Но в глазах уже было что-то не прежнее.

Не Ника полностью.

Не Илария полностью.

Кто-то третий, собранный из обеих.

Я подняла руку. Серая метка на коже выглядела почти погасшей. Тонкий контур драконьего крыла, разорванное кольцо и линия, уходящая к запястью. Если смотреть внимательно, под первым знаком действительно мерцало что-то ещё — едва различимая нить, как рисунок под слоем пепла.

Я коснулась её пальцем.

Метка ответила слабым теплом.

И на миг перед глазами появилась не картинка даже, а ощущение: зал, золотые голоса, лорд Вейн, ректор, Селеста, Рейнард… и между ними тонкие нити. Одни натянутые, другие обманчиво мягкие. Лорд Вейн был связан с ректором холодной зелёной линией согласия. Селеста — с несколькими адептами золотыми нитями ожидания. Рейнард стоял отдельно, но от него к уставу Академии тянулась серебряная линия, жёсткая и ровная.

Я отдёрнула руку.

Видение исчезло.

Что это было?

Память Иларии молчала. В ней были правила этикета, страх перед роднёй, имена сильных семей, обрывки уроков, унизительные фразы, долгие вечера одиночества. Но не было такого.

Значит, либо прежняя Илария никогда не умела это видеть, либо умела и боялась признаться даже себе.

В дверь постучали ровно один раз.

— Время.

Я надела куртку и вышла.

Рейнард оглядел меня с той же сухой внимательностью.

— Лучше.

— Спасибо?

— Это не был комплимент.

— Я уже начала подозревать, что комплименты в боевом крыле выдают только после письменного запроса.

— После результата.

— Ещё строже.

— Ещё честнее.

Я неожиданно поняла, что этот обмен фразами удерживает меня от паники лучше любых мягких слов. Он не жалел. Не утешал. Не обещал, что всё будет хорошо. Рядом с ним нельзя было раскиснуть, потому что он даже смотреть на это, кажется, счёл бы пустой тратой времени.

— Сейчас вы пройдёте первое занятие, — сказал он.

Я остановилась.

— Сейчас?

— Через десять минут.

— Но я только что получила семь дней.

— И уже потратили часть первого.

— А можно хотя бы узнать, что за занятие?

— Драконья дисциплина. Основы клятвенного движения.

Звучало так, будто я должна была понять. Я не поняла.

Рейнард заметил.

— Вы не знаете базу?

Память Иларии виновато подала: знала. Теоретически. Из книг, по которым её заставляли заниматься, чтобы “не позорить дом”. Практики почти не было. Дома Иларии позволяли смотреть, но не участвовать. Серая метка проявлялась слабо ещё до церемонии, и род Вейн заранее решил, что вкладываться в неё бессмысленно.

— Теорию знаю, — сказала я осторожно. — Практики мало.

— Насколько мало?

— Если я скажу “почти нет”, вы очень разозлитесь?

— Нет.

— Правда?

— Я редко злюсь на факты. Только на людей, которые их скрывают.

Я кивнула.

— Тогда почти нет.

Он несколько секунд молчал.

— Прекрасно.

— Это звучит как приговор.

— Это звучит как честная стартовая точка. Запомните её. Через семь дней вам придётся доказать, что вы способны пройти дальше.

— А если нет?

Рейнард пошёл к двери.

— Тогда Академия заберёт у вас не только метку. Она заберёт у вас право когда-либо сказать, что вы не пытались.

Тренировочный зал боевого крыла был огромным.

Не таким торжественным, как церемониальный, но куда более живым. Пол из тёмного камня делился на шесть площадок, каждая была отмечена кругами, линиями и знаками клятв. По стенам стояли стойки с тренировочными жезлами, металлическими кольцами, кожаными манжетами и кристаллами разного цвета. Над потолком двигались прозрачные силуэты драконов, повторяя движения адептов внизу.

Когда мы вошли, занятия уже начались.

И, конечно, все посмотрели на меня.

Сначала на Рейнарда.

Потом на серую форму кандидата.

Потом на мою руку.

Смеха не было. Видимо, в боевом крыле при кураторе Ардене смеяться вслух считалось опасным видом глупости. Но взгляды сделали своё дело не хуже.

На центральной площадке стояла Селеста Морвейн в идеально сидящей золотисто-белой форме. Её волосы были собраны в сложную косу, на запястье сияла тонкая метка яркого золота. Рядом с ней — высокий юноша с широкими плечами и рыжевато-медными волосами. Он улыбался так, будто мир каждый день подтверждал его превосходство и ни разу не ошибся.

— Адепты, — произнёс Рейнард.

Зал мгновенно стих.

— Сегодня к занятию временно присоединяется кандидат Илария Вейн. Её статус вам известен. Ваше мнение о нём меня не интересует.

Вот это было почти приятно.

— Задача занятия прежняя: базовая связка клятвенного движения. Пара. Атака — не силой, а намерением. Защита — не блоком, а удержанием слова. Нарушение круга считается проигрышем.

Я поняла примерно половину.

Вторая половина прозвучала как набор красивых угроз.

Рейнард повернулся ко мне.

— Вейн, вы работаете в паре с Дареном Кроу.

Рыжевато-медный юноша улыбнулся шире.

Селеста повернула голову к подруге, и та едва заметно прикрыла губы ладонью.

Чужая память подсказала: Дарен Кроу. Один из сильнейших первокурсников. Род огненных драконов. С детства готовился к Академии. Прямой, мощный, самоуверенный. Такие не проигрывают серым кандидаткам, потому что мир не любит настолько смешных сказок.

Я посмотрела на Рейнарда.

— Вы шутите?

— Нет.

— Я сказала, практики почти нет.

— Я услышал.

— И поэтому ставите меня против сильнейшего?

— Я ставлю вас против того, кто не будет поддаваться.

Дарен уже вышел в круг и поклонился мне с показной вежливостью.

— Постараюсь быть аккуратным, кандидат Вейн.

Слово “кандидат” он произнёс так, будто это было что-то, прилипшее к сапогу.

Я вошла в круг.

Камень под ногами отозвался слабым серым светом и тут же почти погас. У Дарена под подошвами вспыхнули красно-золотые линии, яркие и уверенные. Разница была такой очевидной, что даже объяснять не требовалось.

— Первая связка, — сказал Рейнард. — Клятва шага. Атакующий задаёт намерение. Защищающийся удерживает своё место, не нарушая круга. Вейн защищается.

Конечно.

Меня даже не спросили.

Дарен развёл плечи.

— Готова?

Нет.

— Да.

Он двинулся.

Не быстро. Даже красиво. Один шаг вперёд, поворот кисти, и красно-золотая линия сорвалась с его метки к моим ногам. Она не выглядела опасной, но круг подо мной резко потянул меня назад, будто сам камень решил, что мне здесь не место.

Я попыталась удержаться.

Не получилось.

Меня вынесло за линию круга почти сразу.

По залу прошёл шёпот. Кто-то тихо фыркнул.

— Проигрыш, — сказал Рейнард.

Я стиснула зубы и вернулась в круг.

— Ещё раз.

Дарен приподнял брови.

— Уверена?

— Нет. Но это, кажется, никого здесь не интересует.

Он усмехнулся.

Вторая попытка закончилась почти так же. На этот раз я успела сделать шаг в сторону, но красная линия словно прочитала моё движение раньше меня. Камень снова вытолкнул, только не назад, а вправо. Я удержалась на ногах, но круг всё равно проиграла.

Селеста негромко сказала:

— Некоторые ошибки лучше видны в движении.

Я повернулась к ней.

— Удобно, когда тебе не приходится двигаться, чтобы быть ошибкой в чужих глазах.

В зале стало тише.

Селеста улыбнулась, но в глазах появился лёд.

Рейнард произнёс:

— Вейн.

Я посмотрела на него.

— Да?

— Меньше разговоров. Больше наблюдения.

Вот именно.

Наблюдения.

На третью попытку я уже не смотрела на силу Дарена. Это было бесполезно. Он был сильнее, быстрее, увереннее и знал эту связку так, будто ходил с ней с детства. Я смотрела на другое: на его плечо перед движением, на положение пальцев, на то, как красная линия от метки сначала цепляется за большой палец, потом уходит к запястью и только после этого ложится в круг.