Арнава ещё стояла, не понимая и читая... строки заклятий, проявившихся только сейчас, а Никита поднял руку и сжал пальцы в кулак. Точно за этим движением диадема на голове царя захрустела, ломаясь и вдавливаясь внутрь — в его голову. Брызнула кровь, и Береиз завопил от боли.

— Жалкий царь! — хохотал Велехов, дожимая кулак. — И поганый народ!

Мазуры вокруг будто обезумели. Перекатываясь друг по другу и путаясь конечностями, чудовища хлюпали, извивались и бросались на трияров! Охрана царя и его генералы не успели ничего, их скрутили и подняли под потолок, ломая кости и разрывая на куски просто за мгновения. На пол обрушились потоки крови.

Димка и Туран бросились к Арнаве.

— Что происходит? — Димка схватил её за плечи. — Берегиня! Очнись!

Арнава в ужасе смотрела на Никиту, но от крика оборотня пришла в себя и ринулась к мужу. Царь Береиз извивался на троне, вопя от боли, а по его лицу, с головы, охваченной сжимающейся диадемой, текла кровь. Перед ним оставались его сыновья. И дети страшно кричали, потому что одно из чудовищ, упавшее с потолка, схватило их и скручивало, чтобы сломать кости.

— Никита, остановись! — берегиня ударила его поднятую руку, а потом и ладонью в лицо.

Кулак хранителя разжался, и Береиз сполз на пол. Разломанная на части диадема упала перед ним. Царь в ужасе и с непониманием посмотрел на неё, а потом на своих сыновей. Их накрыло тело чудовища, но детей было видно внутри переплетения конечностей, и крики ещё слышались.

— Нет! — закричал Береиз. — Пощади!

И в этот момент два чёрных волка ринулись на монстра. Димка и Туран обратились и вцепились в мазура, разрывая его когтями и клыками. Димка вытащил мальчишек из объятий чудовища, пока Туран сдерживал его.

А Никита... медленно повернулся к берегине, и она замерла.

Синяя радужка глаз хранителя выгорала и в них затекала чернота, отемняя и увлажняя веки. Угольная капля стекла на щёку и докатилась до губ, которые разомкнула улыбка. Тёмный взгляд обошёл застывшую берегиню.

— Лазурная дева, любимая... — прошептали губы Никиты, и одним рывком он взял её за горло. — Я скучал по тебе...

Арнава задрожала крупной дрожью, а Никита, зажав её в болезненно-сильных объятиях, впился поцелуем в губы. Берегиня сопротивлялась, отворачивалась от чёрной крови, текущий изо рта мужа и, наконец, сильно оттолкнула его и вырвалась.

Но уже в следующий миг лицо Велехова исказилось от яростного смеха, и он вогнал когти в бок Арнавы. Протянул их рывком через рёбра под её неистовый крик, а потом схватил берегиню и сжал пальцами её затылок. Наклонился для поцелуя снова, но не успел схватить губы — ему помешал Димка. Оборотень, подскочив к ним, схватил берегиню сзади и сдёрнул её с когтей Никиты, а Туран преградил ему путь к ней:

— Хранитель, остановись! Что ты творишь?!

— Это не он!. — в хриплом плаче выкрикнула Арнава. — Это не хранитель!

Чёрные символы заклинания сияли красными жилками на коже Никиты, и его синие глаза истекали угольными слезами. Он взглянул на свою руку, любовно осматривая знаки.

— Догадалась, дорогая, — засмеялись его губы.

Только смеялся ими Скарад. Все заклинания, наложенные на его кровь, полностью закрепились в теле хранителя. Можно более не скрываться и надо, наконец, поцеловать берегиню. Будет хорошо, если лазурная дева останется с ними. А то душе и телу Никиты без неё тревожно.

Скарад ринулся к Арнаве, но Димка и Туран попытались остановить обезумевшего хранителя. Берегиня отползала от них в стонах боли, оставляя кровавый след. Монстры над головой перемещались по потолку и колонам, глядя на неё красными глазами, но не останавливали её.

Скарад отбросил Турана и свалил Димку, одну его руку схватил и поднял оборотня вверх, а на другую наступил ногой. Арнава, пытаясь встать, увидела, как Никита ударил, вгоняя когти в грудь Димки, ломая рёбра над сердцем и внося их внутрь в брызгах крови.

Вопль берегини не остановил Скарада. Он поднял оборотня к себе, глядя в его лицо.

— Никита... — прохрипел Димка, — остановись...

Когти пронзили отчаянно стучащее сердце оборотня, и он смотрел в чёрно-синие глаза хранителя, переполненные яростью и удовольствием. Скарад размазал слёзы боли по щекам Димки, любуясь ими мгновения, и швырнул оборотня на пол со всей злостью.

Волком бросился на хранителя Туран, но Скарад увернулся от него и тоже... обратился. В чёрном пламени выросло создание на четырёх драконьих лапах без шерсти, с голой кожей, распираемое изнутри рёбрами и костями суставов, больше волка во много раз.

В его шею и вцепился Туран, раздирая её когтями, но монстр схватил оборотня и, подмяв под себя, рванул зубами всю лапу от плеча до пальцев. Рёв боли разорвал воздух, а драконоподобное существо выплюнуло вместе с полосками кожи и мышц и серебряные кольца. Туран остался без оружия. Скарад ударил его когтями в живот, пробивая крепкие мышцы насквозь. Оборотень взвыл и с этим воем замер, скрутившись в луже крови.

— Арнава... — шёпот долетел до уха рыдающей берегини.

Она опустила голову. Димка, лежащий на полу, зажимал ладонью рану на груди.

— Беги, берегиня... улетай... — прошептал он.

Ладонь Димки поползла вниз и упала в лужу крови под ним. Блеск в глазах оборотня погас.

— Димка... — слёзы текли по щекам Арнавы, и она не дышала, потому что ком пережал горло, но подалась назад, отползая на край.

Чёрный монстр, небрежно пнув от себя безжизненного Турана, повернулся к ней. Улыбка исказила его морду, и она стала лицом, уменьшаясь. Скарад принимал человеческий облик. А берегиня, не дожидаясь этого, бросилась вниз с площадки, в воздухе обращаясь драконом, и устремилась прочь от ротонды.

Повелитель засмеялся, проводив её взглядом, и опустил глаза на Темрюр. Город, полный людей, шумящий голосами и звенящий там, где бросали монеты на подносы, где копыта лошадей наступали на камни дорог, где ставили на бортики фонтанов железные кувшины и наливали воду...

Монстры подползали к своему хозяину со всех сторон, тянули конечности-отростки и осторожно касались его босых ног.

Скарад улыбнулся.

— Долго были в темноте, — произнёс он, поймав конечность мазура в ладонь. — Пора вам выйти на свет.

Чудовище ласкалось к его руке, прижимаясь всем телом к полу и поднимая отростки.

— Напоите людей Мраком, — Скарад мягко сжал конечность, и по ней пробежали красные жилки. Проявились символы заклинания, которым были созданы эти существа.

Через мгновения вспыхнуло рубиновое свечение на остальных монстрах, и ещё через миг... подземный удар сотряс город.

Скарад, вращая рукой Никиты, закручивал воды подземного озера в громадные водовороты. И они отвечали своему истинному повелителю.

На арене перед дворцом раздвижная железная площадка поднялась от мощного водного удара, и створки разъехались в стороны, выпуская чёрные волны. Под стенами сооружения двинулась с места земля, закручиваясь в воронки, проваливаясь и утаскивая за собой фундамент. Пространство арены вместе с каменным ограждением проваливалось в бездну, и наружу вырывались фонтаны густой угольно-чёрной воды.

Все, кто был в сооружении в этот момент, лишь сначала ринулись к дрожащим стенам, посмотреть, что происходит, но потом бросились назад. Высокие волны хлынули через арки насквозь через все преграды и обрушились на площадки рабов, смывая людей и трияров...

От водного удара разошлись камни брусчатки, и трещины, разъезжаясь на глазах, побежали дальше от арены в город, ломая дороги и дома. И отовсюду, из тёмных пропастей, стремительно разрывающих центр города, вынырнули сверкающие на солнце громадные монстры. Они хватали падающих в провалы людей, ловили убегающих и кричащих в ужасе. Острыми конечностями протыкали добычу, но не рвали, а держали мгновения и отбрасывали. Господин не приказывал убивать, он велел поить Мраком. Собирать урожай для него. И мазуры двигались дальше, раскатываясь от арены вместе с водой, устремляясь в улицы города на свою жатву.