– Да хранит тебя бог, мальчик мой! – закричала я, сразу же позабыв свои глупые страхи. – Гэртон, я Нелли! Нелли, твоя няня!

Ребенок отступил на шаг и поднял с земли большой камень.

– Я пришла повидать твоего отца, Гэртон, – добавила я, поняв по его движению, что, если Нелли еще оставалась в его памяти, то ее образ никак не был связан со мною.

Он поднял руку, готовый запустить свой снаряд. Я принялась уговаривать мальчика, но тот все равно бросил камень и попал мне прямо в шляпу. А затем он, запинаясь, вылил на меня целый поток грязной ругани, и неважно, понимал он эти слова или нет, но произнес он их с привычным чувством, и детское личико его исказилось, приняв потрясшее меня злобное выражение. Уверяю вас, меня эта сцена скорее опечалила, чем рассердила. Я готова была расплакаться, но, чтобы утихомирить мальчика, вынула из кармана апельсин и протянула ему. Сперва он колебался, однако потом выхватил у меня апельсин, словно думал, что я собираюсь его подразнить. Я показала ему другой, но держала так, чтобы он не достал.

– Кто научил тебя таким словам, сынок? – спросила я. – Викарий?

– К черту викария! И тебя тоже! Дай мне! – ответил он.

– Расскажи, кто дает тебе уроки, тогда получишь. Кто твой учитель?

– Чертов папаша, – был ответ.

– И чему же он тебя учит? – не отступалась я.

Мальчик прыгнул, чтобы схватить апельсин, но я подняла его выше.

– Так чему он тебя учит?

– Ничему, – ответил он. – На глаза ему не попадаться. Папаша меня терпеть не может за то, что я его ругаю.

– Ах вот как. Значит, ругать его тебя научил черт? – подытожила я.

– Не-ет, – протянул он.

– А кто же тогда?

– Хитклиф.

Я спросила, нравится ли ему Хитклиф.

– Да! – ответил он.

Пытаясь понять, почему ему нравится Хитклиф, я получила лишь такое объяснение:

– Не знаю! Как папаша со мной, так и Хитклиф с ним. Он ругает папашу за то, что папаша ругает меня. И говорит, я могу делать, что хочу.

– Выходит, викарий не учит тебя ни читать, ни писать? – продолжала я.

– Да. Хитклиф сказал мне, что он ему… зубы выбьет и в глотку засунет, если он появится у нас на пороге. Хитклиф так и сделает!

Я вложила апельсин в его руку и попросила передать отцу, что женщина по имени Нелли Дин ждет у садовых ворот, чтобы с ним поговорить. Гэртон отправился по дорожке к дому и вошел внутрь, но вместо Хиндли на крыльце показался Хитклиф; я сразу же повернулась и со всех ног кинулась бежать, и бежала без оглядки, пока не очутилась у указательного столба, и меня все время преследовало чувство, что я повстречалась с нечистой силой. Эта история напрямую не касается влюбленности мисс Изабеллы, разве что она заставила меня утвердиться в намерении пристально следить за событиями и делать все возможное, дабы пресечь губительное влияние Хитклифа на нашу жизнь в поместье. Я даже готова была выдержать дома бурю из-за того, что порчу настроение миссис Линтон.

В следующий визит Хитклифа юная леди кормила во дворе голубей. За последние три дня она ни словом не обмолвилась со своею невесткою, но в то же время перестала капризничать и жаловаться, так что всем нам жилось спокойнее. Я знала, что у Хитклифа не было в обычае без необходимости проявлять любезность по отношению к мисс Линтон. Однако сейчас, стоило ему ее увидеть, как он сразу предусмотрительно окинул взглядом фасад дома. Я стояла у кухонного окна, но отодвинулась, чтобы не быть замеченной. Тогда Хитклиф перешел мощеную дорожку, приблизился к Изабелле и что-то сказал. Казалось, она смутилась и захотела уйти, но он задержал ее, взявши за руку. Она отвернулась. Похоже, он задал какой-то вопрос, на который девушке не хотелось отвечать. Быстро взглянув на дом и решив, что их никто не видит, мерзавец имел наглость обнять Изабеллу.

– Иуда! Предатель! – вскричала я. – Так ты еще, оказывается, и лицемер! Подлый обманщик!

– О ком это ты, Нелли? – послышался рядом голос Кэтрин. Слишком увлекшись наблюдением, я не заметила ее прихода.

– О вашем недостойном приятеле! – ответила я. – Вон о том коварном негодяе. Ага, он нас увидел и идет сюда! Интересно, найдет ли он подходящее объяснение своим ухаживаниям за мисс, после того как уверял вас, что терпеть ее не может.

Миссис Линтон видела, как Изабелла вырвалась и убежала в сад, а через минуту Хитклиф уже открывал нашу дверь. Я не смогла сдержаться и уже почти дала выход своему негодованию, но Кэтрин раздраженно велела мне замолчать и пригрозила, что выгонит меня из кухни, коли я не придержу свой дерзкий язык.

– Послушать тебя – так ты здесь настоящая хозяйка! – воскликнула она. – Пора указать тебе на твое место в доме! Хитклиф, что ты задумал, устроив этот скандал? Разве я не просила тебя оставить в покое Изабеллу? И очень надеюсь, что ты меня послушаешь, если тебе не надоело здесь бывать и ты не хочешь, чтобы Линтон закрыл перед тобой на замок все двери!

– Пусть только попробует! – ответил злодей. (Как же я его тогда ненавидела!) – Дай бог, чтобы Линтон не утратил свою покорность и терпеливость! С каждым днем мне все сильнее хочется отправить его на не- беса!

– Замолчи! – сказала Кэтрин, прикрыв дверь из кухни. – Не зли меня. Почему ты пренебрег моей просьбой? Изабелла намеренно попалась тебе на глаза?

– А тебе что за дело? – прорычал он. – Я имею право поцеловать ее, раз уж она не против; а у тебя нет права мне мешать. Я не твой муж, и тебе не пристало меня ревновать.

– Я тебя не ревную, – ответила хозяйка. – Я за тебя волнуюсь. Не хмурь лицо и не сердись на меня! Если любишь Изабеллу, так женись на ней. Но любишь ли ты ее? Скажи правду, Хитклиф. Вот видишь, молчишь! Я уверена, что не любишь.

– А согласится ли мистер Линтон выдать сестру за такого человека? – вмешалась я.

– Мистер Линтон согласится, – решительно ответила Кэтрин.

– Он может не беспокоиться, – сказал Хитклиф. – Мне его согласие не требуется. А что до тебя, Кэтрин, то я желаю кое-что сказать тебе, раз уж зашел такой разговор. Так вот знай: я отдаю себе отчет, с какой дьявольской жестокостью ты ко мне относишься. Слышишь? И если ты пытаешься убедить себя, что я ничего не чувствую, то ты просто глупа; если думаешь, что меня можно успокоить ласковыми словами, то ты совершенная дура; а если считаешь, что я так и буду страдать и не отомщу, то очень скоро я докажу тебе обратное. Покуда же спасибо, что выдала мне секрет своей золовки. Клянусь, я извлеку из него пользу! А ты отойди в сторону.

– Это что-то новенькое! – воскликнула потрясенная миссис Линтон. – Я отношусь к тебе с дьявольской жестокостью, и ты отомстишь? Как же ты собираешься мстить, неблагодарный негодяй? И в чем моя дьявольская жестокость?

– Тебе я не буду мстить, – ответил Хитклиф уже без прежней злобы. – Мой план иной. Когда тиран сокрушает своих рабов, они не восстают против него – они сокрушают тех, кто ниже их. Так что можешь замучить меня до смерти забавы ради, только позволь мне немного поразвлечься в том же духе и, если сумеешь, воздержись от оскорблений. Сровняв с землей мой дворец, не строй для меня ветхую лачугу, самодовольно наслаждаясь собственной благотворительностью. Если бы я поверил, что ты действительно желаешь моего брака с Изабеллой, я бы перерезал себе горло!

– Ах, вот как! Выходит, по-твоему, плохо, что я тебя не ревную, да? – воскликнула Кэтрин. – Что ж, больше не буду предлагать тебе ее в жены. Это так же дурно, как предлагать сатане заблудшую душу. Ты, как и он, находишь блаженство в сеянии зла. Ты это доказал. Эдгар избавился от раздражения, с которым встретил твой приход. Я тоже начала обретать уверенность и спокойствие. А ты, недовольный, что мы пребываем в мире и согласии, похоже, решил посеять меж нами вражду. Если хочешь, поссорься с Эдгаром, Хитклиф, и обмани его сестру. Это будет поистине самым лучшим способом мне отомстить.

Разговор прервался. Миссис Линтон села у огня, раскрасневшаяся и мрачная. Служивший ей дух вышел из повиновения – она не могла ни унять его, ни управлять им. Хитклиф стоял у камина, скрестив на груди руки и предаваясь своим недобрым мыслям. В этом положении я их оставила и пошла искать хозяина, который, должно быть, удивлялся, что задержало Кэтрин внизу.