– Член организации «Погибшие ангелы» Леонард Варрус угрожает Гвен и ее детям. Я только что говорил с ним по телефону. Он не в себе. Боюсь, может что-нибудь натворить. В конце он сказал, что надеется, что Ланни понравится уик-энд в Рейне. Туда приглашали будущих абитуриентов, и она тоже поехала. Он никак не мог узнать об этом, Майк.

– Она там одна? – деловито уточняет Люстиг.

– Я с ней. Точнее, в отеле неподалеку. Сейчас еду в кампус присмотреть за ней. Убедиться, что она в порядке.

– Думаешь, это серьезно?

– Не знаю, в том-то и проблема.

– И чем я могу помочь?

– Можешь отследить его телефон, если я дам номер? Сказать, откуда идет звонок?

– То есть следить за гражданином США, не имея ордера?

– Мне только нужно знать, рядом ли он. Если Варрус по-прежнему в Калифорнии, значит, это просто пустая болтовня, чтобы вывести меня из себя. Но если он на Восточном побережье, есть о чем беспокоиться.

Майк вздыхает:

– Какой номер?

Я останавливаюсь на красный свет и, пользуясь возможностью, пересылаю Майку контакты Лео.

– Говоришь, этот человек угрожал тебе и твоей семье и ты уверен, что нападение с нанесением телесных повреждений реально?

Так Люстиг прикрывает свою задницу. Угроза нанесения телесных повреждений позволит ему отследить телефон Лео без ордера. И я подыгрываю Майку. Тем более это правда.

– Именно.

Я напряженно жду, слушая щелканье клавиш на заднем фоне.

Снова смотрю в телефон, отслеживая Ланни. Она всего в нескольких кварталах, в одном из полудюжины больших домов на краю кампуса. Нахожу поблизости парковку и выключаю фары.

– Хорошая новость: он в Калифорнии. Во всяком случае, его телефон там.

Я вздыхаю и откидываюсь на спинку сиденья.

– Слава богу. – Как гора с плеч. – Спасибо. Ты даже не представляешь, как меня выручил.

Несколько секунд Майк молчит, а потом спрашивает:

– Ты в порядке, Сэм?

Я провожу рукой по лицу, внезапно чувствуя себя истощенным.

– Не знаю. Несколько дней назад ответил бы «да», а сейчас…

– Я слышал про стрельбу. ФБР уже в деле. Нас тоже могут привлечь.

Я хмурюсь. Майк возглавляет опергруппу, которая занимается интернет-угрозами.

– Почему? При чем тут вы?

– Есть мнение, что преступник устроил стрельбу отчасти из-за стычки в интернете. Детей травят в Сети и даже в компьютерных играх, и это становится все большей проблемой. ФБР хочет действовать на опережение и предотвращать это дерьмо, пока оно не случилось. Меньше всего хочется быть застигнутыми врасплох, как будто мы делаем не все, что можем.

Вспоминаю, что сказал Коннор копам на допросе.

– Да, кажется, стрелок поссорился с жертвами накануне вечером в ходе компьютерной игры.

– А Коннор был там во время ссоры? И на следующий день во время стрельбы?

В голосе Майка не просто праздное любопытство. Это уже смахивает на допрос. Я настораживаюсь.

– Ты спрашиваешь как друг или как агент?

– Я всегда в первую очередь твой друг, Сэм.

Майк прав. Он не раз рисковал агентским значком ради меня.

– Хорошо.

– Но от этого я не перестаю быть агентом, – добавляет Майк.

– Коннор – хороший парень. Он здесь ни при чем.

– Его все равно будут проверять. И вас всех тоже.

Черт. Только этого не хватало…

– Майк, Коннор – тоже жертва. В него не стреляли, но он оказался свидетелем. Мы с тобой знаем, как это сильно травмирует психику. – Мы с Майком вместе воевали в Афганистане и видели, какие ужасы люди способны творить друг с другом. У нас обоих остались шрамы. – Не позволяй им сделать из Коннора преступника, Майк.

– Я сделаю все, что в моих силах, чтобы защитить его, ты же знаешь.

– Спасибо, – от души благодарю я. – Теперь о втором одолжении…

Люстиг вздыхает, но выслушивает мой рассказ про посты на форуме с якобы IP-адреса Гвен.

– Варрус собирается обнародовать эту информацию как доказательство, что Гвен замешана в убийствах Мэлвина. Ты же помнишь те фейковые видео. Сейчас нам нужно опередить его. Если я перешлю тебе информацию, сможешь доказать, что IP-адрес поддельный?

После короткой паузы Майк выдает:

– Как ты понимаешь, я обязан спросить: ты уверен, что это не Гвен пишет на форуме?

Я стискиваю зубы, чтобы не сказать то, о чем потом пожалею. Майк никогда не доверял Гвен полностью, несмотря на все, через что ей пришлось пройти.

– Она ни при чем, – огрызаюсь я.

После секундного колебания он отвечает:

– Ладно, присылай все, что есть. Разберусь и перезвоню.

Я опять благодарю его, прошу беречь себя, отключаюсь и снова открываю приложение, отслеживающее местонахождение Ланни. Она по-прежнему на вечеринке. Вижу через лобовое стекло машины большой дом, полный людей и света. Сползаю пониже на сиденье, устраиваясь поудобнее.

Я собираюсь не сводить с Ланни глаз всю ночь. Даже если Лео в Калифорнии, это не означает, что нет других опасностей.

Рано утром мама стучится в дверь, разделяющую наши номера.

– Коннор, – тихонько спрашивает она. – Не спишь?

Я со стоном ерзаю под одеялом, притворяясь, что проснулся только сейчас, а не несколько часов назад. Мама так нервничает из-за меня, что взбесилась бы, узнав, что я плохо сплю.

– Что случилось? – бормочу я, для пущей убедительности протирая глаза.

– Я ухожу, надо кое с кем поговорить о расследовании. Деньги на комоде в моем номере – если вы с Ви захотите позавтракать, здесь рядом кафе. Но больше никуда не ходите, не предупредив меня, тем более поодиночке. Скорее всего, вернусь к ланчу, но, если не получится, напишу.

– Ладно.

Я не утруждаюсь сообщить ей, что Ви вряд ли проснется раньше полудня.

Мама колеблется:

– С вами все будет в порядке?

– Все будет хорошо.

Она снова делает паузу. Мама всегда панически боялась оставлять нас одних, но сейчас ее беспокоит что-то еще. Наверняка это из-за того, что случилось в школе. Знаю, ей хочется поговорить, но я не готов. Боюсь, если заговорю о Кевине, то начну орать без остановки. Я так зол, растерян, расстроен и чертовски сердит на него. Мама верит в психотерапию и явно хочет, чтобы я разобрался в своих чувствах, но я не хочу.

Особенно мне не хочется признавать, что Кевин был моим лучшим другом и что я боюсь за него. Боюсь, что он может умереть. Даже после всего, что сделал. Знаю, я должен ненавидеть его, как и своего отца. И я ненавижу, но одновременно не ненавижу. Все это так сложно…

– Ну, ладно, – наконец говорит мама. – Не забудь запереть за мной.

– Хорошо.

Я стараюсь скрыть раздражение в голосе, но не уверен, что у меня получилось. Знаю, по-другому мама не может: у нее есть причины волноваться за нас. Просто со временем это начинает бесить.

Мама со вздохом уходит в свой номер. Слышу, как она ходит туда-сюда по комнате, собираясь, потом ее дверь открывается и закрывается. Встаю с кровати, захожу в ее номер и задвигаю цепочку, гремя так громко, чтобы мама услышала по другую сторону двери.

Через секунду мотор заводится и стихает: мама выехала со стоянки. Возвращаюсь в кровать, гашу свет и пялюсь в темный потолок. Хочу заснуть, но знаю, что не получится. Голова пухнет от мыслей и слишком острых воспоминаний.

Так делать нельзя, но я все равно хватаю телефон, открываю интернет и с приглушенной подсветкой экрана набираю в поиске свое имя. Я заранее знаю, что именно там найду, но не могу остановиться. Это как с дырой на месте вырванного зуба: не можешь перестать трогать ее, даже если это больно и делается только хуже.

Последний раз я искал себя пару часов назад, и с тех пор появилось около десятка новых статей. Есть серьезные новостные репортажи из авторитетных источников на основе фактов. Но большинство – просто мусор, сенсация ради сенсации, для привлечения читателей. Таким журналистам глубоко плевать на неприкосновенность частной жизни и на то, что я несовершеннолетний и мои права нужно соблюдать.