Голем замер, пытаясь двинуться, но магические путы держали его.

- Ну что, скушал? – торжествующе выпалил дядя Эстеш, вылезая из-за перевернутого стола. – Я же говорил! Если кто и справится, так это наша ведьма! Задала она ему перцу! А, Гораций? Что скажешь?

Дед, который до этого момента прятался за массивным креслом, привстал, отряхивая с лацкана сюртука ледяную крошку.

- Мы это… того… – начал он, глядя то на скованного голема, то на меня.

- Разрываем договор, – четко подсказала я.

- Да! – подхватил Гораций, набравшись духу. – Ты… вы… это…

- Сосулька-переросток! – звонко подсказала Алисия, с любопытством разглядывая голема.

- Ага! Вы это, того… уходите! – выпалил наконец дед. – Иначе…

- Иначе эта кочерга окажется у вас в вашем же ледяном… гм… естестве! – угрожающе закончила за него Изабелла, снова занося свое грозное бронзовое оружие.

- Все слышал? – я сделала шаг к голему, все еще сжимающемуся в моих магических оковах. – Уматывай отсюда. Селестина с тобой не пойдет. Договор аннулирован.

Но голем, вместо того чтобы рассыпаться или отступить, лишь склонил голову. Лед в его глазницах вспыхнул ярче.

- Вы ошибаетесь… – его голос глухо скрипел. -Я – всего лишь Посланник.

Он внезапно напрягся. Сковавшие его вихри янтарной магии начали звонко трещать, покрываясь паутиной ледяных трещин.

- Девушка отправится туда, где ей суждено быть сегодня. Воля Зова – сильнее любой магии.

С оглушительным хрустом, словно ломались сотни бокалов, он разорвал мою энергетическую сеть. Осколки заклятья, смешанные с ледяной крошкой, разлетелись по залу.

Голем вознес руку к потолку и от его ног, от самого паркета, с громоподобным треском взметнулись вверх колоссальные ледяные колья. Они росли с невероятной скоростью, сплетаясь и перекрещиваясь, образуя не стену, а целый лес, целый хрустальный собор из льда, мгновенно возведенный вокруг одной лишь Селестины! Створки этой ледяной решетки сошлись над ее головой, полностью отрезав ее от внешнего мира внутри сверкающей, неприступной клетки.

- Тина! – закричала я, бросившись вперед.

Я щелкнула огнивом, швырнув в лед горсть того же алого порошка. Огненная вспышка осветила зал, но, коснувшись идеально чистого, магического льда, лишь беспомощно отскочила, рассыпавшись дождем искр. Чистый, первозданный лед, оказался невосприимчив к моей разрушительной магии. Он просто сиял, холодный и безразличный, отражая в своих гранях мое охваченное ужасом лицо.

Из-за ледяных кольев доносился приглушенный, искаженный голос Селестины:

- Иви! Я не могу… не могу пройти!

- Тина!

Воздух внутри клетки с Селестиной начал мерцать и таять, заполняясь тем же сияющим туманом, что предшествовал появлению портала. Он забирал ее. Прямо здесь, у всех на глазах.

И я была бессильна это остановить.

Мы оказались по разные стороны прозрачной, как слеза, ледяной стены. Я видела, как Селестина прижала ладонь к холодной глади, ее глаза были полны ужаса. Я тоже прижала свою руку, с другой стороны.

- Прощай! – беззвучно прошептали губы Селестины.

- НЕТ! – я в отчаянии стукнула кулаком по льду и резко развернулась к голему, пылающая в огне ярости. – Ну все, ты попал! Сейчас я из тебя лёд для напитков настрогаю!

Я вскинула руки, собирая в ладонях сгусток самой разрушительной магии, какую только знала. Но мощный заряд так и не вырвался.

Внезапно все мое тело сковал пронизывающий до костей озноб, будто меня окунули в ледяную воду. А следом – резкая, жгучая боль, словно под кожу втыкались тысячи ледяных игл, и по всему телу пробежал электрический разряд, вынудив меня согнуться от спазма. На коже, там и тут, начали вспыхивать и пульсировать призрачным голубым неоном странные символы – угловатые, древние, совершенно незнакомые.

- Что ты творишь с Иви?! – завопил отец, бросаясь вперед, но ледяной ветер отбросил его назад. – Она ни в чем не виновата! Наказывай меня, но не ее!

Голем, уже почти растворившийся в тумане, ведущем к порталу, остановился. Он медленно развернулся, его безликий взгляд упал на меня, корчившуюся от боли. Он подошел ко мне, коснулся запястья, там, где пульсировал самый яркий символ.

В тот же миг все тело голема вспыхнуло ответным, яростным голубым сиянием. Он резко отдернул руку и отпрянул, как от ожога.

- Напрасный обман. Вы подсунули пустышку. Вот настоящая невеста Снежного Зова. Она – старшая дочь. Истинная кровь.

- Ерунда! – крякнул дед Гораций, побледнев. – Эвелина – младшая дочь моего сына! Она родилась позже!

И тут разрыдалась Изабелла.

- Нет! О, Боже, нет… – она всхлипывала, закрывая лицо руками. – Это моя вина! Прости Леонард! Я надеялась никто не узнает мою тайну. Когда мы поженились… Ты…ты игнорировал меня неделями. И я… я обратилась к Каделу.

Мачеха судорожно вздохнула, собираясь с духом и выдала:

- Я просила научить, как соблазнить мужа… Как привлечь его внимание… А во время этих… уроков… мы перестарались. Селестина… она дочь Кадела. Не Леонарда.

В зале воцарилась тишина. Отец уставился на свою жену, его лицо стало абсолютно белым, будто вырезанным из мрамора. Потом его взгляд медленно, с невыразимой болью, перешел на меня.

- Иви… – хрипло прошептал он и бросился ко мне.

Но было поздно. От моих ног, с леденящим душу скрежетом взметнулась вторая ледяная стена, еще выше и толще первой, отсекая меня от всех, запирая в отдельной, сияющей холодом клетке.

- Невеста Снежного Зова. Ты отправишься со мной.

Голос голема звучал уже не как приглашение, а как приговор. Я не могла пошевелиться. Моё тело сотрясали судороги, разум затуманивала нарастающая волна леденящего холода, а по коже, как ядовитые цветы, распускались все новые и новые синие символы, сплетаясь в узор.

И в этот самый миг, над всем этим хаосом, послышался звон.

Бам! Бам! БАМ!

Это ворон бился в огромное витражное окно зала. Он делал это с такой силой, что стекло треснуло, потом покрылось паутиной, и наконец – разлетелось вдребезги. В проем ворвался ветер вместе с окровавленной птицей. Одно его крыло безвольно болталось, но Стоун, совершив последнее усилие, вспорхнул и упала на мое плечо, слабо каркнув.

Ледяная клетка вокруг нас взорвалась всплеском чистой, дикой магической энергии, смешанной с ледяным вихрем портала. Водоворот искр, ослепительного сияния и морозного ветра сомкнулся вокруг нас, затягивая в портал.

Тьма. Густая, тягучая. Я провалилась в нее, словно в наполненное битым стеклом болото, и на мгновение перестала существовать.

А потом — резкий, болезненный рывок, и я распахнула глаза, чтобы тут же зажмуриться. В лицо ударил ослепительный, яркий свет. Я поморгала, пытаясь привыкнуть и наконец, смогла разлепить ресницы.

Первое, что я осознала — я сижу на полу. Не на паркете, а на чем-то невероятно твердом, гладком и… сверкающем. Я опустила взгляд. Пол подо мной был выложен мозаикой из тысяч плиток, но это был не камень и не дерево. Это были пластины чистейшего, чуть голубоватого зеркального хрусталя, сращенные так искусно, что швов почти не было видно. Они отражали свет, льющийся сверху, миллионами холодных искр. Я медленно подняла голову.

Мы с вороном находились в зале. Но каком! Роскошный зал с отделкой из белого мрамора, с витиеватой серебристой лепниной. Высокий, сводчатый потолок был покрыт сложнейшей резьбой — ледяные цветы, звёзды, спирали, которые переливались изнутри. Сотни изящных светильников, похожих на застывшие сталактиты, излучали тот самый ослепляющий, бело-голубой свет. Воздух был прохладен и кристально чист, словно свежесть после долгой грозы.

И вокруг меня, полукругом, стояли люди. Они были одеты с такой роскошью, что даже самые чопорные балы Вандермондов показались бы деревенскими танцами. Дамы в причудливых, многослойных платьях из мерцающих тканей. Их волосы были убраны в сложные прически, а в ушах и на шее сверкали драгоценности. Мужчины не отставали от своих спутниц, они были во фраках и камзолах элегантного кроя, из тканей с металлическим отливом. Они с любопытством уставились на меня, беззастенчиво разглядывая, словно на редкое, экзотическое животное, которое неожиданно упало к ним прямо посреди торжественного приема.