– А если ты согласишься жить в моем доме, – подчеркнул он, – мы могли бы вечерами быть вместе, чтобы все спланировать, проработать детали и все такое, это было бы идеально.

Патрисия не просто клюнула, она пришла в восторг.

Ей не понравилось предложенное Делукой распределение спален. Она призналась Фрэнку, что ее беспокоит, что он и дальше будет делить супружеское ложе с Мэрилин. Фрэнк, как обычно, бросился ее успокаивать.

– Патриш, – заверял он, – мы с Мэрилин больше ничем не занимаемся. Мы не… черт возьми, не помню, с каких пор. По крайней мере, с тех пор как родился ребенок. Прошло два года!

Почти столько же, сколько они в отношениях. От этой мысли у Патрисии к горлу подступил комок.

– Все это время ты не занимался сексом ни с кем, кроме меня?

– Только ты, – заявил он. – У меня больше ни к кому ничего не осталось. Патриш, я люблю тебя. Ты все, что мне нужно.

Это помогло.

Она сказала родителям, что уезжает, что мистер и миссис Делука пригласили ее пожить с ними какое-то время, пока она не наведет порядок в своей жизни. При желании родители могли заставить ее остаться с ними до ее восемнадцатилетия, но потом она уехала бы навсегда и даже не приходила бы с ними повидаться. Или они могли сохранить благоразумие и отпустить ее сразу, не портить отношений. Все зависит от них.

Фрэнк Коломбо закрыл лицо руками.

– Я больше не знаю, что делать, – беспомощно признался он.

– Фрэнки, сделать мы можем только одно, – сказала жена. Она обняла его понурые плечи и прижалась лицом к его голове.

– Мы должны ее отпустить, Фрэнки.

Фрэнк Коломбо заплакал.

Фрэнк и Мэрилин Делука приехали за Патрисией в своем универсале. В тот момент колоссальная наглость Делуки, скорее всего, достигла непомерных размеров, сопоставимых разве что с невообразимым пособничеством его жены.

Патрисия вышла на подъездную аллею с двумя чемоданами, и Делука открыл багажник, принял их у нее и положил внутрь. Прощаний не было, отец был на работе, а мать в спальне на первом этаже за закрытыми дверями. Патрисия увидела, что Майкл смотрит из-за угла дома, и пошла к нему, но он отвернулся и убежал. Она вскипела, но в глубине души знала, что разрыв с Майклом – это не навсегда.

Когда Патрисия села в машину и они поехали, ей показалось, что мать смотрит из окна вслед, но уверена в этом она не была. Когда универсал Делуки увозил ее из пригородного дома мечты Фрэнка Коломбо на Брэнтвуд-авеню, 55, Патрисия чувствовала себя так, словно ее кошмар остался позади.

На самом деле ее настоящий кошмар еще даже не начинался.

Мэрилин Делука была ниже Патрисии и тоньше. Тоже итальянка – в девичестве Курсио, – темные глаза и черные волосы, как у мужа. Патрисии пришлось признать, что пара они с Фрэнком действительно симпатичная.

В этой необычной ситуации Патрисия особой неловкости не ощущала. Тем более Делука искусно подготовил почву еще до ее приезда.

Даже соседи оказались проинформированы о ней.

– На случай, если заговоришь с кем-нибудь из наших соседей, – сразу проинструктировала ее Мэрилин, – они думают, что мы с Фрэнком приемные родители, потому что у тебя было много проблем дома. Фрэнк сказал всем, что ты на него работала в аптеке и что, когда у тебя возникли проблемы, мы подали в суд, чтобы на время забрать тебя к себе. Эта история тебя устраивает?

– Конечно да, – согласилась Патрисия. Она поразилась тому, что любая ложь Делуки, казалось, неизменно выставляла его в выгодном свете. Соседи, скорее всего, считали его мистером Хороший Малый 1974 года.

Отношения Мэрилин Делука с Патрисией были отрешенными, почти безличными. Ни дружелюбия, ни враждебности, Патрисию она, казалось, воспринимала с мыслью: «И это пройдет». И никак не пыталась, во всяком случае открыто, повлиять на отношение детей к новому члену семьи.

Действительно, Патрисия наконец с досадой признала существование пятерых молодых Делука. Старшая, Лори, примерно ровесница Майкла, на грани подросткового возраста, относилась к Патрисии почти так же, как и Мэрилин: с некоторой неопределенной нейтральностью, возможно, следуя примеру матери.

Следующим был единственный сын Делуки, тоже Фрэнк, которого родители и сестра звали «Фрэнки», точно так же, как Мэри Коломбо ласково называла отца Патрисии. И вполне предсказуемо, Фрэнки тотчас влюбился в Патрисию и, всегда и везде, где только мог, робко терся рядом с ней.

Сдержанней всех была вторая по старшинству дочь Мэри Бет. Она словно чувствовала в Патрисии нечто нежелательное для семьи. Прямо она никогда ничего не высказывала, но руководствовалась лишь неким ощущением, которого не хватало братьям и сестрам. Возможно, это было не более чем детской интуицией. Как бы то ни было, Мэри Бет инстинктивно не любила Патрисию Коломбо.

Джули – дошкольница со своим маленьким мирком, сильно отстающая от двух сестер школьного возраста и намного опережавшая младшую сестру-малышку Крисси. На жизнь Джули присутствие Патрисии в доме, похоже, совсем не повлияло, и она мало обращала внимания «на работавшую на папу девушку», собиравшуюся какое-то время с ними пожить.

Крисси, самая младшая, была маминой маленькой дочуркой, и этому не могла помешать даже ядерная война, не говоря уже о Патрисии Коломбо.

Просто одна большая счастливая семья, в которую папа Фрэнк мог вернуться после очередного тяжелого дня в «Уолгрин».

Обвинение в совершении уголовного преступления против Патрисии никогда не выдвигали. В официальном протоколе сказано, что 22 мая 1974 года по ее делу вынесли решение nolle pro[7]. Она думала, что ей назначили испытательный срок на год. Так ей сказали родители, когда в тот день все вышли из суда. К тому времени Фрэнк Коломбо, разумеется, оплатил все мошеннические покупки и произвел необходимое возмещение убытков по поддельным чекам. Итак, Патрисия, хотя сама явно считала, что находится под каким-то условным или ограничительным обязательством перед судом, в действительности была свободна и чиста.

Делука начал работать над своим грандиозным планом по запуску стремительной модельной карьеры Патрисии. Эгоизм, непомерное тщеславие, казалось, руководившее каждым его шагом, очевидно, убедили его, что кроме нескольких снимков Патрисии – в нижнем белье и без такового – и отпечатанной визитки ничего больше не потребуется. Ему никогда не приходила в голову необходимость обучения Патрисии работе модели, он не думал и о таких вещах, как умение позировать, сдержанность и темперамент, обаяние, осанка, харизма, не говоря уже о стиле или изысканности, моде или форме. Он предполагал, что фотографии его обнаженной или полуобнаженной Патриш сразу принесут выгодные предложения.

Однако Фрэнк Делука отнюдь не был глупцом. Слушая Мэрилин, Патрисия вскоре узнала гораздо больше о его биографии. Семья Делука, как и Коломбо, происходила из чикагского нижнего Вест-Сайда. Одно время, когда Фрэнк учился в начальной школе, его семья жила на Саут-Олбани-стрит, 608, всего в четырех милях от Вест-Огайо-стрит, 1803, адреса семейства Коломбо. Отец, тоже Фрэнк, был водителем грузовика. Подобно другим живущим в центре города семьям, они двинулись на запад, уходя от вторжения этнических групп, с которыми они не хотели интегрироваться.

Делука решили двинуться на северо-запад до Килборн-авеню у Кельвин-Парк. Живя там, Фрэнк ходил в старшую школу Остин, в то время считавшуюся одной из лучших школ города. Она находилась практически в пригороде, всего в пяти кварталах от того места, где начинался богатый Оук-Парк. Делука учился средне, спортом занимался время от времени, никаких запоминающихся академических или спортивных достижений у него не было. Он окончил учебу в июне 1956 года, в том же месяце, когда родилась Патрисия.