Вечером на прошлой неделе, когда он потихоньку, с палочкой в руке, шел по тротуару улицы Эблэ, он вдруг вскрикнул. Перед ним предстала тень Романье в синем бархатном костюме.

Но точно ли то была тень? Тени ничего не носят, а эта несла чемодан на крюке.

— Романье! — вскричал нотариус.

Тень подняла глаза и отвечала грубым и спокойным голосом:

— Ждраштвуйте, господин Л'Амбер.

— Ты говоришь! значит, ты жив.

— Жив, беж шомнения.

— Несчастный!.. Куда-ж. ты девал мой нос?

И при этих словах, он схватил его за ворот и сильно потряс. Овернец вырвался не без труда, и сказал:

— Оштавьте меня! Я не могу защищаться, шорт вожьми! Разве вы не видите, что у меня одна рука? Как вы отняли у меня пеншию, я поштупил в механическое жаведение и ущемил руку между жубчатыми колешами.