– Значит, он беден? – спросил Хьюитт.

– О да, действительно беден. Кстати, его зовут Мейн, Стэнли Мейн – и он медик. У него не было собственной практики. С тех пор, как он сдал экзамен, он работал только ассистентом. Думаю, дело в том, что он просто не мог купить себе практику. Он больше остальных выиграет от смерти молодого Рюса, или, во всяком случае, намеревался это сделать; но это мы еще посмотрим. Что касается бедняжки Мэри, она не променяла бы своего брата и на пятьдесят состояний.

– При каких обстоятельствах он умер?

– Да, да, я как раз собирался рассказать. Юный Элджернон Рюс, надо заметить, был довольно слаб здоровьем, и Мейн убедил его, что необходимо сменить обстановку. Я не знаю всех подробностей, но у Рюса, похоже, были неприятности в личной жизни, вы понимаете. Насколько знаю, он был помолвлен или был близок к этому, а молодая леди умерла. Ну, и как я уже сказал, он был слаб здоровьем, у него было плохое самочувствие и настроение, и, без сомнения, какая-нибудь перемена пошла бы ему на пользу. Этот Стэнли Мейн всегда сильно влиял на бедного мальчика, он был примерно на четыре или пять лет старше Рюса, и каким-то образом убедил его поехать вдвоем на рыбалку в какое-то дикое место на западе Ирландии. Уже в то время мне казалось, что это странная идея, но Мейн настоял на своем, и они уехали. Там был коттедж, для этих мест довольно приличный. Какой-то друг Мейна, бывший землевладелец построил его там, потому что это удачное место для ловли лосося. Они сняли этот дом. Вскоре после того, как они добрались туда, в округе разразилась эпидемия оспы – хотя, я считаю, вовсе не она привела к смерти бедного молодого Рюса. Казалось, все шло хорошо, пока неделю назад миссис Рюс не получила от Мейна это письмо.

Мистер Бойер вручил Мартину Хьюитту письмо, написанное неровным и ломаным почерком, как если бы человек, писавший его, находился в сильном возбуждении. Письмо было следующего содержания:

Кроме того, что письмо было написано неровным почерком, кое-где повторялись слова или пропускались буквы. Хьюитт поместил письмо на стол рядом с газетной вырезкой, и мистер Бойер продолжил.

– На следующий день он прислал еще одно письмо, – проговорил мистер Бойер и сразу передал его Хьюитту. – Как видите, совсем короткое; и написано без признаков волнения. В нем просто говорится, что Рюс очень плох, и повторяются прежние просьбы, чтобы его мать ни в ком случае не приезжала.

Хьюитт взглянул на письмо и положил его возле первого, в то время как мистер Бойер продолжал: 

– Несмотря на все просьбы Мейна, миссис Рюс, которая, конечно, ужасно беспокоилась о своем единственном сыне, почти решилась отправиться в Ирландию, несмотря на своё слабое здоровье. Ее остановило третье письмо с сообщением о смерти Элджернона. Вот оно. И вроде письмо написано вполне в соответствии с ситуацией, все же мне кажется, что в формулировке есть определенная доля неискренности. Как вы видите, обычные соболезнования и так далее. Говорится, что вирус был смертельный, ужасно быстро действует, часто унося пациента еще до того, как успеет проявиться сыпь. Затем, прошу обратить на это внимание, он снова просит, чтобы ни мать молодого человека, ни его сестра не приезжали в Ирландию. По его словам, похороны должны состояться немедленно, в соответствии с договоренностями, принятыми местными властями, до того, как они смогут добраться до места. Не кажется ли вам странным это его навязчивое беспокойство о том, чтобы никто из родственников молодого Рюса не находился рядом с ним во время болезни или хотя бы на похоронах?

– Что ж, возможно, в этом есть скрытый мотив; а возможно, это забота о здоровье миссис Рюс и ее дочери. На самом деле, то, что говорит Мейн, вполне оправдано. В сложившихся обстоятельствах они не могли принести никакой пользы и сами бы подверглись опасности, не говоря уже о том, что они бы устали от путешествия и перенесли тяжелое нервное расстройство. Кажется, вы упомянули, что у миссис Рюс слабое здоровье?

– Да, на самом деле она почти инвалид; у нее подверженность сердечным заболеваниям. Но скажите мне теперь, как совершенно беспристрастный наблюдатель, не кажется ли вам, что во всех этих письмах присутствует некая неискренность?

– Действительно, может так показаться, но у него могла быть тысяча причин писать в таком тоне. Возможно, ситуация оказалась хуже, чем он представлял. Что последовало за этим письмом?

– Миссис Рюс, конечно, была совершенно подавлена. Ее дочь обратилась ко мне, как к другу семьи, и именно так я узнал об этой истории. Я видел эти письма, и мне хотелось бы, учитывая все обстоятельства дела, чтобы кто-то отправился туда и убедился, что все было сделано верно с медицинской точки зрения. Бедный молодой человек жил в отдалении от всех, с тем единственным человеком в мире, у которого была причина желать его смерти. У Мейна действительно был мотив. Более того, он был медиком, носил с собой аптечку, о чем он и сам говорил в письме. И вот Рюс внезапно умирает, и рядом с ним никого нет. Никто не может рассказать о его болезни, кроме самого Мейна. Как его лечащий врач, именно Мейн должен был удостоверить и зарегистрировать смерть, несмотря на собственную заинтересованность в этом деле. В то же время ему невозможно предъявить никаких обвинений, пока кто-то не обследует место преступления. И даже в таком случае он мог бы легко сбежать. Когда один человек получает выгоду от смерти другого, аптечка, к сожалению, становится опасным инструментом в его руках.

– Вы говорили что-нибудь о своих подозрениях дамам?

– Возможно, я намекнул, не более чем намекнул, понимаете. Но они и слышать об этом не хотели – возмутились и, так сказать, приняли мои соображения близко к сердцу, мне даже пришлось их успокаивать. Но поскольку, кто-то обязан разобраться в этом вопросе, и, похоже, кроме меня некому было это сделать, я отправился в путь в тот же вечер с ночной почтой. На следующее утро я уже был в Дублине и провел тот день, разъезжая по Ирландии. Ближайшая станция находится в десяти милях от Калланина, который, в свою очередь, располагается в пяти милях от нужного мне загородного дома, так что я добрался туда утром следующего дня. И должен сказать, что Мейн был очень озадачен, увидев меня. Его поведение было нервным и настороженным, что вызвало у меня еще больше подозрений. Тело, к тому моменту уже два дня как похоронили. Я задал несколько довольно сложных вопросов о болезни, и его ответы показались мне совершенно неуверенными. По его словам, он сжег одежду, которая была на Рюсе в момент, когда болезнь впервые проявилась, а также все постельное белье, поскольку под рукой не было других средств дезинфекции. Его версия произошедшего в основном сводилась к тому, что однажды утром он отправился в Калланин пешком, чтобы подобрать детали для сломанной удочки. Вернувшись после полудня, он обнаружил, что Элджернон Рюс заболел оспой, сразу же уложил его в постель и ухаживал за ним, пока тот не умер. Я, конечно, хотел узнать, почему он не вызвал другого врача. Он ответил, что в округе был только один врач, и его было невозможно вызвать, настолько он был перегружен работой. Кроме того, Мейн заявил, что такой врач в спешке и напряжении не смог бы оказать пациенту такого внимания, как он сам. Тогда я прямо сказал ему, что в любом случае было бы благоразумнее, если бы тело осмотрел какой-нибудь независимый врач, учитывая тот факт, что он только выиграл от смерти молодого Рюса. Вот я и предположил, что еще не поздно распорядиться об эксгумации. Если бы он был честен, ему было бы нечего скрывать. Мои слова произвели на него такой эффект, что все мои сомнения подтвердились. Он ахнул и посинел от ужаса. Казалось, прошла целая минута, прежде чем он смог собраться с силами и попытаться отговорить меня от моего намерения. Хотя я только намекал. Он сразу же стал приводить все аргументы, которые только могли прийти ему в голову, фактически умолял меня. Можно сказать, что он был в отчаянии. Тогда я окончательно все понял. Я честно предупредил его, что после всего, что он сказал, и учитывая его поведение и нервозность, я буду всеми доступными мне средствами настаивать на надлежащем осмотре тела. Затем я отправился в Калланин, чтобы по телеграфу выяснить, какие местные власти могут помочь в этом процессе. Пока меня не было, Стэнли Мейн собрал свои вещи и исчез. С тех пор я ничего о нем не слышал. Я оставался там еще один день, а вечером уехал в Лондон. Мои адвокаты отстояли мою точку зрения перед полицией, и после бегства Мейна был незамедлительно отдан приказ об эксгумации и медицинском освидетельствовании. Если подозрения подтвердятся, последует расследование. Сегодня должны прийти результаты вскрытия. А вас я хотел попросить найти этого Мейна. Ирландская полиция в этом округе – здоровые ребята, и, без сомнения, никто лучше них не остановит драку, но я сомневаюсь, что они способны выполнить дело, требующее большей тонкости. Возможно, вам также удастся выяснить что-нибудь о том, как именно было совершенно убийство. В том, что это именно убийство, нет никаких сомнений. Вполне возможно, что Мейн применил какие-то препараты, чтобы придать телу видимость смерти от оспы.