Когда он наконец достиг подвала замка, он прошел мимо мемориальных камней, перенеся вес девушки, чтобы воздать благодарность богам за свою мать, пока не достиг камер.

Долион шагнул вперед, открыв дверь своей камеры, с широко раскрытыми от удивления глазами. Он не казался особо опасным, поэтому Зевандер разрешил ему покинуть камеру. - Это она.

- Это она.

- Ты наложил на нее сонное заклинание?

- Она не переставала болтать.

- Какая же она, — пробормотал он про себя. - Дочь корвикаи. - Он провел рукой по ее волосам и наклонил голову, чтобы полюбоваться ее лицом. - Она довольно грязная, не так ли? Пахнет восхитительно, но ванна определенно пойдет ей на пользу.

- Я не соглашался купать ее. - Зевандер поднял ее на плечо и открыл дверь ее камеры, той же, которую он иногда выделял Рикайе, когда она переживала ломку, поскольку его сестра каждый раз находила способ сбежать из своей комнаты.

С шелковыми простынями, перьевым матрасом и мягкими подушками, это было вряд ли неудобно. Он также установил для нее отдельный ночной горшок для ее частых приступов рвоты. Зевандер уложил девушку на кровать, не обращая внимания на то, как ее темные волосы падали вокруг лица, делая ее почти ангельской. Как богиня.

- Она, должно быть, измучена тем адом, который ей пришлось пережить, раз выглядит так... растрепанной.

— Ее преследовала в лесу какая-то фигура. Та же, которую я видел, когда отважился в земли смертных. Человек, который больше походил на зверя, с рогами и копытами.

— В землях смертных, говоришь? Долион на мгновение задумался. — Если возможно...

Задумчивое выражение его лица заставило Зевандера задуматься. — Ты думаешь, что это Кадаврос. Это не был вопрос.

- В своих видениях я представлял, как он возвращается из пламени, которое, как говорят, поглотило его. Возвращается из мертвых. Но что, если он не был поглощен? Что, если ему просто отказали в его силе? Лишили ее и изгнали в земли, где не существует вивикантем? Что, если он все это время спал там?

- Я бы сказал, если он собирался создавать проблемы, то уже сделал бы это. Века без вивикантема... он был бы почти смертным.

- Да, хотя тело может питаться кровью и плотью. - Долион покачал головой и махнул рукой в знак несогласия. - Но это невозможно. Я видел Черную Чуму. Сейблфайр, смерть и страдания.

- Возможно ли в его состоянии вернуться в Эфирию?

- Чтобы разрушить эти защитные заклинания, потребуется огромная сила. Если он живет там — а я не совсем в этом уверен — в его нынешнем состоянии, без вивикантема? Конечно, нет. Вопрос в том… зачем? Зачем король пощадил его? Почему не уничтожил?

Казалось, что он был уничтожен. Маг, лишенный силы на протяжении веков, был по сути бесполезен. - Какая сила могла бы разрушить защиту?

- Есть только два пути разрушить эту защиту. Кровь семерых и вейн. Там, где есть вейн, есть много вивикантема и Сейблфайр, и Кадаврос знает, как ими пользоваться.

- И ты уверен, что в Мортасии нет вейна.

Долион поднял брови и пожал плечами. - Смертным не нужен вивикантем. Не понимаю, зачем он там нужен.

- Значит, он слаб. Я перейду на другую сторону, найду его и убью.

Он нахмурился и подпер подбородок ладонью. - Да. Но если он жив, боюсь, на то есть причина. И это меня беспокоит.

- Он жив, потому что никто его не убил. Я с удовольствием решу эту проблему.

- Учитывая то видение, которое я имел, я не думаю, что это разумно. Ты, в частности, обладаешь той самой силой, которую он ищет. Той самой силой, которую он умеет контролировать. Я, конечно, не так хорошо разбираюсь в Сейблфайре, как Кадаврос, но я знаю о нем одно: он может быть исключительно манипулятивным.

Кто знает, каким контролем он может обладать над тобой.

Зевандер усмехнулся. - Что такое смертный, обладающий властью надо мной? Вряд ли. - Как только он произнес эти слова, Зевандер чуть не подавился ими. Смертный обладал какой-то властью над ним. И это его бесило. - Так что, мы будем ждать, пока он умрет? Или пока твое видение сбудется?

- Может быть, мы можем принять некоторые меры предосторожности на это время.

- Может быть, собрать последний камень для септомира и положить конец моему проклятию, пока мы этим занимаемся.

Долион разочарованно фыркнул. - Ты просил доказательства ее силы. Посмотрим, стоит ли ее щадить. Переверни ее на бок, если хочешь.

Зевандер неохотно подчинился, перевернув ее, как просили, и его внимание привлекли плавные изгибы ее бедер.

Долион откинул ее длинные волосы, обнажив шею, и провел пальцем по ее коже. - Бедняжка немного замерзла. Эти подземелья не самые теплые.

Протянув руку, Зевандер застонал и направил на нее лучи тепла, которые придали ее бледной коже розовый оттенок.

Долион приложил внутреннюю часть запястья к изгибу ее шеи и кивнул. - Намного лучше. - Из своего плаща он вытащил четверть флакона вивикантема. - Это последнее, что у меня осталось. Давайте скрестим пальцы. - Он капнул последние капли на ее шею и размазал их по коже, прежде чем они успели стечь на простыню.

Она тихо застонала, и, боже мой, этот звук заставил его мышцы задрожать, как паутина.

Его рука сжалась в кулак у его бока, настолько сильное воздействие эта женщина оказала на него. То, что он приветствовал такие ощущения, когда вся его родовая линия зависела от снятия этого проклятия, проклятия, которое требовало ее жертвы, приводило его в ярость.

Через несколько секунд в древнем символе смерти, который он видел в тигле, появилось мягкое металлическое сияние. - Тебе этого достаточно? - Он был там. Ее символ. Ее родословная. - Пойдем. Позволь мне показать тебе кое-что.

* * *

Зевандер стоял над Долионом, который сидел, сгорбившись над своим столом. Огненная лампа рядом с ним мерцала над самой странной книгой, которую Зевандер когда-либо видел. Книга, казалось, была сделана из кости и перьев, вырезана из дерева, пахнущего стариной, и на ее поверхности были странные резьбы.

Долион провел пальцами по поверхности, словно это было драгоценным сокровищем. - В свитках, которые я читал, жрица корвикаи говорила о гримуаре, принадлежащем их народу. В нем она объясняет, как старики передают свои силы молодым. Крестят смертью.

- А как крестят смертных без магии крови?

- В эпоху Корвугона использовалась кровь раптора, которая создавала связь между ребенком и зверем. Она служила защитой.

Зевандер погладил подбородок в раздумье. - Яйцо Корвугона, которое я видел, не вылупилось.

- Возможно, было что-то еще. Я еще не знаю ее обстоятельств, но с нетерпением жду возможности поговорить с ней. И открыть эту проклятую книгу, которая может дать еще больше информации.

- Почему ты не можешь ее открыть? - Тогда Зевандер заметил, что края книги были запечатаны, что подтвердилось, когда Долион слегка потянул за обложку.

- Это книга-головоломка, предназначенная только для корвикаев. Она запечатана каким-то заклинанием.

— Значит, чтобы она обрела силу, кто-то должен был передать ее ей. А это значит, что может быть еще кто-то, и ее убийство не положит конец ее роду?

— Это цикл. Если она умрет, не успев передать свои силы, они будут утрачены навсегда. А ее дары могут оказаться более ценными, чем ее смерть.

Зевандер усмехнулся, покачал головой и презрительно фыркнул. - Прости мое сомнение. Сегодня вечером эта девочка едва не стала жертвой боггира. Мне трудно представить, что она может быть полезна в борьбе с самой опасной силой в Эфирии.

- Мы не можем быть эгоистами в этом вопросе, Зевандер. Речь идет о жизни девочки.

- Позвольте мне тоже показать кое-что.

Нахмурившись, Долион поднялся со своего стола и последовал за Зевандером из камеры в тенистые углубления в конце коридора. Зевандер выпустил струю пламени в сторону одного из подсвечников, осветив каменные стены, окружавшие их в нише, и железную дверь в полу. На ручке двери была установлена цепь, препятствующая побегу.