Каменистая безжизненная земля вскоре стала покрываться невысокой чахлой растительностью, и наконец вдали, у самого горизонта показался большой тёмный лес, зажатый между причудливыми нагромождениями острых чёрно-синих скал. На опушке леса они наткнулись на останки воинов из первого отряда. Хищное зверьё успело потрудиться над трупами, растащив куски тел по округе, но свежие следы молний, насквозь прожигающих доспехи, никуда не делись. Люди молча спешились и, не сговариваясь, принялись собирать останки в одну кучу, готовя большой погребальный костёр. Только ленивые кентавры, да хищные гарпии безучастно наблюдали за ними, даже не пытаясь чем-то помочь.

Лишь когда огненные языки пламени взметнулись вверх, заполняя поляну красным дрожащим светом, Верховный Маг нарушил молчание:

— Это чудовище смогло укрыться от стрел и заклинаний за плотной завесой своей магии и молниями разило наших парней наповал. Когда пал последний воин ушёл и я.

— Я видел тела, разрубленные чем-то. — внезапно произнёс Уруй, не сводя с Мага пристального подозрительного взгляда, — И таких там было немало.

— Горгон сумел наложить на нас заклятие безумия, и некоторые воины стали убивать друг друга. — спокойно пояснил Сивайн и добавил: — Это страшная химера Древних. Нам следует быть очень осторожными.

Уруй согласно кивнул и отошёл к старухе, которая уже несколько раз безуспешно пыталась сесть в седло.

— Не нравится мне эта история, Лиара. — он помог ей взгромоздиться на лошадь, подал поводья и продолжил, понизив голос до заговорщицкого шёпота: — Если вдруг начнут происходить какие-то странности, поспеши укрыться в лесу. Возможно, это спасёт тебе жизнь.

— Думаешь спастись в лесу от порождений Про́клятых Земель? — колдунья с сомнением покачала головой.

— Не знаю, как здесь, а у нас говорят, что самый опасный зверь — это человек, — Уруй ловко вскочил в седло и весело подмигнул колдунье.

Старуха смерила его долгим пронзительным взглядом, вновь пытаясь проникнуть в мысли, но этот странный парень словно отгородился от всех высокой каменной стеной. Ощущались лишь слабые отголоски его эмоций, да ещё терпкий, ни с чем не сравнимый запах смерти. Она молча кивнула и тронула поводья.

Лес встретил их странной гнетущей тишиной. Ни пения птиц, ни шелеста листьев. Даже ветер, залетая в густые кроны деревьев, тут же замолкал, словно испуганный ребёнок. Да и сами деревья росли очень необычно — искривлённые, закрученные в спирали стволы, создавали такие сложные переплетения, что весь лес казался единой гигантской сетью, способной без труда поглотить и гораздо более многочисленный отряд. А ещё туман. Тоже странный и оттого пугающий своей неестественностью. Не привычно белый и однородный, а скорее светло-жёлтый, слабо мерцающий в сумерках зеленоватым и фиолетовым отливом. Он непроницаемым полотном стелился у поверхности земли, по пояс скрывая идущих впереди эльфов-разведчиков. Лошади недовольно фыркали, спотыкались и отказывались продолжать путь.

Барон Велий оценил ситуацию и подал сигнал к привалу. Заночевать решили у большой расщелины отвесной скалы из чёрного базальта. Каким-то чудом в плотных слоях тумана удалось отыскать родник, а просторная поляна у подножья скал создавала просто идеальное место для привала.

— Плачущие Камни, — сказала Лиара, спешившись у огромного валуна. — Смотри.

На камне проступала вода. Она собиралась в капли и медленно стекала вниз, оставляя на поверхности тёмные, влажные дорожки.

— Говорят, это слёзы погибших в Про́клятых Землях, — прошептала старуха. — Они плачут, потому что не могут уйти к своим Богам. Барьер не пускает.

— Интересная штука этот ваш Барьер. Откуда он взялся? — Уруй бросил на валун беглый взгляд и, спешившись, быстро снял с лошади седло.

— Никто не знает. Наследие Древних.

— А кто такие Древние?

— Великая раса чародеев. Они жили здесь от сотворения Мира, достигли небывалого могущества и практически сравнялись с Богами, но истребили друг друга в Великой войне и канули в Лету…

— Печально… — задумчиво произнёс Уруй, расстилая на земле длинный, тяжёлый плащ из дублённой свиной кожи, и неожиданно спросил: — Этот старик в клетке твой знакомый? Ты так странно смотришь на него.

— Это Морвент. Когда-то его имя знал каждый житель Империи. Я думала, он давно сгнил, а он сидит себе и наслаждается жизнью. Разве это справедливо?

— Я не знаю его истории, но выглядит он неважно. По-моему, ему недолго осталось.

— Он ещё всех нас переживёт. — раздражённо фыркнула старуха. — Помяни моё слово — привезём в столицу змея, и император тут же дарует ему свободу. Десятки тысяч загубленных им жизней против сорока лет забвения.

— Сорок лет — это очень много. Поверь, я знаю о чём говорю. Но и наказание должно быть соизмеримо проступку… — Уруй замолчал, взглянул в темноту леса и повысил голос: — Тебе что надо, пернатая?

— Заметил всё-таки. — прохрипела темнота голосом одной из гарпий, — Когда ты умрёшь, я с удовольствием съем твои глаза.

— Могу пожелать тебе приятного аппетита. На тот случай, если не успею сделать этого перед смертью, — рассмеялся он в ответ весело и беззаботно.

— Но это потом, а сейчас барон собирает всех у костра. Я нашла логово Горгона. Эльф Арей стережёт его.

— Ну, наконец-то, — удовлетворённо произнёс Уруй. — Надоело уже бродить по лесу. Да и туман этот…

— Сонное зелье могло отсыреть, — встревожилась старуха и полезла к больши́м мешкам, висящим на крупе её лошади.

— И что тогда? Не сработает?

— Тогда мы все умрём! — уверенно сказала колдунья.

— Мы все когда-нибудь умрём. — бросил Уруй безразлично и неожиданно добавил с явно различимым сомнением в голосе: — Может быть, и я тоже.

Старуха проводила удаляющуюся фигуру молодого воина взглядом. Его последние слова заставляли задуматься. Запах смерти, исходивший от молодого Уруя, постоянно напоминал ей об оживших мертвецах и прочей нечисти. Но он спокойно съел все травы, изгоняющие нежить из человека, и даже похвалил некоторые, сказав, что они придают мясу новый и довольно интересный вкус. Да и Верховный Маг должен был сразу же понять…

Остаток ночи они провели под дождём. Пытались укрыться под раскидистыми ветвями какого-то старого могучего дерева, но вода нашла их и там. Тяжеленные, промокшие насквозь, плащи не спасали. Вода просачивалась под доспехи и тонкими ручейками стекала в сапоги. К утру кожа на ногах распухла и побелела.

Кентавры, блестевшие свежевымытыми телами, нетерпеливо месили грязь копытами, распространяя вокруг приятный лошадиный запах, и тихо ругались вполголоса, облачаясь в латные и кольчужные доспехи. Гномы негромко переговаривались, сетуя на свою нелёгкую судьбу, а эльфы, сумевшие каким-то чудом сохранить свои луки сухими, молча меняли тетивы, проверяли кованые наконечники и оперенья стрел. Верховный Маг надменно, но благосклонно взирал за приготовлениями с высоты своего немаленького роста, и по губам его змеилась лёгкая презрительная улыбка.

Старая колдунья зря беспокоилась. Промасленные мешки, для надёжности укрытые сверху несколькими слоями плащей, спасли от дождя драгоценное зелье. А злобные гарпии прекрасно справились со своей задачей, вывалив с высоты полёта содержимое мешков точно на логово Горгона. Воины, укутав лица повязками, пропитанными отваром-противоядием от сонного зелья, медленно приближались, окружая логово чудовища плотным, ощетинившимся оружием, кольцом.

Конусообразное нагромождение разнокалиберных камней с огромной дырой-входом, около которого застыли два каменных изваяния — полулюди-полузмеи, искусно высеченные из цельного куска твёрдого обсидиана и отполированные до зеркального блеска. Вокруг идолов белели разложенные в строгом порядке черепа различных крупных животных.

— Вперёд, — барон Велий взмахнул мечом, и несколько гномов, на мгновенье замешкавшись перед входом, ворвались в логово Горгона. И тут же их радостные крики взорвали утреннюю тишину леса.

— Тащите его сюда, парни, — взревел барон, расплываясь в довольной улыбке.