Препозиту как министру двора принадлежал надзор за служащими при дворе и он мог влиять на замещение придворных должностей, например, Михаил Пафлагон занял должность при дворе Романа III, благодаря содействию своего брата, препозита Иоанна. Но в чем заключались обязанности препозита, какова была власть его над служащими при дворе и кто из придворных в частности был ему подчинен, — указаний не имеем. Протовестиарий исполнял обязанности обер–церемониймейстера во время высочайших выходов; при производстве в чины, имевшем место на этих выходах, он должен был подойти к императору, узнать, в какой чин ему угодно произвести того или другого, и затем объявить это во всеуслышание. Историк, рассказывая о высочайшем выходе Вотаниата в неделю Ваий 1078 г., замечает, что произведена была в следующие чины такая масса лиц, что протовестиарий не в состоянии был получать от царя и выкликивать имена, был ими засыпан, ежеминутно подходил к царю для узнавания его воли и опять уходил или даже, стоя на одном месте, спешил провозгласить удостоенных, одного вслед за другим, и понес такой труд, что голос у него отнялся.[1321]

Из других придворных должностей упоминаются следующие: про–тостратор (обер–шталмейстер) — на эту должность при Мономахе был назначен Роман Склир,[1322] при Романе Диогене Мануил Комнин (потом сделанный главнокомандующим войск),[1323] при Парапинаке Константин, младший сын кесаря Иоанна Дуки;[1324] паракимомен (первый постельничий), которому принадлежало начальство над служащими в царской опочивальне (koitcqv) и в ведении которого были китониты (спальники) — должность паракимомена при Константине VIII исполнял евнух Николай (бывший вместе с тем доместиком схол),[1325] при Мономахе евнух Николай (тоже занимавший должность доместика схол);[1326] артоклин (хлебодар), наблюдавший за царской трапезой, распределявший места за столом и пр., — должность эту занимал Константин, кандидат на руку Зои, отравленный ревнивой женой;[1327] apxcov тои яаубёои — должность, которую занимал Михаил Пафлагон и которая состояла в том, что он прислуживал императору, когда тот лежал в постели;[1328] манглавиты,[1329] иначе называемые рав–духами или равдофорами (жезлоносцами), игравшие роль жандармов и во время императорских выходов расчищавшие дорогу от толпы, — в манглавиты был возведен Михаилом Пафлагоном, в награду за подвиги в Сицилии, Гаральд Гардрад,[1330] упоминается еще манглавит Василий.[1331]

При дворе[1332] сосредоточено было и центральное управление. Центральными учреждениями были так называемые секреты, т. е. приказы, в которых работали состоявшие на жалованьи секретари или нотарии,[1333] занимавшие места более или менее важные и по степени важности различно оплачиваемые. В числе их были: малые нотарии, диаллакты, меситы, мистографы, фесмографы, царские нотарии, хартуларии, протонотарии;[1334] с низших мест они выдвигались на высшие по выслуге лет или с помощью других средств. В одном из таких секретов служил в молодости Пселл, горько жаловавшийся на обилие труда, скупость в поощрениях и интриги между чиновниками. Служба в секретах, по его словам, не лучше огня геенского; усердия и уменья надо много, а в возмездие обходят, сердятся и грозят; сослуживцы наперерыв стараются превзойти друг друга, один указывает на старшинство свое по службе, другой старается отличиться беглостью письма или познаниями, третий пускает в ход сплетни и наушничество перед начальством — соревнование и вражда царят невообразимые.[1335] В разных секретах ведались дела по разным отраслям управления, во главе их стояли особые лица.

Одним из важнейших секретов был секрет протоасикрита. Это была собственная его величества канцелярия, где сосредоточивалось делопроизводство по делам, поступавшим на высочайшее усмотрение. В этом секрете, составлявшем весьма обширное ведомство, можно было найти замечательных каллиграфов и скорописцев, изготовлявших хрисовулы и записывавших указы под диктовку императоров. Для того, чтобы вести это, по–видимому, незамысловатое дело, иногда требовалась большая сноровка, потому что императоры, диктуя, не обращали внимания, поспевает ли скорописец записывать, или нет. О Константине VIII известно, что он диктовал так быстро, что ни один скорописец не мог записать его слов, и у секретарей была поэтому применена стенографическая система, они отмечали мысли и слова императора с помощью разного рода значков.[1336] Когда император отправлялся в поход, за ним двигалась и его канцелярия, без сомнения, не в полном составе. Письмо Пселла, адресованное нотариям, сопровождавшим Комнина в походе, дает понятие о тех разнообразных предметах, которые поступали в их ведение, а следовательно, и в ведение всего секрета, из которого нотарии были откомандированы: главный нотарий (корисраюд) разбирал загадочные письмена, написанные по системе значков, делал поправки, обрабатывал стиль и передавал другому, который переписывал набело; один нотарий писал о войне и вооружении войска, другой о гарнизонах в сторожевых пунктах и обмене посольствами, третий рассматривал дела о несправедливостях областных правителей, четвертый, самый ловкий и бойкий, писал насчет податей и рассылал указы сборщикам.[1337] Нотарии царского секрета, отправлявшиеся вместе с императором в поход, были, надо полагать, главнейшие чиновники отделений секрета или даже управляющие секретом и его отделениями. Так, во время последнего похода Романа Диогена против турок принимали участие в походе:[1338] протоасикрит (начальник секрета), либеллисий (ведавший царскими грамотами — НреМд)[1339] и о ётй tcqv бег) — oecov (ведавший прошениями на высочайшее имя и жалобами на должностных лиц). Мы знаем, что должность чиновника прошений исполнял некто Лев, человек замечательного ума и познаний, погибший во время похода, имена протоасикрита и либеллисия неизвестны.[1340] Из лиц, проходивших эти должности в другое время (до Романа Диогена и после него) известны протоасикриты: Епифаний Филарет, современник Пселла,[1341] и сам Пселл;[1342] ог ёт да бЕГ|оеюу: Иоанн при Мономахе,[1343] Лев, митрополит Патр,[1344] Николай, современник Епифания Филарета, замешанный в какой–то заговор и за это наказанный конфискацией имущества, которое было отдано Епифанию.[1345] Либеллисия не знаем по имени ни одного.

К числу сановников центрального ведомства принадлежал хранитель каниклия (о ёт тои ксткШои), наблюдавший за чернильницей с пурпурными чернилами и подносивший ее императору, когда требовалось подписывать бумаги. Едва ли этому сановнику нужен был особый секрет;[1346] сам он, вероятно, входил в состав секрета, которым заведовал протоасикрит. При Мономахе хранителем каниклия был Василий.[1347]