В заключение обзора составных частей византийской армии приведем описание триумфа, в котором по принятому обычаю участвовали войска всех родов, бывшие в деле, притом в порядке, по возможности воспроизводившем боевой строй. В ряду византийских церемоний триумфы занимали далеко не последнее место. Приготовления к ним делались ранее, чем выиграна была битва, победные венки (άριστείοι στέφανοι) заготовлялись перед отправлением в поход.[2256] Победа, подчас даже сомнительного свойства, праздновалась триумфом. Роман III въехал в Антиохию (после неудачного дела с арабами) с пышностью, напоминавшей скорее театральное представление;[2257] после победы над болгарами Михаил Пафлагон блистательно отпраздновал подвиги конницы и пехоты и торжественно въехал в столицу, в сопровождении значительнейших пленников;[2258] при Мономахе были триумфы по поводу победы над Маниаком, Торником и над россами;[2259] при Исааке Комнине — по поводу победы над печенегами.[2260] Триумф, устроенный после победы над Маниаком, историк описывает следующим образом. Прежде чем войско возвратилось, послана была к императору голова тирана. Как бы освободившись от какой тяжести, император вздохнул свободно, возблагодарил Бога, а голову повесил на возвышенном месте в Великом театре, дабы все издали могли ее видеть. Когда затем возвратилось войско, причем многие воины были украшены венками доблести, и остановилось перед городом, неподалеку от стен, император признал нужным, чтобы был устроен триумф (θρίαμβος έπί τοις τροπαίοις (триумф по случаю трофея)). Торжественное шествие расположено было сообразно с порядком, соблюдавшимся в лагере и в боях. Впереди шел скученно и в беспорядке легковооруженный строй (τό ψιλόν), с щитами, луками и копьями, за ним следовали всадники, одетые в броню с тяжелым вооружением, возбуждавшие страх как своим видом, так и боевым порядком. Далее войско тирана, без всякого строя, в дурной одежде, восседавшее на ослах, с лицом, обращенным к хвосту; за этим войском совершала свой вторичный въезд голова тирана, а за нею кое-что из его одеяния. Потом некоторые меченосцы и равдухи, равно и носящие секиры на правом плече, великое их множество предшествовало главнокомандующему войск, а за всеми ими сам главнокомандующий, выдававшийся как своей лошадью, так и облачением, за ним же вся свита телохранителей. В то время как шествие двигалось в таком порядке, император во всем блеске восседал на балконе башни в Халке (Χάλκης Φυλακής), находящейся при Божьем храме, построенном великим царем Иоанном (Цимисхием), преемником Никифора Фоки. По обеим сторонам его сидели царицы и смотрели на триумф. По окончании торжества венценосец (император), сопутствуемый хвалебными славословиями, удалился во дворец.

Со стороны судебной организации XI век представляет продолжение порядков, господствовавших в предшествующее время, при императорах Македонской династии и ранее; лишь в немногих частных пунктах заметны особенности и нововведения. В источниках отличаются суды духовные и светские (εκκλησιαστικά — κοσμικά κριτήρια, δικαστήρια), светские распадаются на гражданские и военные (πολιτικά — στρατιωτικά κριτήρια) и гражданские в частности на столичные и областные (πολιτικά, θεματικά); на вершине всего стоит императорский суд (τό αύτοκρατορικόν δικαστήριον, τό βήμα τής βασιλείας).

Император, как источник закона и правды, был верховный судья в государстве. Его судилище, по характеру и составу членов, было, собственно говоря, высочайшим выходом (внутренним), на котором находило себе выражение одно из проявлений императорской власти. На заседаниях (σελέντιον) этого судилища присутствовали собиравшиеся по императорскому приглашению отборнейшие сенаторы и сановники. В Πείρα перечислены следующие: друнгарий, эпарх, квестор, протоасикрит, хранитель каниклия, магистр, вест, патриции, протоспафарии, экзактор и столичные судьи. Но, понятно, в Πείρα не названы некоторые чины (например, протопроедр, вестарх) и должности (например, ό έπϊ των κρίσεων (начальник судов)), которые установлены в XI в., после того как записан этот юридический памятник. Заседания проходили под председательством императора, в отсутствие же императора председательствовал сначала эпарх, потом друнгарий виглы. Друнгарий виглы, уже в Πείρα выступающий на передний план,[2261] в XI в., по-видимому, вполне занял место эпарха, как председатель верховного суда в отсутствие императора.[2262] В тех случаях, когда император не присутствовал на заседании, решение суда представлялось ему на утверждение.[2263]

В верховном императорском суде разбирались дела, имевшие особенно важное, государственное значение, и дела о преступлениях высших должностных лиц. Поэтому, например, в нем рассматривались дела о заговорах при Константине Мономахе,[2264] и Роман Диоген за свой замысел был судим первейшими членами синклита, под председательством императрицы Евдокии.[2265] Кроме того, в верховный суд поступало множество дел по реляциям, апелляциям и суппликациям. С реляциями (αναφορά, ύπόμνησις) обращались чиновники, спрашивавшие императорского решения (λύσις) в сомнительных случаях. Несмотря на то, что по судебным делам реляции были воспрещены законом, они тем не менее практиковались весьма часто,[2266] и императоры давали λύσις или сами лично, или поручали дать кому-нибудь другому. Апелляция (έκχλητος) дозволялась во всех случаях и на решения как светских, так и духовных судей, исключая такие случаи, которые раз и навсегда были подчинены известным инстанциям окончательно. Через суппликацию (δέησις) каждый подданный мог,[2267] минуя обычные суды, перенести свое дело на решение императора, и хотя в этой области закон налагал такое же ограничение, как и относительно реляций, судья уполномочивался даже не обращать внимания[2268] на императорское определение (όριστής), однако же, само собой разумеется, такое идеальное полномочие не могло устоять против императорского всевластия и прошения на высочайшее имя подавались во множестве. Для принятия этих прошений и заведования ими существовало целое учреждение с министром во главе (ό έπί τών δεήσεων).[2269] Прошениям, если только они принимались и проситель не был отсылаем к соответствующему ординарному суду, давалось двоякое направление: а) решение полагалось лично императором или верховным императорским судом, в последней инстанции, б) дело передавалось на рассмотрение одному или многим чиновникам по императорскому указанию (πρόσταξις, αντιγραφή βασιλική) и решалось ими, с правом апелляции на решение к верховному суду или к императору. Дать то или другое направление прошению зависело от императора и обусловливалось большей или меньшей склонностью его к судебным делам. Такой император, как Константин Дука, который был охочь до судов,[2270] любил заниматься судопроизводством и других поощрял,[2271] содействовал тому, что верховный суд был завален суппликациями; но императоры, не питавшие подобной слабости, без сожаления уполномочивали других разбирать дела. Еще император Юстиниан специально для этой цели назначил 12 императорских судей (θείοι δικασταί), которые имели свое пребывание в столице и получали определенное жалованье; обыкновенно одному или нескольким из них давалось императором поручение разобрать то или другое дело. Эти судьи продолжали существовать и при преемниках Юстиниана, имея свои камеры (κελλία) на константинопольском ипподроме.[2272] В XI в. они стали называться судьями вила на ипподроме (κριταί τοΰ βήλου καί έπί τοΰ ίπποδρόμου).[2273] Им обыкновенно и давались императорами поручения разобрать дело. Впрочем, императоры не стеснялись этой комиссией судей, давали также поручения и разным другим чиновникам.[2274]