Оглядев талисманы, Никита покачал головой.

— Зачем держите их в саркофагах? — спросил он. — Это же их не удержит.

Велехов хорошо помнил, как лезвие огня вынесло каменную крышку и замки-клешни, когда выходило к нему.

Брада, услышав слова хранителя, насмешливо поглядела на него. Никита понял этот взгляд и тоже усмехнулся.

— Больно много знаешь, хранитель, — сказала берегиня.

— И это не нравится совету, — покачал головой Велехов. — Понимаю, Брада. Но и врать берегиням я не буду.

— Это правильно, — согласилась Брада. — Не скрывай, хранитель, своих знаний. Это может привести к большой беде.

Никита оглядывал талисманы. Ярко светилось прозрачно-белым сиянием лезвие ветра, которое он долго носил в своём теле. И красным лезвие огня, ответившее ему перед главной битвой. Оба талисмана реагировали на его присутствие. Чуть ярче плескалось свечение вокруг них, и лезвия покачивались в воздухе, направляя острые кончики на хранителя.

Велехов усмехнулся этому, провёл ладонью в воздухе. Знакомое приятное покалывание погладило руку.

— О чём хотела поговорить, госпожа? — спросил Никита.

Берегиня следила за его действиями. Велехов поднял и вторую руку, погладил ладонью воздух и поманил пальцами два других лезвия. Голубой и золотисто-коричневый металл заиграл переливами, и талисманы тоже покачнулись, нацеливаясь на хранителя.

Брада с интересом наклонила голову, наблюдая за Никитой. Он опустил руки, и лезвия, плывущие в воздухе, перестали волноваться.

Велехов взглянул на берегиню:

— Слушаю тебя, госпожа.

Брада сделала знак следовать за ней, и они обошли круг саркофагов. За ним в глубине зала размещалось ещё одно каменное хранилище. Небольшой цилиндр, сложенный из мощных камней, накрытый круглой плитой. Брада провела над ней рукой, и пространство вокруг осветили цепочки символов защитных заклинаний. Ими были покрыты и камни цилиндрического саркофага, и пол в радиусе нескольких метров от него, и колонны рядом. И даже в воздухе вспыхнули знаки.

— Ох, ты, — поразился Никита, читая знакомые фрагменты символов в цепочках. — «Ловец заклинаний».

И снова Брада покачала головой, а Велехов усмехнулся. Ему не положено этого знать. Даже хранитель не должен знать заклинания берегинь. Но куда ж ему деваться, если в хранилище Саталира многие из них были записаны в памяти каменного стола.

Поэтому сейчас Никита знал, что вокруг саркофага установлена специальная сеть для отлова любого магического вмешательства. Удивился он не самому «ловцу», а тому, насколько сильно наложена эта защита.

Брада провела рукой над плитой, и она отошла в сторону. Из глубины саркофага поднялся круглый медальон на цепочке и остановился в воздухе. В отличие от остальных талисманов, сейчас от него не исходило никакого свечения. Поверхность была просто металлической.

Никита вздохнул с некоторым волнением. Ко всем талисманам он испытывал притяжение. Каждое лезвие и меч тянулись к его руке, а его рука к ним. Но именно этот медальон манил его больше других. Велехов считал эту вещь своей. Но отдал без сомнений, когда берегини приказали.

— Почему не уничтожили его? — спросил Никита. — Разве он не опасен? По вашим же словам.

Брада утвердительно опустила голову:

— Очень опасен, хранитель. Несмотря на твои знания из высшей магии, которые достались тебе в нарушение всех законов, ты не осознаёшь всей опасности. Знания твои неполные, ты лишь по верхушкам прошёл, а сути не зацепил. И потому не понимаешь, почему уничтожить его нельзя. Объяснить тебе?

— Конечно, — Никита кивнул.

Медальон плавно покачивался в воздухе над саркофагом, и цепочка, словно сверкающая змейка вилась вокруг него, гипнотически завораживая этим движением.

— Ты создал особый «противовес», — произнесла Брада. — Что и должно было случиться рано или поздно. Вселенная устроена по своим законам, Никита. Не хаос правит ею. Каждое событие вышито плетением многих нитей. Увидеть картину, которую вышивает вселенная, не просто. Провидцы могут лишь чуть-чуть подняться над этим полотном и увидеть его части, но обозреть его полностью, может лишь тот, кто вышивает.

— И что же, по-твоему, вышивается сейчас? — вздохнул Велехов.

— Расскажу, что вижу я, — сказала Брада. — Темные озёра были и остаются местом накопления отрицательной энергии. Они будут темнеть, но силу Мрака наберут не скоро. И если не случится непредвиденного, то вреда от этого не будет. Скарад в своё время нарушил равновесие. Он вошёл в эти воды, полный ненависти и гнева, он взял этот Мрак и вынес его наружу. Начал заражать им тысячи существ. Мрак рос, и это нарушало равновесие. А потом... и мы его нарушили.

Никита вопросительно поднял бровь.

— Бимир создал заклинание, собирающее положительную энергию, — объяснила берегиня, — и это противовес Мраку озёр.

— Саталир, — произнёс Велехов.

— Да, и мы применили его, — подтвердила Брада. — Когда опустили его в воды, мы рассеяли Мрак. Место, в котором жила тёмная энергия, опустело. И теперь баланс опустился в сторону света.

— Хочешь сказать, берегиня, что это вызовет новый всплеск Мрака? — спросил Никита. — Как ответ на нарушение равновесия.

— Конечно, — уверенно ответила Брада. — Одним из проявлений этого стало создание тобой девятого талисмана. Но ты создал его раньше, чем было применено заклинание Саталир, а значит, его появление было предопределено.

— Почему? — поразился Велехов.

Брада взглянула на медальон и тяжело вздохнула.

— Очень не правильно ты использовал заклинания, — сказала она. — Потому что начитался всего и половины не понимая, начал творить.

Никита молча кивнул.

— Слава святым духам догадался прописать связь с душой создающего! — Брада даже вверх поглядела, действительно мысленно благодаря высшие силы.

— Это было первым пунктом инструкции, — невесело усмехнулся Никита. — Двумя линиями было подчёркнуто.

Когда он в подземном хранилище провёл ночь за каменным столом, изучая просто невероятные записи князя Бимира о создании талисманов, он обратил внимание на две полоски под цепочкой символов, прописывающих необходимость первым делом соединить талисман и душу создающего. И только потом подключать к другим магическим потокам. Тогда ему было это мало важно, но инструкцию он выполнил.

Брада улыбнулась:

— Хорошо хоть это не проглядел. Если бы талисман не был связан с твоей душой, то у него вообще не было бы никакой связи ни с кем. А это значит, что никому бы он не подчинялся. И тогда, даже ты не смог бы им управлять.

Никита стоял, хмуря брови.

— А ты не проставил даже простейших ограничителей и не установил защиты на новый талисман, — отчитывала его Брада. — Совершается это только при создании. В дальнейшем, когда талисман уже запущен в действие, сделать этого не получится. А это значит, что силы его безграничны и предела у него нет. Если кто-то воспользуется им, то, скорее всего, остановить не сможет.

— Почему я смог? — Никита взглянул на Браду.

— Ты создал его, — улыбнулась она. — Тебе он послужит. Но если кому другому он в руки попадёт, то никто с ним не совладает. В том и беда. Ты хотел не допустить разрушительной волны других талисманов, и прописал лишь самые мощные комбинации символов заклинаний, притягивающих и рассеивающих энергию, и не позаботился о том, чтобы указать какую именно. Поэтому твой талисман может разрезать на атомы любую энергию — и тёмную и разрушительную, и светлую и созидательную. От энергии сферы Альтана до энергии живой души. Это универсальный уничтожитель, Никита.

— То есть, — понял Велехов, — можно погасить как лампочку, так и... солнце.

— Да, — вздохнула Брада. — И в руках того, кто использует талисман, он может стать оружием или щитом. Для тех, кто пребывает в темноте, Никита, свет — это враг. А ты создал то, что поможет рассеять и его.

— Ясно, — Велехов, сказав это, замолчал, обдумывая слова берегини, но всё же спросил: — Так почему же не уничтожить его?