А потом он резко отстранился, и пустота, возникшая между нами, обожгла холодом. Сандрес отступил на шаг, провел ладонью по лицу, будто пытаясь стереть наваждение, и я увидела, как его глаза – еще темные, с расширенными зрачками – медленно обретают осмысленность.

– Нет, – выдохнул он хрипло. – Это… это ерунда какая-то. Это неправильно…

Я нервно перевела дух, все еще не в силах вернуться в реальность.

– Так быть не должно, – продолжил он, и в голосе прорезалась жесткость. – Полагаю, это магический откат от прерванного призыва. Я кое-что читал и слышал о таком, но сам не сталкивался…

Я замерла. А ведь и правда…

Что я делаю?

Я никогда в жизни не позволяла себе целоваться с едва знакомыми парнями…

Да, говоря откровенно, я и не целовалась толком никогда в жизни. И вообще – мне нравился другой парень, Арчи с факультета иллюзий. Высокий, светловолосый, смешливый и очень симпатичный… Да-да! Именно такие парни мне и нравятся – приятные в беседе, с хорошими манерами и аристократической внешностью. Да я сегодня весь вечер мечтала о том, как завтра мы встретимся в столовой! К сожалению, если вы учитесь на разных факультетах, не так много возможностей пересечься… Разве что на коста-бульбе в самом начале и теперь – в столовой. Я уже придумала, как действовать дальше: завтра задену его плечом – будто бы случайно, а потом извинюсь, и возможно, у нас завяжется разговор…

И вот вместо этого я с припухшими от поцелуя губами и пылающими щеками стою в полумраке с рядом с постороним мужчиной… Стыд обжег лицо.

Сандрес, как ни в чем не бывало, вернулся к своему ритуальному кругу, наклонился, и огни под его рукой начали гаснуть один за другим.

– Уходи, – бросил он, не оборачиваясь. – Иначе у нас будут проблемы. Я тут все приберу.

Мне не нужно было повторять дважды.

Я рванула к выходу, на ходу задела плечом дверной косяк и вылетела в коридор. Теперь я уже не кралась – неслась к выходу, не думая об осторожности. Выскочила из здания и бежала, пока легкие не обожгло огнем, и только тогда остановилась, прислонившись к холодной стене общежития.

– Просыпайся, соня! – Синти хорошенечко потрясла меня за плечо.

Я с трудом разлепила глаза и не сразу поняла, что нахожусь в своей комнате, в общежитии, а тормошит меня соседка по комнате.

Да, все именно так: у меня есть соседка по комнате. Хотя вообще-то студенты из благородных семей обычно доплачивают, чтобы получить в свое распоряжение апартаменты на одного – есть в общежитии и такие. Проблема в том, что мне доплачивать нечем.

– Ну что еще? – пробормотала сонно.

Вылезать из кровати совершенно не хотелось.

Это и не удивительно для того, кто вернулся в комнату общежития под утро, а потом еще долго ворочался, вспоминая события ночи, и оттого не в силах уснуть. Уже начинало светать, когда я наконец погрузилась в сон – и вот, пожалуйста, подъем.

– Учеба только-только началась, опаздывать в первые же дни – очень плохая тактика. – В отличие от меня, Синти была бодра и весела. – Пока что мы для преподавателей мы все на одно лицо, но если опоздаешь – тебя точно запомнят.

Я вздохнула. Вообще-то ничего нового она не сказала, все это и мне самой было очевидно. Но очень уж не хотелось вставать. Я бросила взгляд за окно. Дождик, который накрапывал всю ночь, к утру превратился в настоящий ливень, и это тоже не добавляло желания вылезать из теплой кровати.

– Ну да, – Синтия отследила мой взгляд и вздохнула синхронно. – Погода, прямо скажем, не очень. У нашего ректора снова отвратительное настроение.

– Мог бы быть и повеселее, в конце концов, начало учебного года, – буркнула я.

– Ну да, как же, повеселее. Отпуск закончился и впереди сплошные трудовые будни, с чего бы ему быть в хорошем настроении? К тому же я слышала, что настроение ректора (а вместе с ним и погода) портится, в основном, не по рабочим причинам, а по личным.

– Это как? – удивилась я.

– Ну наш ректор – тот еще ловелас. Каждый раз, когда любовная лодка разбивается о камни реальности, он грустит. Ну и портит погоду всей академии.

– В самом деле? – удивилась я.

Конечно, я знала, что наш ректор – сильнейший погодный маг. И именно от того, как настроены тонкие струны его души, зависит, светит ли над академией солнышко или как сейчас, льет дождь. А вот о том, что виной тому его сердечные страдания, услышала впервые.

– Ну надо же! – удивленно покачала головой.

– А ну-ка прекрати заговаривать мне зубы, – строго сказала Синти. – Я, конечно, понимаю, что сплетничать о ректоре куда приятнее, чем собираться на занятия, но боюсь, тебе придется совместить одно с другим.

Я вздохнула, совместить так совместить. И вылезла наконец из-под одеяла.

Но как только направилась умываться в ванную, меня догнал вопрос:

– Кстати, и где ты была сегодня ночью? Неужели на свидании? А мне казалось, вы с Арчи еще не дошли до этого уровня развития отношений.

Я на мгновение застыла как вкопанная.

– С чего ты взяла, что я куда-то ходила?

Я хотела произнести это как ни в чем не бывало, с легкой долей удивления. Но увы, ничего из этого не вышло, получилось лишь весьма неуверенно промямлить.

– С того, что я проснулась ночью и не обнаружила тебя в кровати.

– Ну, может ходила в уборную, – снова проговорила я, впрочем, без особой уверенности.

Вот незадача. Обычно Синти спит так крепко, что ее из пушки не разбудишь.

– Вряд ли, – покачала головой соседка. – Потому что тебя там не было. Разве что ты решила посетить уборную в какой-то чужой комнате.

Мне только и оставалось, что вздохнуть.

– Ладно, не хочешь – не говори. Не очень-то и хотелось знать твои секреты, – пожала плечами она. Но мне показалось, что все-таки обиделась. – Ну не стой столбом, и правда же опоздаем!

Я быстренько умылась, натянула платье, набросила тонкий, зато непромокаемый плащ, и мы вышли из комнаты.

Всю дорогу до учебной башни мы молчали. Молчание это было какое-то напряженное. Но в конце концов, не могла же я сказать Синти, что ходила ночью призывать дух своего прапрадеда. Вообще-то призывать духи тех, кто давно уже покоится с миром, считается, во-первых, невозможным, а во-вторых, просто неприличным. Но поскольку это невозможно, никто и не пытается.

А я вот пытаюсь. Потому что мне очень нужно, просто необходимо перекинуться с предком парой словечек. Слишком уж многое от этого зависит.

Первой парой была сегодня техника безопасности при работе с призывами. Преподаватель, профессор Арелони сообщила, что ее предмет – самый главный из всего курса.

Надо сказать, именно это нам говорили абсолютно все учителя первым делом. Ни один еще не начал первую лекцию с того, чтобы сообщить: мой предмет – ерунда полная, можете не обращать на него внимания.

Так что Арелони была вовсе не оригинальна.

– Техника безопасности – это именно та дисциплина, которая позволит вам сохранить здоровье, рассудок, а то и саму жизнь. Вам предстоит многое узнать о том, как снизить риски при призыве сущностей… Мы будем изучать это целый год, а в конце года вам предстоит экзамен… Но главное правило любого призывника – прежде чем начать даже планировать ритуал, обязательно проверьте, не осталось ли каких-то знаков от предыдущего. Смешение двух призывных ритуалов может иметь непредсказуемые последствия! Ну же, чего вы ждете – записывайте!

Я тяжело вздохнула.

Похоже, я поторопилась воспользоваться вожделенным ритуальным залом. Если бы вовремя получила это напоминание и не возилась бы в темноте, а подсветила магическим огоньком… Впрочем, было бы достаточно просто не идти в ритуальный зал вчера – сегодня-то там уже никого бы не было!

Я вдруг спиной почувствовала чей-то взгляд. Оглянулась – и похолодела. Эйлар Сандрес сидел в конце аудитории и сверлил меня пристальным, жарким взглядом. И от этого взгляда мне стало тяжело дышать, жар прилил к щекам, а сердце застучало часто-часто.