— Я осталась психиатром, — чуть помедлив, ответила Карина Вячеславовна. — Всё так же заведующая отделением, главная в своём корпусе. Но я же встречалась с господином Кречетовым. И он намекнул, что я стану его подчинённой. Психиатрическая больница ведь формально филиал районной больницы, просто расположена отдельно.

Кречетов, судя по всему, уже начал выстраивать свою вертикаль власти, обозначая, кто кому подчиняется. И Карина, привыкшая к относительной самостоятельности, теперь оказывалась в роли подчинённой.

А я всё ещё не определил, что за человек этот Кречетов. Пока что он кажется больно неоднозначным.

— И как вы к этому относитесь? — спросил я.

Понимал, что для неё это будет сложно. Власов давал ей полную власть, и она негласно считалась главврачом своей больницы. С отдельной бухгалтерией и всем прочим.

— Сложно, — призналась она. — Я понимаю, что это логично. Формально психиатрическая больница действительно филиал, и главный врач районной больницы имеет право контролировать мою работу. Сергей, когда был главврачом, меня особо не трогал. Мы практически не пересекались. Но Кречетов, похоже, человек другого склада. Он хочет держать всё под контролем, знать, что происходит в каждом подразделении.

— Это не обязательно плохо, — заметил я. — Контроль может быть и конструктивным, если он направлен на улучшение работы, а не на самоутверждение руководителя.

— Да, вы правы, — согласилась Карина. — Я пока не знаю, каким именно будет Кречетов. Он производит впечатление умного, компетентного человека. Но он также кажется человеком, который любит власть. И я не уверена, что мне будет комфортно работать под его началом.

Она довольно честно говорила о своих переживаниях. Что ещё раз доказывало: она начала мне доверять после всего произошедшего.

И я понимал её. Карина пережила слишком много за последние месяцы. Скандал с арестом мужа, подозрения в её адрес, развод, юридическая неопределённость. Она заслужила спокойствия и стабильности, а не сложности с новым начальством.

— В общем, пока что буду работать дальше, а там посмотрим, — подытожила она.

— Правильно, — поддержал Карину Вячеславовну я. — Я очень рад за вас. Если нужна будет помощь ещё — обращайтесь.

— Взаимно, — отозвалась она. — И спасибо вам ещё раз. Берегите себя!

Мы попрощались, и я отключился. Я и правда был рад за Карину Вячеславовну. Наконец-то она могла вздохнуть спокойно. Относительно, по крайней мере. Сам пока не знал, как будет работаться под руководством Кречетова. Но не проверишь — не узнаешь.

Мы вернулись в поликлинику, и я снова зашёл в отделение профилактики. На этот раз застал там одну Вику, Ирина Петровна куда-то вышла.

— Александр Александрович, вы как раз вовремя! — обрадовалась девушка. — Я всех оповестила о переносе лекции в ФОК. Разместила информацию во всех наших группах в соцсетях, разослала эсэмэс тем, кто оставлял телефоны при записи. Люди, конечно, удивились такой резкой смене локации. Некоторые даже переспросили, не ошибка ли это. Но в целом все отнеслись с пониманием и обещали быть. Один мужчина даже написал, что ФОК ему удобнее, чем поликлиника, потому что ближе к дому.

— Отлично, — новости были хорошие. — А Тейтельбауму сообщили?

— Да, позвонила лично, — подтвердила Вика. — Ему вообще всё равно где читать, сказал, что подойдёт.

— Вика, ты молодец, — похвалил я её. — Спасибо, что так оперативно всё организовала.

В рекордно короткие сроки не только найти помещение, но и оповестить всех о том, что лекция будет там — это здорово.

Девушка смущённо улыбнулась.

— Рада помочь, — ответила она. — Тогда увидимся в ФОКе, в шесть тридцать.

Я попрощался с Викой и направился к себе в кабинет. Пора было начинать свой приём. Да, он у меня тоже никуда не делся, как и комиссии. Работы много, но ничего.

Лена подготовила мне карты, и мы начали. Примерно через час в кабинет вошла женщина лет шестидесяти, явно недовольная чем-то.

— Вы заведующий? — спросила она.

Если диалог начинается с этого вопроса — не приходится ждать ничего хорошего.

— Да, проходите, — кивнул я. — Что случилось?

— У меня ситуация странная, — женщина прошла в кабинет и села на стул для посетителей. — Я записывалась на приём к врачу Остроуховой на сегодня на пять вечера. Я сама из деревни, вот специально приехала. Пришла, а мне на регистратуре говорят, что она уехала на выезд в деревню и приёма сегодня не будет. Вот и пришла к вам… Жаловаться не то чтобы хочется, но ситуация не очень приятная.

Я кивнул. Прекрасно понимал эту женщину. Записать пациентку на приём и уехать, даже не предупредив. Это яркое проявление безответственности. Ещё одна причина наконец увидеть эту Остроухову и серьёзно с ней поговорить. Тем более пока что я исполняющий обязанности заведующего отделением, и она под моим подчинением.

— Я вас приму вместо неё, а с врачом поговорю лично, — сказал женщине я. — Рассказывайте, что вас беспокоит.

У женщины оказалось повышенное давление, и я просто скорректировал ей терапию. Довольная, она ушла.

— Слушай, а ты тоже эту Остроухову в глаза не видела? — спросил я у Лены.

— Не-а, — пожала она плечами. — Вообще иногда кажется, что её не существует.

— Это было бы жутко, — усмехнулся я. — Ладно, давай продолжать приём.

После мы заполнили документы, и я отпустил Лену домой. У той как раз оказались какие-то дела, так что всё складывалось отлично.

И как только она ушла, в кабинет заглянул Шарфиков. В руках у него было два бумажных стаканчика с кофе.

Ну, началось. Я внутренне усмехнулся и откинулся на стуле, приготовившись к спектаклю.

— Сань, я это… — он замер в дверях, словно не мог решиться войти. — Как ты?

— Ужасно, — делано вздохнул я. — Быть заведующим терапией — это так утомительно!

— Да, понимаю, — Стас нерешительно переступил порог и наконец зашёл в кабинет. — У меня тут месяц мой к концу подошёл, и я на приём возвращаюсь.

— Рад за тебя, — кивнул я. — Больше не косячь.

Я посмотрел на его стаканчики с кофе. Шарфиков поймал мой взгляд, и уши его слегка покраснели.

— А, ну это… — он протянул мне один из стаканчиков. — Вот, кофе тебе принёс. В благодарность за это. И за то. Ну и за всё остальное.

В благодарность. Именно так и говорил Бумагин. «Принесёшь ему напиток, мол, в благодарность». Предсказуемо.

— Спасибо, — я взял стаканчик и поставил его на стол. — Мило с твоей стороны.

— Пей, пей, — торопливо сказал Шарфиков. — Пока горячий.

— Сейчас, документы допишу и выпью, — не прикасаясь к стаканчику, спокойно ответил я.

Шарфиков замялся. Стоял столбом посреди кабинета, переминаясь с ноги на ногу. Бросал быстрые нервные взгляды то на стаканчик, то на меня, то на дверь. Актёр из него был ещё хуже, чем заговорщик. Даже слепой заметил бы, что парень что-то скрывает.

— А ты чего стоишь? — поинтересовался я, не отрываясь от монитора. — Садись, раз пришёл. Или тебе куда-то надо?

— Нет-нет, я… — Стас неуклюже плюхнулся на стул. — Просто хотел убедиться, что тебе понравился кофе. Я из автомата взял, там новый сорт какой-то завезли.

Новый сорт. Со снотворным. Просто великолепно.

— Обязательно попробую, — кивнул я. — Щас, минутку.

Я продолжал не спеша печатать, а Шарфиков сидел напротив и потел. Буквально. На лбу у него выступили капли пота, и он постоянно облизывал губы. Нервы у парня были явно ни к чёрту.

Его собственный стаканчик стоял на краю стола. Он то и дело бросал на него быстрые взгляды.

Пауза затянулась. Шарфиков не выдержал тишины первым.

— А Лена ушла уже? — спросил он, хотя прекрасно видел, что в кабинете мы одни.

— Ушла, — подтвердил я. — Отпустил пораньше.

— А-а, — протянул Стас и снова замолчал.

Ещё с полминуты мы сидели в тишине, нарушаемой только стуком моих пальцев по клавиатуре. Шарфиков нервничал всё сильнее. Наконец он машинально потянулся к стаканчику, взял его и сделал большой глоток.