Лаврентий Павлович подошел к глобусу, посмотрел на него с той нежностью, с которой смотрят на новорожденного и начал свой рассказ.

– Сицилия занимает территорию примерно такую же, как и Армения. Большую часть острова занимают горы. Климат средиземноморский, растительность степная и кустарниковая, по склонам гор – широколиственные леса. Являясь аграрной областью, она дает большую часть урожая лимонов, апельсинов, мандаринов по всей Италии. В отличие от Америки ее открыл не армянин Христофор, как было замечено ранее. Древними жителями Сицилии были сиканы и сикулы.

Лаврентий Павлович посмотрел на детей и понял, что дети его не слушают.

Им действительно была ближе и понятней сицилийская мафия из остросюжетного итальянского кино. Греки, римляне, карфагеняне школьников не интересовали. Совсем немногие из добросовестных детей, конечно, вызубрят учебный текст, чтобы забыть его уже через день и снова подсядут к телевизорам. А там – сицилийская мафия, с которой конкурировать просто невозможно.

Как же ее перехитрить? Ведь должен же быть какой-то выход? И выход нужно искать, конечно же, в педагогическом подходе, чтобы заинтересовать ребятишек. Сегодня же вечером он вытащит свои студенческие конспекты, проштудирует несколько полезных книг, чтобы дети слушали его, затаив дыхание.

До вечера оставалось несколько часов. Надо было еще успеть позаниматься с детьми, которым всегда трудно открыть учебник без посторонней помощи, и это за них должен был сделать Лаврентий Павлович. Частные уроки решали только часть земных проблем, но покупку шоколадного масла он решил не откладывать и поэтому решил зайти в ближайший супермаркет.

В супермаркете было уютно и немноголюдно. В отделе электротоваров светился маленький телевизор. На экране трое красавцев выясняли что-то на итальянском. Переводчик, сильно запаздывая, озвучивал речь на русском, и получалось нечто такое, что трудно воспринималось на слух и приходилось напрягать зрение. Один из красавцев вытащил пистолет, устроив такую пальбу, что переводчику надолго пришлось замолчать.

Продавщица электротоваров, сочувственно покачивая головой и повернувшись к покупателям, проговорила:

– Мафия. Представляю, как там страшно жить.

Все присутствующие с этим согласились и обрадовались, когда на светящемся экране появились новые кадры из детского мультика. Оказалось, что мафия не так уж страшна для стран, не соседствующих непосредственно с Италией, и ее легко уничтожить даже без пальбы. Нужно просто переключить телевизионный канал.

Лаврентий Павлович не любил телевизор, а если и смотрел, то только познавательные передачи о странах, городах, озерах и реках. И никакая мафия его не интересовала. Он вообще считал, что людям свойственно сильно преувеличивать, а потом свои наболевшие фантазии перекладывать на телеэкран.

В десятом часу вечера Лаврентий Павлович поднимался на седьмой этаж многоквартирного дома. Он намеренно не пользовался лифтом, чтобы быть уверенным, что критический возраст далеко за горами и ему не о чем беспокоиться. И все же одно обстоятельство такой спокойной жизни сильно удручало. Он был холост. Конечно, разные варианты женского кокетства и любопытства появлялись. Но это были всего лишь варианты, а ему нужна была та единственная, о которой мечтают немногие мужчины, лишь только потому, что мечты порой становятся реальностью.

В темной прихожей висела перегоревшая лампочка, и он сразу прошел на кухню, чтобы поставить чайник и забросить растаявшее шоколадное масло в холодильник. В его однокомнатной квартире всегда было прибрано, и грустные мысли о несуществующей жене потихоньку уходили за дверь. Он, как обычно, заварил чай покрепче и густо намазал хлеб шоколадным маслом. Сидя за пустым кухонным столом, Лаврентий Павлович, попытался представить рядом с собой незнакомую женщину и маленьких детей. Ведь он мог жить как все. Каким бы он был тогда? Более счастливым и радостным? О чем бы он думал и что бы его волновало? Возможно, ему пришлось бы оставить школу и заняться предпринимательством. И тогда пришлось бы сказать своему призванию – «прощай!». Нет, такая жизнь показалась ему слишком проблематичной и тоскливой. И он, с легкостью собирая крошки со стола, наспех прибрал кухню, чтобы не думать о том, чего нет, и уже вряд ли появится.

В маленькой однокомнатной квартире было множество книг. Они аккуратно лежали в старом книжном шкафу, на полках, письменном столе и подоконнике. Совсем старые книги достались ему в наследство от родителей, а новые были его собственным приобретением. Он стал просматривать книги, чтобы найти что-либо занятное и особенно интересное. Он искренне верил, что дети полюбят географию так же, как и телевизор. Лежа на мягкой софе, под тусклым светом настольной лампы, он сосредоточенно подчеркивал нужные абзацы текста.

В книгах действительно есть много интересного, и как жаль, что дети отвыкли читать. Настольная лампа вдруг стала мигать и свет потух. «Вот и хорошо», – подумал Лаврентий Павлович. – «Теперь мысленно нужно запомнить то, что я подчеркнул».

Он закрыл глаза и всего за несколько минут из своей комнаты попал на солнечный берег моря без визы, паспорта и багажа. На берегу было безлюдно, стояло несколько лодок, разрисованных красными, синими, желтыми полосами.

Он подошел к одной из них, сел в нее и поплыл. Ему хорошо была видна часть острова, застроенная двухэтажными домами и старинными особняками. Куда он попал? Где он? Он всматривался вдаль пытаясь угадать название местности, которую, наверное, с легкостью нашел бы на карте. Но, увы!

Тогда он решил подплыть к берегу с другой стороны залива и подойти к заброшенному замку, окруженному желто-зелеными полянами. Он подплыл к берегу, вышел из лодки и подошел к старому замку, посеревшему и почерневшему за столько-то веков. Средневековая архитектура, причудливая растительность, горы и море, все увиденное подсказывало ему о том, что он здесь никогда прежде не был.

Возле замка было несколько заросших тропинок. Выбрав одну из них, он стал подниматься вверх по склону. Он был абсолютно уверен, что в этой глуши никого нет, прежде чем увидел девушку, похожую на русалку. Она стояла на краю обрыва и смотрела вниз. Увидев незнакомого человека, девушка не испугалась и не удивилась, а только спросила:

– Вы кто? Как вы здесь оказались?

Он пожал плечами и в свою очередь спросил, очерчивая вокруг себя пространство:

– Италия?

– Сицилия, – ответила русалка. И, немного помолчав, добавила:

– Стефания.

Лаврентий Павлович тоже произнес свое имя, пропустив все согласные. Девушка переспросила:

– Лу-чиа-но? О…!! – восторженно пропела она.

– Грация, – пробормотал он. Впервые его имя нравилось и нравилось замечательной девушке – русалке. Оно прозвучало на итальянском очень по-доброму. Быть может, он родился не в той стране и не в то время? Он мог бы жить здесь, рядом со средневековым замком возле тихого моря, ловить рыбу.

Судьбе не свойственно мечтать, но порой и она выбирает из светлой палитры красок свой любимый цвет.

Лаврентий Павлович стоял на краю обрыва в чужой стране, и ему совсем не было страшно.

На этой улице не бывает шумной суеты даже в праздничные дни. Она поднимается от основной автомагистрали наверх к тупику, за которым виднеется заброшенный завод. Улицу можно пройти минут за двадцать от начала до конца. Она застроена пятиэтажками. Кажется, здесь заканчивается город.

Теперь весна, середина мая. В предвечерние часы улицу заливает мягкий свет, и пахнет сиренью. Улица тихая, только чьи-то каблучки беспокойно стучат возле маленького бара, каблучки милой девушки. Таких девушек принято считать веселыми, но у нее грустные глаза. Говорят, что они пользуются вниманием некоторых мужчин, но ведь улица тихая, редко кто заглянет в бар.

Девушке трудно, денег не хватает. Об этом рассказывает соседка девушки: «Ведь такая милая, скромная. Кто бы мог подумать? Ей бы выучиться, получить профессию. Ничему хорошему улица не научит». Ей поддакивают другие: «Когда женщина работает, ей незачем терпеть возле себя мужчину. Сама себя прокормит».