– Меня зовут Хьюитт, – сказал он, – Мартин Хьюитт, и в мои обязанности входит знать очень много вещей. Например, я знаю, что вы – мистер Рубен Б. Хокер из Робертсвилла, штат Огайо.

Посетитель отодвинул свой стул и уставился на него.

– Ну, это меня задело, – сказал он. – Вы довольно умный парень, мистер Хьюитт. Я, конечно, слышал ваше имя раньше. И, значит, вы изучали Флиттербатских улан, да? – Он пристально взглянул на Хьюитта. – Ну, полагаю, что да. И что вы думаете?

– Ну, – ответил Хьюитт, глядя в глаза Хокеру, – я думаю, что сейчас уже слишком поздно, чтобы искать драгоценности Уэдлейка.

Эти слова поразили меня почти так же, как и мистера Хокера. Великая кража драгоценностей Уэдлейка, как многие помнят, была нашумевшей историей шестидесятых годов. В то время я помнил о ней не больше, чем, вероятно, большинство людей, которые в то или иное время читали о громких делах века. Загородный дом сэра Фрэнсиса Уэдлейка был ограблен, а вся великолепная коллекция драгоценностей леди Уэдлейк украдена. Человек по имени Шилс, бродячий музыкант, был арестован и приговорен к длительному сроку каторги. Другой человек по имени Легг – один из сравнительно богатых негодяев, которые финансируют перспективные кражи или мошенничества и прикарманивают большую часть выручки, – также был пойман, но вернуть удалось лишь очень немногие безделушки, да и те совсем неважные. Большая часть добычи так и не была обнаружена. И меня сильно удивило внезапное упоминание Хьюиттом драгоценностей Уэдлейка в связи с моим разбитым окном, мистером Рубеном Б. Хокером и Флиттербатскими уланами.

Что касается Хокера, то он изо всех сил старался скрыть свое беспокойство, но без особого успеха.

– Драгоценности Уэдлейка, а? – сказал он; – и... при чем тут это, вообще?

– При чем? – ответил Хьюитт с напускной небрежностью. – Ну, у меня были свои соображения, не более того. Если драгоценности Уэдлейка не имеют к этому никакого отношения, мы больше не будем об этом говорить, вот и все. Вот ваша рукопись, мистер Хокер, только немного помятая.

Он встал и вложил бумагу в руку мистера Хокера, как бы заканчивая беседу. Хокер поднялся, с недоуменным выражением лица, и повернулся к двери. Затем он остановился, посмотрел на пол, почесал щеку, наконец, сел и положил шляпу на пол.

– Ладно, – сказал он, – поговорим откровенно. Эта бумага действительно связана с драгоценностями Уэдлейка, и, будь что будет, я расскажу вам все, что об этом знаю. Вы умный человек, и что бы я вам ни сказал, думаю, мне это не повредит; во всяком случае, сейчас проку мне этих нот немного.

– Говорите, если хотите, конечно, – ответил Хьюитт, – но сначала подумайте. Вы можете сказать мне что-то такое, о чем потом будете жалеть.

– Вы послушайте, что я скажу, и скажите, как вы думаете, надули меня или нет? Мои двести пятьдесят долларов теперь пропали, и я думаю, что не стану больше за ними охотиться, если вы скажете, что это бессмысленно, хорошо?

– Как я уже говорил, – ответил Хьюитт, – скажите мне, что вам угодно, и если я смогу вам помочь, то помогу. Но помните, я не прошу у вас секретов.

– Я расскажу вам все как было.

И мистер Рубен Б. Хокер пустился в подробный рассказ о своих приключениях с момента прибытия в Лондон.

Рассказ его, избавленный от повторов и изложенный прямо, состоял в следующем. Мистер Хокер изготавливал фургоны, он начал скромно, но создал хороший бизнес и намеревался продолжить его и сделать его еще лучше. В Европу он приехал отдохнуть, что он обещал себе уже много лет. На второй вечер после приезда в Лондон он бродил по лондонским улицам, и разговорился с двумя мужчинами в баре. Это были не очень внушающие доверие люди, хотя и броско одетые. Очень скоро они предложили сыграть в карты. Но Рубен Б. Хокер не поддался на уговоры, и через некоторое время они расстались. Эти двое были довольно забавными парнями в своем роде, и когда на следующий вечер Хокер увидел их в том же баре, он снова вступил с разговор с ними. После нескольких рюмок они рассказали, что у них есть идея, которая в случае успеха может принести тысячи долларов, и для ее осуществления им не хватает лишь 50 фунтов. По их словам, есть дом, в котором спрятано большое количество драгоценностей огромной стоимости, которые были переданы на хранение человеку, который уже умер. В какой именно части дома были спрятаны драгоценности, они не знали. По их словам, есть какая-то записка, которая должна содержать какую-то информацию, но пока они не смогли ее разгадать.

Но это не имело бы большого значения, если бы им удалось завладеть домом. Тогда они просто приступят к работе и, если понадобится, обыщут дом от дымохода до подвала. Единственная сложность заключалась в том, что дом был занят, а хозяин требовал внести большой залог за аренду, прежде чем согласиться выгнать своих нынешних жильцов и предоставить им его в аренду за более высокую плату. Этот залог должен был составить 50 фунтов стерлингов, а у них не было денег. Однако, если какой-нибудь их друг, который занимается бизнесом, предоставит в их распоряжение необходимую сумму и будет держать язык за зубами, они сделают его равным партнером в выручке вместе с собой; а поскольку стоимость всей добычи, вероятно, составит не менее 20 000 фунтов, идея принесет огромную прибыль тому, у кого хватит ума, чтобы внести свои полсотни.

Хокер, не очень им поверив, потребовал подробностей. Но они (Лукер и Биркс – так их звали, как он выяснил в ходе разговора) упорно отказывались.

– Вы думаете, – сказал Лукер, – что мы отдадим эту штуку кому-нибудь, кто может легко пойти со своими пятьюдесятью фунтами и сам найти сокровище? Вряд ли. Мы рассказали вам, что это за идея, и если вы захотите рискнуть своими пятьюдесятью фунтами, то хорошо; вы сделаете это не хуже других, и мы обойдемся с вами по-честному. Если не хотите – ну, не надо, вот и все. Мы все равно свое получим – есть ведь люди, которые не преминут воспользоваться случаем. Вложите свои деньги, и вы будете знать столько же, сколько и мы.

Потом было много выпивки и еще больше разговоров. Хокер все еще сомневался, хотя перспектива была заманчивой, и с каждой рюмкой он становился смелее.

– Разве ты не понимаешь, – сказал Биркс, – что если бы мы пытались тебя ограбить, то мы бы выдали тебе длинную и красивую сказку, с адресом дома и все такое. Тогда, я полагаю, ты отдал бы деньги, не задавая ни одного чертова вопроса. Как бы то ни было, дело настолько верное, что мы скорее упустим шанс и будем ждать, пока какой-нибудь другой найдет деньги, чем рискнем отдать бумагу тебе. Это вопрос бизнеса, простой и понятный, вот и все. Либо мы доверяем тебе шанс получить двадцать тысяч фунтов, либо ты доверяешь нам жалкие пятьдесят фунтов. Пан или пропал. Будешь еще виски?

Разговор продолжался, напитки не кончались, и все закончилось тем, что Рубен Б. Хокер передал пять десятифунтовых банкнот с немного бессвязными заверениями в вечной дружбе к Лукеру и Бирксу.

Утром он проснулся с осознанием того, что у него болит голова, пересохло в горле и он что-то натворил плохое прошлой ночью. В трезвом уме ему казалось очевидным, что его надули. Весь день он проклинал свою глупость, а вечером отправился в бар, где произошла сделка, не надеясь увидеть там ни Лукера, ни Биркса, которые договорились встретиться с ним. Однако они были там, и, к его удивлению, не потребовали больше денег. Они спросили его, понимает ли он ноты, и показали ему старый потрепанный листок бумаги, на котором было написано – «Флиттербатские уланы». По их словам, точное место, где были спрятаны драгоценности, должно было быть как-то обозначено на этом клочке бумаги. Хокер не понимал нот и не мог найти на бумаге ничего, что хоть как-то напоминало бы указание на место, где спрятаны драгоценности или что-либо еще.