— Ай! Не плюйсяу! — обиженно и одновременно удивлённо промурчала она.

— Фиди́ на иг! — не очень удачно Лалвен попробовала повторить одну из дорогоуказующих фраз моего мира.

— Проклятиняу? — Тигра испуганно отпрянула от нашей сети.

— Ага, развязывай нас скорее! Или не знать тебе счастья в личной жизни! — сыронизировал я.

— П-правда? — спросила тигрица, заикаясь. — Счастяу? Это которого же? Неужели вот этого, мяу? — и зверодевушка показала интернациональный жест из кулака одной руки и поступательно-возвратного движения указательного пальца другой лапы.

— Да! — Лалка прямо-таки вся светилась от злорадства. — Именно этого!

Лицо Тигры заострилось и вытянулось, нос захлюпал, а в её глазах отразился необъятный страх, граничащий с паникой.

— Д-да? А как же, мяу? А что же… — она растеряно хлопала ресницами, а глаза увлажнились, вот-вот готовые разродиться потоком слез. — А это проклятие можняу снять?

— Ну конечно! — уверенно соврал я. — Но только тот, кто наложил проклятие. И по доброй воле!

— Снимяу! Скоряу! — потребовала большая полосатая кошка от остроухой тёмной эльфийки, вцепившись когтями в руку пленницы.

Из-под когтей выступили первые алые капли.

— Отставить! — шикнул я. — Я сказал «только по доброй воле»! Иначе не сработает! Или ты делаешь, что мы тебе велим, или прощай-пока твоя звезда! И навсегда. Сечёшь?

Несколько секунд Тигра переваривала полученную информацию, прикидывала и просчитывала варианты в уме. Осмысливала, что она должна посечь или кого покромсать ради своего будущего. На её лице, как в зеркале, отражались все эмоции: отчаяние, надежда, подозрительность, решимость и, наконец, покорность…

— Хорошо, — обречённо вздохнула Тигра, — Что я должна для этого сделать?

— Вот и умница, Тигруня! — похвалил я зверодевушку, за что тут же получил неодобрительный тычок верности от дроу. — А теперь слушай сюда…

* * *

Дважды два — не всегда пять! Шма́ля Ю́мысли, основоположник принципов гномьей теории вероятности

Так уж сложилось, зверолюдки исторически и принципиально не носили одежду. Никогда! Не только потому, что «тряпки» стесняли их движения. Отнюдь! Главная причина состояла в том, что голыми проще соблазнять. Чисто генетически. А привычка подставлять обнажённое тело ветру и солнцу и потребность приковывать к себе взгляды противоположного пола выработались у зверолюдок уже до уровня рефлексов.

И кровь бурлит,

И кровь играет,

Их взгляд мани́т,

И запах ма́нит.

Вот так и вышло, что зверолюдки в миру совокуплялись со всеми подряд. Кроме сильфов и огров — тут уж препятствовали несопоставимые размеры (и дикий нрав — последних). Иногда зверолюдки добирались даже до танитов. Но очень редко. Скорее, как исключение из правил. Ведь с водоплавающими сложнее пересечься и состыковаться. Не любили зверодевушки и рептилоидов. Но здесь всё банально и просто: — кому приятно чувствовать внутри себя хладнокровных? Всё удовольствие портится даже в плюс тридцать с гаком на улице.

Время от времени самцы разных народов подвергались насилию со стороны воинствующих зверолюдок. Но никто и ни разу из пострадавших даже не думал предъявлять претензий по этому поводу. Наоборот, некоторые жертвы заявляли следующее: «Это событие послужило для меня прекрасным уроком!», или «Я бы повторил», или «Они, конечно, грубы, но штырят не по-детски».

А чего? Удобно как: совокупляйся со зверодевками — без обязательств! Такая тебе потом в подоле не принесёт и не скажет: «Вот твоё дитя! Заботься и корми, папаня! Или алименты плати!» А тот факт, что у зверолюдок одни зверята рождаются, и матери без вопросов и скандалов забирают их себе — разве ж минус для любви без обязательств? Сплошные плюсы! Одна платоническая любовь. А романтика… Кажется, она вообще не свойственна этому народу. Где её иногда и можно было найти в таких отношениях — так это если только в головах совокупляющихся самцов. И то — очень вряд ли.

Недовольными оставались только самки всех остальных народов. В миру даже бытовала пословица: «Зверолюдка — враг всех женщин».

* * *

— Принцесса Лалвен снимет с тебя проклятие, когда мы завершим нашу миссию — объединим весь континент против захватчиков! — я подумывал сказать «после окончательной победы над захватчиками», но посчитал это условие уже совсем нечестным по отношению к и так обманутой Тигруне.

Пожалел, короче, людоеда. Людям вообще свойственно проявлять слабость к тем, кто сейчас беззащитен. Даже вопреки здравому смыслу. Лишние неоправданные риски далеко не всегда идут на пользу.

«Да и кто я, вообще, такой, чтобы решать — кому жить, а кому умирать?»

Серия взрывов накрыла позицию нашего недавнего падения. Всё, теперь зверкам сложно будет чем-то поживиться там.

«Да чтоб вы сдохли, дерьмократы нацистские!» — в сердцах выругался я, идя вразрез с предыдущими мыслями о жизни и смерти.

— У-у-у! Наша еда! — тут же взвыла волчица.

— Принцесса, — тут же уточнила на всякий случай тигрица важную, но не вполне очевидную деталь, — ведь для снятиау проклятия выживание остальных членов, мяу, — тут она отчего-то запнулась, едва заметно, буквально на секунду, — не важно? До финиша должняу дойти только ты и яу? — и Тигра плотоядно облизнулась, поглядывая на меня.

Ох, и не понравился же мне этот прищуренный взгляд собеседницы. Он будто раздевал. Медленно. До косточек.

— Э, нет, дорогая потаскуш… побрякушка, так дело не пойдёт! Для моей доброй воли потребуются все в добром здравии: и мой муж — Лалвен дотронулась до моего плеча, чтобы у зверолюдки не осталось иных интерпретаций о том, кто муж принцессы, — и остальные наши спутники. Даже вон этот, — кивок в сторону гнома. — Все: нынешние и будущие.

— Стоп-стоп-стоп! Так не годитсяу! Категорическяу! Из-за какой-то одной глупой смертяу в группе я останусь в пролёте, мяу! Не-не-не! Не согласная я! — насупилась Тигра.

— А ты постарайся! — многообещающе улыбнулась принцесса дроу.

— И не подумаю! Меняу просто на всех не хватит! При опасности буду печься только об остроухой! А остальные пусть на меняу не слишком рассчитывают! Только по мере возможностей, — уверенно отказалась Тигра.

— Не ты здесь диктуешь правила! — прищурилась в ответ Лалвен.

— Дау? Знаешь что, командирша, я тут вдруг вспомнила… Говорят, мяу, если убить заклинателя, то и проклятие тут же рассеетсяу! — выдала новый аргумент большая кошка.

— Враки! — уверенно подключился в разговор я, почувствовав, что ветер подул не в ту сторону, и пора спасать ситуацию.

— И ты готова рискнуть своим счастьем из-за каких-то слухов, пустоязычных тавернских баек? — фыркнула тёмная эльфийка.

— Даже и не зна-а-аю, — заколебалась Тигра. — Пятьдесят на пятьдесяу. Всяко лучше, чем напрасно пытаться спасти всех глупых мяу.

— Хорошо, — легко согласилась Лалвенде, — в первую очередь защищаешь меня и моего мужа, — кивок в мою сторону.

— Мужа? — искренне удивилась зверолюдка. — Чего-то мышонок на принца совсем не мяу. Что у вас, тёмных, изменилось, раз теперь женихаетесь с такяу… безродными? — теперь в её голосе прозвучало сомнение.

— Муж, муж. Ведь говорила уже — чего так удивляешься? И да, я — принцесса! Творю, что хочу! — заявила Лалвен.

— Смотри-ка, мяу, как тебе, видать, сильно в сети захотелось! — поддела мою жену зверолюдка.

— Брак по любви — это не сети! — гордо вскинула подбородок моя дроу.

Я даже возгордился ей. В очередной раз.

— А эти? — и Тигра ткнула пальцем в сеть, спеленавшую меня с женой.

«Остра на язык, скора на расправу, сильна и быстра. Опасный противник!»

«А ещё — хороша собой! И слишком соблазнительна»…