О продолжительности службы низших должностных лиц мы не имеем определенных указаний. Вероятно, они оставались на местах, пока какая–нибудь оплошность, упущение по службе[1296] и т. п. не навлекали гнев начальника, или пока они не дослуживались до высших должностей, относительно которых срок службы был установлен обычаем. Обычай состоял в том, что при смене императоров происходила смена в составе высших должностных лиц, как гражданского, так и военного ведомств.[1297]

Этот обычай, без сомнения, находился в связи, с одной стороны, с постоянными у византийцев династическими переворотами, под влиянием которых преемник изменял политику своего предшественника, наглядно об этом заявляя (иногда далее и не простираясь) сменой наличного состава управления, с другой — с необходимостью для вновь вступившего на престол императора раздать своим приверженцам и членам сената милости. Так как милости состояли не только в подарках деньгами и недвижимостями, но также в чинах и должностях, и так как должность можно было отдать только тогда, когда она оказывалась праздной, то отсюда и выработалась практика в указанном смысле. Существование этой практики предполагает существование принципа, по которому действие императорской власти имеет силу лишь до тех пор, пока лицо, от которого проистекло действие, обладает властью; чтобы оно имело силу на дальнейшее время, нужно подтверждение нового лица, вступившего во власть. Принцип имел полное приложение в вопросе о назначении должностных лиц. Поэтому правители областей, узнав о вступлении на престол нового государя, отправлялись обыкновенно в столицу засвидетельствовать свои верноподданнические чувства[1298] и нередко возвращались на прежние места, получив от нового государя утверждение в должностях. Здесь имела место процедура оставления должности и нового назначения на нее. допускавшаяся, понятно, тогда, когда вновь вступивший на престол не имел побуждений и необходимости менять систему управления и правивших лиц. Процедура оказывалась излишней и должностные лица, помимо ее, оставались на местах в тех случаях, когда вступивший на престол император формально царствовал еще ранее. Мы видим, например, что областные правители, назначенные императором Василием II, при Константине VIII остались на своих местах.[1299] Точно так же и Феодора, вступив на престол в 1055 г., многих оставила на местах, заявив при этом, что на престоле никакой перемены не произошло, так как она прежде еще имела императорскую власть.[1300] Из других императоров нашего периода историк указывает на Михаила Пафлагона и Константина Мономаха как на таких, которые не произвели перемен в составе управления,[1301] очевидно, потому что царская власть того и другого проистекала от власти Зои, а власть Зои и прежде действовала. О Стратиотике известно, что к нему являлись правители фем и ушли утвержденные в прежних должностях.[1302] Затем при всех остальных переменах на троне происходила смена должностных лиц. Особенно рельефно она выражалась при насильственных переворотах: смена произведена была Зоей и Феодорой после низвержения Калафата,[1303] новые должностные лица назначены после низвержения Стратиотика[1304] и Парапинака.[1305]

Из византийских должностей одни имеют отношение к придворной службе, другие — к центральному управлению, третьи — к областному.

Придворные должности поручались лицам, состоявшим в услужении у императоров, носившим общее название 0аАацг|лто1 Kai KaTEUvaonpeg (камердинеры и постельничие). Это были люди, взятые большей частью из несвободного состояния и евнухи; а так как закон дозволял набирать евнухов из варваров,[1306] то между императорскими прислужниками очень часто и попадались варвары, не умевшие правильно говорить по–гречески. Личные царские слуги, вследствие близости к особе императоров, заручались их доверием и возвышались, получали не только придворные, но и чисто государственные должности, их мы видим первыми министрами, им нередко вверялось командование войсками, они исправляли обязанности послов и т. д. Отсюда происходит, что в византийской истории часто выступают на сцену евнухи и лица варварского происхождения. Императоры, пользуясь для государственных целей их услугами, руководствовались тем соображением, что на преданность их можно вполне рассчитывать, не опасаясь каких–нибудь замыслов с их стороны, так как эти люди не были связаны тесными узами с населением Империи и в большинстве случаев не пользовались народным уважением.[1307] Действительно, это были самые ревностные приверженцы династии. Недаром Константин VIII выдвигал своих слуг–евнухов на сцену.[1308] Никто усерднее их не действовал в пользу его дочерей Зои и Феодоры.[1309] Династия Дук тоже имела преданных слуг в лице евнухов, и важнейшие дела, вроде замужества Евдокии с Диогеном, устраивались при их посредстве.[1310]

Во главе придворного ведомства стояли препозит и протовестиарий, первый соответствовал старинному praepositus sacri cubiculi (министру двора), последний, судя по названию, стоит в соотношении с прежним comes sacrae vestis, одним из подчиненных препозиту чиновников, заведовавшим императорским гардеробом; разница протовестиария нашего периода от прежнего «графа священной одежды» та, что он исправляет обязанности обер–церемониймейстера и по своему положению уравнивается с препозитом до такой степени, что современники представляли обе эти должности нераздельно одну от другой. Так, Симеон Новый Богослов, рассуждая о высоте учительского звания и, в частности, о значении настоятеля монастыря (учителя монахов), заимствует сравнение из придворной сферы и замечает, что никого из лиц, неизвестных императору и всем придворным, не призовут и не скажут: будь препозитом и протовестиарием императора.[1311] Несмотря на всю неточность выражений автора, ясно, что, по его представлению, препозит и прото–вестиарий были чем–то тождественным, обе должности совмещались в одном лице, самом близком к императору и относительно остальных придворных занимавшем такое же положение, какое занимал настоятель монастыря относительно монастырской братии. Как ни сходно было значение этих двух должностей, однако же отождествлять их невозможно ввиду того, что одновременно одно лицо носило звание препозита, другое — протовестиария. Из лиц, носивших в наш период первое звание, известны: при Романе III евнух Иоанн Орфанотроф,[1312] при Михаиле Пафлагоне евнух Василий Педиадит (который был отправлен с войском в Сицилию вместе со Стефаном Калафатом), [1313] при Мономахе евнух Константин, отправленный с войском против печенегов.[1314] Из протовес–тиариев известны: при Константине VIII евнух Никифор,[1315] при Михаиле Пафлагоне брат царя, евнух Георгий,[1316] при Мономахе и Исааке Комнине Константин Лихуд,[1317] при Романе Диогене Василий Малесис,[1318] при Парапинаке Андроник, старший сын кесаря Иоанна Дуки,[1319] при Вотаниате евнух Иоанн, ходивший с войском против Никифора Мелиссина.[1320] Таким образом, оказывается, что эти должности не совмещались, например, при Пафлагоне одну исправлял Педиадит, другую Георгий Пафлагонянин, при Мономахе одну Константин–евнух, другую — Лихуд.