Заснул Алеша крепким, успокоенным сном; виделось ему все то же, что перед сном: мать, братишка, лес, рыбалка, речка, огород, виделось, как когда-то с отцом ездили они на лошадях на дальние огороды, складывали в телеги мешки с тяжелой свежей картошкой, а потом разжигали на грядах костер, пекли картошку…

Проснулся Алеша от яркого света солнца, посмотрел вниз — напротив на сиденье сидела девочка, подвернув под себя ноги.

— Доброе утро, — сказал Алеша.

— Доброе утро.

— Ты что, с дедушкой-бабушкой едешь?

— Нет, — ответила девочка, — они уже вышли.

— Значит, одна?

— Одна.

— Даешь! — Алеша присвистнул, отвернулся к окну и забыл про девочку. Березовый лес, казалось, светился позолотой.

Лишь когда громко хлопнула дверь, Алеша очнулся — девочки в купе не было. Алеша спрыгнул на пол, быстро оделся и пошел умываться. В коридоре по правую руку стоял мужчина, а по левую — мужчина и две девушки. Алеша пошел налево. Одна девушка взглянула на него вопросительными и одновременно грустными глазами, вторая продолжала смотреть в окно, узкой, изящной ладошкой прикрыв лицо. Линии ее тела были мягкие и нежные. Алеша медленно прошел мимо девушек. Когда он возвращался, девушек уже не было, а мужчина вдруг сделал шаг назад, к своему купе, и они с Алешей столкнулись. Мужчина улыбнулся виноватой улыбкой.

— Ну и ну! — сказал Алеша девочке, входя в купе (девочка сидела на прежнем месте, подогнув под себя ноги и держа в руках книгу). — Здоров же дяденька!

Он снова взобрался на полку и, глядя в окно, постепенно забыл про мужчину. Позже он перевернулся на спину, подложил руки под голову и с наслаждением прислушивался к равномерному перестуку колес.

— А куда ты едешь? — спросил он девочку.

— Куда и вы.

Алеша с любопытством покосился вниз.

— А я куда еду?

— В Свердловск.

— В Свердловск, — согласился Алеша. — Да не совсем в Свердловск…

Девочка понимающе кивнула.

— Давай знакомиться, — сказал Алеша. — Тебя как зовут?

— А давайте отгадывать имена?

— Ну-у-у… отгадывать, — протянул Алеша. — Тебя зовут… Вера, так?

— Нет.

— Ну… Люба?

— Нет, не угадали. Надя.

— Вот видишь… Сколько всяких имен, разве угадаешь?

— А я умею точно отгадывать.

Алеша усмехнулся.

— Дайте вашу руку, — сказала Надя.

Алеша недоверчиво протянул руку.

— Жизнь у вас будет короткая… — медленно начала говорить Надя. — Линия таланта… Талант как будто есть…

— При чем здесь талант?

— Не мешайте… Так. Вы влюбчивы, вот линии.

— Кто, я влюбчив?

— Вы. Ну-ка, посмотрите в окно! Так… Есть у вас бакенбарды, хорошо…

— ?..

— Не оборачивайтесь! Глаза… странно, голубые… волосы черные, так…

— Так как же меня зовут? — усмехнулся Алеша.

— Алеша, — ответила девочка.

— Да ты что?! — поразился Алеша. — Ты знаешь, как меня зовут?!

— Я все знаю!

Алеша рассмеялся.

— Не верите? Назовите имена трех женщин, которых вы знаете.

— Это еще зачем?

— Надо. Увидите, что я все знаю.

— Ты что, хвастаться сама училась или…

— Итак, три имени.

— Ну… Зина, Лариса… Наташа.

— Так… — Надя на трех бумажках написала имена, свернула бумажки в трубочки, перемешала их и протянула Алеше: — Выберите одну из них…

— Ну, выбрал…

— Разверните и прочтите про себя имя.

— Ну, прочел…

— Скажите, какого числа вы познакомились с этой женщиной?

— Какого числа? — удивился Алеша. — Да я не помню! Может, третьего, может, пятого…

— Так… Читала ли она «Медею»?

— «Медею»? Представления не имею…

— Значит, это Лариса, — убежденно проговорила Надя. — Ее имя написано на бумажке?

— Ее… — протянул Алеша. — Да откуда ты можешь знать это?

— Я все могу.

— Нет, ты скажи, откуда ты знаешь, что это Лариса?

— Я же говорю, я все знаю. Просто я все знаю, совершенно все.

— Просто ты обыкновенная хвастунья!

— Можем повторить опыт. Пожалуйста, еще три имени.

— Слушай, да ты ненормальная какая-то! Как ты можешь по каким-то дурацким вопросам угадать имя человека? Ты просто халтуришь!

— Дурацким вопросам? Для меня достаточно небольшого намека, чтобы обо всем догадаться. Образованность — школа быстрейших ассоциаций. Ты схватываешь на лету, ты чувствителен к намекам. Так писал Мандельштам.

— Нет, ты определенно ненормальная. Сколько тебе лет?

Надя вдруг весело рассмеялась и выбежала из купе. И когда Алеша посмотрел ей вслед, он не то чтобы удивился, а поразился: ведь это она стояла утром в коридоре, изящной ладошкой прикрыв свое лицо. Алеша взглянул на столик, там лежала книга, которую она читала: «Легенды и мифы Древней Греции». Он хорошо знал эту книгу и, взяв ее в руки, начал бережно, как бывает только с любимыми книгами, листать ее. И тут в дверь постучали.

— Да! — откликнулся Алеша.

В купе вошла проводница.

— Добрый день.

Алеша положил книгу на стол.

— Добрый день.

— Ваше тридцать шестое место?

— Да.

— Вы, кажется, поменялись на тридцать седьмое?

— Да, меня попросили, вчера вечером. Знаете, старичок и…

— Понятно. Покажите, пожалуйста, ваш паспорт.

— Паспорт? — удивился Алеша. — При чем тут мой паспорт? — Пожав плечами, Алеша достал из кармана пиджака паспорт и подал проводнице.

Женщина внимательно всмотрелась в фотографию, несколько раз взглянула на Алешу и, видимо, убедилась, что это одно лицо; проверила она и место прописки, и место работы.

— Странно все-таки, что имя Алексей… Странное совпадение.

— Какое совпадение? С чем? — не понимал Алеша.

— Скажите, — напрямую спросила женщина, — а это ваш паспорт?

— Конечно. Вы что, не видите по фотографии?

— Хорошо, возьмите… — Проводница вернула паспорт и, уже выходя, добавила: — Впредь местами не меняйтесь.

Алеша снова взялся за книгу, но вскоре в дверь вновь постучали; теперь это был пожилой мужчина с заискивающими, бегающими глазами.

— Простите, вы не одолжите колоду карт?

— У меня нет карт. Извините.

— Нету? — с недоверием протянул мужчина. — А нам сказали, что вчера до поздней ночи… в преферанс…

— Какой преферанс? Кто сказал? Да вы что, смеетесь надо мной?

— Нет, если у вас есть карты, то почему бы вам не дать? Нам полную колоду надо, пятьдесят четыре карты… Мы тоже в преферанс надумали…

— Нету! — сказал Алеша. — Нету никаких карт!

— Ну ладно… Если играть захотите, приходите к нам. Десятое купе.

— Хорошо! — отрезал Алеша.

— И карты захватите, — прикрывая дверь, сказал мужчина.

Алеша отбросил книгу и начал снова смотреть в окно. Когда в купе вошла Надя, он даже не взглянул на нее.

— Какого-то Бакенбардова ищут… Алексея, — сказала она, садясь на свое место. — Говорят, преступник, что ли…

— Какого Бакенбардова? — вытянув лицо, покосился Алеша.

— Алексея Бакенбардова… сорок шестого года рождения… По всей Москве объявления висят с фотографией… Вы разве не видели?

— Кого?

— Фотографии?

— Так… — протянул Алеша. — Так! — повторил он загадочно и, приподнявшись на локте, ударился головой о багажную полку. — О черт!.. — Алеша обхватил голову руками и, спрыгнув вниз, посмотрел Наде в глаза. — Это ты?

— Что?

— Болтаешь ходишь?

Он смотрел на нее, она смотрела на него; теперь, впервые взглянув на нее внимательно, он вдруг понял, кого он видит перед собой. Это было странно и невероятно, но это было так, как было, собственным глазам приходилось верить. И чем больше он смотрел на нее, а она на него, тем больше он забывал, о чем только что спросил ее, но все больше начинал вспоминать. Но что вспоминать? Скорее не вспоминать, но восстанавливать. Но что восстанавливать? Скорее не восстанавливать, а обретать. Когда это с ним началось (да и начиналось ли когда-то?), он не помнил, но знал, что у него есть какое-то представление о женском лице, о взгляде, о глазах, о губах, о прическе; это лицо было фантазией, но по этой мечте, по этой фантазии он жил; он жил и сравнивал, но никогда не видел ничего похожего на свою мечту; и мечту свою воспринимал как нереальную, поэтому никому о ней не говорил; и себе тоже: это было так же естественно для него, как воздух, вода, — жить этим, но не думать и не говорить об этом. И теперь эта мечта и эта прихоть мелькнули перед ним. Он смотрел, и видел, и обретал; ведь это было лицо, которое встречается однажды за всю жизнь.