут, хмыкнул и растянул губы в улыбке.

— Как я раньше не замечал в тебе этот бунтарский дух? — он склонился над столом и, протянув руку, накрыл своей ладонью мои пальцы.

Я кое-как сдержалась, чтобы не одёрнуть свою руку: паршивая же я буду влюблённая, если дёргаюсь от прикосновений жениха.

— А ведь мне очень нравится, какой ты стала, моя маленькая Мари, — на распев протянул он. — Хорошо. Я согласен. У тебя есть время до свадьбы. Если твоя затея не даст результата, ты навсегда забудешь о плошках и поварёшках…

— А если даст, ты официально сделаешь меня опекуншей Анны. Единолично, — на этот раз перебила его я.

Лицо Этьена вытянулось, он довольно сильно сжал мои пальцы в своей руке:

— Это довольно весомое условие, Мари. Нужно что-то ещё, — жёстко потребовал он. — Что-то настолько же ценное.

— Ты даже не представляешь, насколько для меня ценно моё увлечение. Именно благодаря нему, я сейчас сижу здесь, а не умерла в какой-нибудь канаве. Надеюсь, ты этому рад, — ответила я, решительно глядя прямо в серые глаза Флобера.

По его лицу пробежала тень недовольства, Этьену не нравилось моё упорство и то, что я постоянно напоминала о его вине в произошедшем с Мари. Это было видно по поджатым губам, сдвинутым бровям, по тому, как дёргались крылья породистого носа.

— Хорошо. Я согласен, но с одним маленьким условием. Ты здесь уже третьи сутки, но ни разу не поцеловала меня, Мари. А ведь завтра мы предстанем перед королём для получения благословения, — испытующе глядя на меня, заявил Этьен.

Ох, ты ж мать честная! Ну и как мне целовать этого хорька?

Я так растерялась, что даже руку свою тихонько вытащила из хватки Флобера и немного отодвинулась. Он следил за мной будто хищник, прищурив серые глаза и выжидая.

— Я пока не готова к столь интимным проявлениям любви. Слишком многое произошло между нами, и я была бы признательна, если бы ты отнёсся к этому с пониманием, — пролепетала я.

Тут бы залиться румянцем, но никак. Женишок смотрел на меня, не отрываясь, и в воздухе между нами висело напряжение. Как бы поступила настоящая Мари? Она, наверное, набросилась бы на Флобера с объятиями и поцелуями…