— Не работает! Сломался? — вслух переживал я, пока вокруг свистели болты, стрелы и даже пули.

— Не понимаю… Может, он пресытился? — предположила принцесса.

— Бах! Бах! — грянули выстрелы с нашей стороны, явно уже не ружья, а что-то калибром крупнее.

Волна нападавших споткнулась о серию взрывов. Пушки.

Я схватил Лалвен за руку и потащил в тыл — самое безопасное здесь и сейчас место, по моему мнению.

Позади нас кипел бой, а впереди навстречу нам накатывала шеренга карликов, напоминающих хоббитов из «Властелина колец». Только не большеноги. Серая форма, обвешаны подсумками и патронташами. Оружие в их руках напоминало мушкеты или аркебузы. У нескольких за плечами висели красного цвета баки, а в руках находились ни много ни мало огнемёты! А ещё у них на ремнях висели шары с фитилями.

— Кто такие? Куда бежите? — тут же взял в оборот меня с Лалкой кто-то из сержантского состава.

— Медики мы! — сымпровизировал я.

— Кто-кто?

— Ну, эти… Целители, во!

«Врать — так врать! Самозабвенно и с упоением!»

— Госпиталь там, за холмом, — отстал от нас низкорослик и бросился догонять своих.

Палатки с красными крестами и дроу с чистыми руками. Несколько дроу, если уж на чистоту, а так — те же карлики. Но не гномы. Полевой госпиталь спрятался за холмом. А на возвышении расположилась батарея. И штаб. Уверен, иначе как объяснить колышущееся на ветру знамя возле пушек? На полотнище было изображено новорождённое дитя, пуповина от которого тянулась вверх к матери. У пушек суетились расчёты карликов. А ещё на вершине холма пылал красным переносной трон, в котором восседала коронованная девочка-подросток. По левую руку монаршей особы стояла женщина в чёрном приталенном платье до пят. Вокруг холма бубнили заклинания дроу и лежали, ожидая приказа, гигантские волки. Зверюги эти оказались выше человека в разы!

Какой-то адъютантишка ещё у подножия холма принялся кричать:

— Рукопашная на левом фланге! Вторые сминают наши ряды.

— Айн! Взвод на левый фланг! — звонко раздался девичий голос над полем боя, перекрывая выстрелы и взрывы.

— Цвайн, исполнять! — пролаял огромный серый волк с чёрными ушами и белым «фартуком» на груди.

— Есть! — коротко тявкнул второй по величине зверь, и с два десятка зверюг стремительно умчалось в сторону битвы.

— Не останавливаемся! Тихо и уверенно просачиваемся сквозь лагерь! Это не наша война! — увещевал я жену.

На нас обратили внимание, но никто не остановил, не окликнул. Так мы и ушли с поля боя.

Но не далеко…

Минута забега — прочь от сражения — и прямо на нас из-за холмов и лесов выскочил большой отряд волчьих всадников. Орки на варгах. Они шли быстро и молча, без криков и улюлюканий. Построение — свиньёй. Прямо над зеленокожими пролетела летучая мышь и унеслась в сторону холма со штабом.

А мы с Лалвен оказались в чистом поле против накатывающего на нас вала кавалерии. Ситуация — лучше не придумаешь! Бежать — догонят, растопчут. Стоять — просто сметут.

Я загородил собой Лалвен и достал из кобуры пистолет.

Ноги на ширине плеч. «Целься! Пли!»

Пулю за пулей я отправлял навстречу всадником, выцеливая, не торопясь. Пока расстояние ещё позволяло.

Когда обойма опустела, несколько всадников и варгов упали, смешав ряды.

Я вставил новый магазин и… мимо меня просвистел болт. Орки открыли ответный огонь из самострелов.

Всадники стремительно приближались, и я быстро отстрелял вторую обойму. Навскидку.

Что-то тупое больно толкнуло меня в левый бок. Я не упал только потому, что уткнулся спиной в мою принцессу. Кровь хлынула по штанине, пропитывая одежду. Из левого кармана появился свет.

«Какого?» — только и выругался я, сунул в карман руку и извлёк наружу подарок Срунезы.

Оба камня изменились. Изляпанные в крови они предостерегающе светились красным цветом.

«Напои камень кровью и бросай!» — говорил мне подаривший их гном Метно.

Я же не дурак — бросил!

Рвануло — мама не горюй!

Строй разметало, но несколько всадников продолжали нестись в мою сторону.

Прилетело и мне — осколок пробил правое плечо. Пистолет выпал из руки.

Илистри была где-то рядом, ибо зеленоватое свечение уже охватило рану на моём раненом боку — Лалка взывала и исцеляла! Так что про медиков я почти не соврал.

«Не успею! — как-то даже отстранённо, хоть и с толикой досады подумал я. — Это конец!»

Правая рука не слушалась, но я всё равно ей кое-как сгрёб с земли ГШ и левой потянулся за последней обоймой.

После устроенного мной «бадабума» атака волчьих всадников утратила эффект скрытности и внезапности, поэтому:

— Гррра-а-а!!! — заорали несущиеся на меня.

Вот он, ближайший ко мне, искривился в диком угаре клича, а его волчара оскалился, готовый расправиться со мной и без седока.

И смерти ласковый оскал.

И трупы на траве.

Я верю, что я убивал

Для мира на земле^[7]

Уже можно было детально рассмотреть лицо приближающегося первым орка. Немолодой, с пучком грязных волос на голове, шрам на левой скуле, бородавка на носу. Топор в руке и варг между ног.

«Нафиг я с Лалкой вам, морды зелёные, сдался! — подумал я. — Шли бы себе лесом»…

И тут вдруг на ближайшего всадника из-за моей спины спикировала целая стая летучих мышей. За момент до контакта крылатые зверьки подёрнулись рябью и превратились в женщину в чёрном платье с холма. Платье ей абсолютно не мешало, будто его и не существовало вовсе.

Женщина смела орка вместе с варгом. Клубок тел покатился по земле. Но вот из него вырвалась стая летучих мышей и метнулась к следующему всаднику. А на земле остались лежать орк с порванным горлом и варг с распоротым брюхом.

«Настоящая русская женщина! — восхитился я. — Коня на скаку остановит!»

Почему-то меня тогда совершенно не смутили эти её пертурбации с летунами. Да и мир явно был не наш… Что бы тут русским делать? Ну хотя бы мне.

Женщина рвала и кромсала врагов одного за другим. Пока, наконец, орочьи всадники не закончились. Ни топоры, ни болты, ни клыки не нанесли ей ран — так показалось мне.

Когда женщина, роковая во всех смыслах, закончила разбираться с зеленокожими, то обратила своё внимание и на нас с принцессой.

— Свои! — на всякий случай сообщил я и поднял руки вверх.

— Снежка-а-а! — снова прокричал командирский девичий голос позади нас.

Но в этот раз в голосе слышалась отнюдь не уверенность, а тревога, едва ли не отчаяние.

Женщина в чёрном вмиг обратилась в нетопыриную стаю и унеслась в сторону холма. Разве что дуновение ветра прошелестело одно лишь слово: «Эбби».

«Я обернулся посмотреть, не обернулась ли она»… Холм штормило. По нему били молнии, каменный и ледяной град, огненный дождь и даже гигантская ступня ударила с неба.

Защитный купол испещрила сеть крупных трещин, а кое-где осколки уже посыпались вниз.

— Уходим! — поторопил я Лалку и скривился от боли.

— Твои раны… — попыталась было возразить жена, но я прервал её:

— Подлечишь на ходу.

— Это невозможно! — тут же ответила дроу.

— Тогда перетерплю! Потом! Сейчас главное — убраться отсюда подальше! Или… как там кинжал?

— Не известно, что случится с тобой, войди ты раненым в портал! — предупредила тёмная эльфийка, даже не потянувшись за волшебным кинжалом.

— Я готов рискнуть!

— А я тобой — нет! — отрезала Лалвен. — Конец разговора!

Мы бежали кое-как, стараясь поспешать и не оглядываться, пока не добрались до леса впереди. И тут, в сени деревьев, Лалвенде заставила меня остановиться. Для оказания помощи.

Звуки сражения с оставленного нами поля боя всё ещё доносились досюда. Стрельба. Взрывы. И не только…

* * *

Последовательница Илистри исцелила мои раны, и теперь мы сидели на берегу лесного озера. Прорезающий пространство и время кинжал всё ещё не работал. До сих пор его лезвие упитано краснело. Как нынче модно говорить в геймерской среде — кулдаун, время отката, а по-русски — восстановления.