У меня перехватывает дыхание. Старый драндулет по описанию очень напоминает тот, который, по словам Уиллы и Мэнди, увез Джульетту. Я обхожу его со всех сторон, стараясь не прикасаться на случай, если там остались улики. Он выглядит вполне прилично – гораздо лучше своих соседей. Шины лысые, но не спущенные, а грязевая корка под арками колес почти свежая.

Подхожу сзади взглянуть на номер. Он временный, срок истек четыре года назад. Фотографирую и отправляю снимок офицеру Парксу с сообщением, где я и что ему, возможно, тоже захочется посмотреть. Вдруг слышу вдалеке прерывистый визг и замираю, прислушиваясь. Похоже на звук двигателя на холостом ходу. Потом он с шумом набирает обороты и снова трогается с места. Достаю пистолет и, держа его сбоку в опущенной руке, пробираюсь мимо машин обратно к трейлеру.

Уже издалека мне бросается в глаза что-то яркое, как вспышка, желтое и знакомое: школьный автобус. Кто-то выходит из него и идет по подъездной дорожке, опустив голову и не глядя по сторонам, с большим рюкзаком на плече. Кричу ему, пока не подошел слишком близко. Нужна дистанция, чтобы он не напал внезапно, а я могла воспользоваться пистолетом.

Он спотыкается, останавливается и наконец поднимает голову. Едва взглянув, я понимаю, что парень моложе, чем я думала, – всего на год-другой старше Коннора. Белый, высокий, мускулистый, худощавый, с растрепанными каштановыми волосами, загаром и светлыми глазами, он явно много времени проводит на улице.

Он похож на парня, которого описала Мэнди и который увез Джульетту. То есть передо мной, возможно, тот самый человек, с которым Джульетта уехала два месяца назад. Моя первая мысль – он такой юный; вторая – он невиновен. Но я лучше других знаю, как обманчива бывает внешность. При взгляде на Мэлвина Ройяла никто не подумал бы, что он серийный убийца.

Я слегка поворачиваюсь, чтобы не было видно пистолет.

Передо мной, по сути, еще ребенок, и я не хочу его пугать; но и нельзя терять бдительность.

Я машу ему другой рукой:

– Эй, я просто хочу, чтоб ты знал, что я здесь. Так что не удивляйся.

Он отвечает не сразу:

– Ладно. А вы кто?

– Гвен Проктор, частный детектив.

Парень на секунду задумывается:

– Ладно.

И даже не спрашивает, зачем я здесь… Странно. Если б я вернулась домой и увидела, что по моей территории разгуливает неизвестно кто, то потребовала бы ответа, с какой целью. Хотя, возможно, он уже знает, зачем я здесь.

– А как твое имя? – спрашиваю я.

– Тревор Мартиндейл.

– Не возражаешь, если я задам несколько вопросов, Тревор?

Он переминается с ноги на ногу:

– Наверное.

Я указываю через плечо:

– Вон там твой пикап?

Тревор хмурится, похоже, не понимая, о чем я.

– Который под новым синим брезентом, – уточняю я.

В его глаза появляется проблеск понимания.

– А, ну да. «Такома». Это моего дяди Рэя. У него проблемы с законом, и он оставил машину здесь, пока не выйдет из тюрьмы.

– Ты когда-нибудь водил его?

Парень мнется:

– Вообще-то мне нельзя…

Что не означает, что он этого не делал.

– Я не скажу твоему дяде.

Тревор улыбается:

– Я не из-за дяди беспокоюсь.

Улыбаюсь в ответ:

– То есть ты, возможно, прокатился пару раз…

Парень слегка краснеет.

– Ну, может, разок-другой.

– Ты когда-нибудь подбирал девушек на дороге и катал их?

Его щеки вспыхивают ярче, он кивает и бормочет «может быть».

– Ты знаешь девушку по имени Джульетта Ларсон?

Тревор чешет в затылке:

– Кого?

Я повторяю имя, он ненадолго задумывается.

– Вряд ли. У нас большая школа.

Понятно, что он мог знать ее под придуманным именем, которое она использовала в своем аккаунте. Я спрашиваю об этом и внимательно изучаю выражение его лица, пытаясь рассмотреть хоть какой-то намек на узнавание. И ничего не вижу. Тревор качает головой.

– Не-а. Я уже сказал, что у нас в школе много народу, а я не особо запоминаю имена.

Я слышу полицейские машины задолго до того, как вижу: вой сирен эхом разносится по пустынным полям. Тревор тоже слышит их, склоняет голову набок и хмурится:

– Интересно, что это?

Судя по сиренам, машина не одна, и мне лучше не оставаться рядом с Тревором, когда приедут полицейские. Особенно учитывая пистолет в руке, который я не хочу прятать в кобуру, пока не отойду от Тревора подальше.

– Мне пора, – прощаюсь с ним. – Спасибо, что нашел время ответить на вопросы.

И обхожу его по дуге, направляясь к началу подъездной дорожки.

– Я чем-нибудь помог? – спрашивает Тревор. На его лице нетерпеливое ожидание и надежда, совсем несвойственные потенциальному похитителю пятнадцатилетней девочки.

Я киваю:

– Да, помог.

Он довольно улыбается:

– Отлично. Хорошего дня, мэм.

Есть в нем что-то такое, что пробуждает мой материнский инстинкт. Хочется защитить его, а почему – сама не знаю. Тревор уходит по дорожке к трейлеру, а я так и стою на полдороге.

Хочется броситься ему вслед, предупредить, что копы едут как раз за ним, посоветовать не сопротивляться. А если мой инстинкт ошибается? А если Тревор просто ловкий манипулятор, который умеет заставить других поверить в свою безобидность?

В конце концов, разве то, что случилось с Джульеттой, не его рук дело? Заманил ее в интернете и убедил встретиться?

Я так и стою на том же месте, когда первая патрульная машина сворачивает на подъездную дорожку. За ней еще несколько, с сиренами и мигалками. Тревор, не успевший зайти в трейлер, поворачивается к ним.

Копы выскакивают из машин с пистолетами наготове и кричат, чтобы он поднял руки и опустился на колени. Тревор растерянно замирает и делает себе только хуже: получается, он не подчиняется приказу. Крики становятся громче.

Наконец Тревор вскидывает руки вверх, всхлипывая:

– Просто скажите, что нужно сделать, и я сделаю! Вас так много, и я не понимаю, чего вы все хотите…

Два офицера бросаются на него, скручивают руки и валят на землю. Он падает с глухим стуком и не сопротивляется, когда с него срывают рюкзак и надевают наручники. Только плачет, прерывисто всхлипывая, пока они тащат его за собой и заталкивают в машину.

У меня внутри все переворачивается. Зачем же так? Мы даже до сих пор не знаем, тот ли он, кого мы ищем.

Один из полицейских подходит ко мне:

– Вы Гвен Проктор? Это вы нас вызвали?

– Да, я. Я тоже вооружена – у меня слева в наплечной кобуре пистолет. Чтобы для вас не было неожиданностей.

Он согласно кивает:

– Шеф уже едет с ордером. Он хочет поговорить с вами. Просил вас не уезжать.

– Я припарковалась на дороге. Подожду в машине.

Офицер морщится:

– Мне жаль, но он попросил меня проконтролировать вас, а я не смогу, если вы будете далеко.

Я скрещиваю руки на груди:

– И что вы предлагаете?

– Может, вам удобно подождать в нашей машине?

Черта с два. За свою жизнь я насиделась в полицейских машинах.

– Лучше посижу на ступеньках.

Полицейский собирается возразить, но моя поза и выражение лица ясно дают понять: этот спор ему не выиграть. Офицер кивает.

– Ну что ж, ладно, – ворчит он.

Возвращаюсь к трейлеру, присаживаюсь на нижнюю ступеньку и жду. Шеф Паркс появляется только через полчаса, едва удостоив меня взглядом. Первым делом он с одним из офицеров идет куда-то за трейлер – наверное, смотреть пикап.

Я уже начинаю злиться, когда наконец ко мне подходит все тот же полицейский.

– Шеф готов поговорить с вами.

И, не дожидаясь ответа, поворачивается и идет обратно. Это такое давление со стороны шефа – заставить меня самой пойти к нему. Чтобы разозлить меня, но не настолько, чтобы я могла дать отпор.

На заднем дворе копы толпятся возле старых машин. Они уже содрали брезент с пикапа и открыли передние дверцы. Оглядываюсь в поисках криминалистов, но не нахожу. У меня остается неприятный осадок: дело слишком серьезное, чтобы рисковать потерей улик из-за плохой организации.