Наличие какого-то социального класса, определяемого через отсутствие личной и коллективной собственности, столь же постыдно, как и рабство.

Человеческая душа нуждается в наказании и в оказании чести.

Всякий человек, которого <совершенное им> преступление поставило вне блага, нуждается в восстановлении во благе посредством скорби. Скорбь должно наносить с целью подвести душу к свободному признанию того факта, что она причинена справедливо. Это восстановление во благе есть наказание. Всякий невиновный человек или тот, кто уже завершил искупление, нуждается в том, чтобы достоинство честного человека признавалось за ним в мере, равной достоинству всякого другого.

Человеческая душа нуждается в дисциплинированном участии в решении общих задач, касающихся общественной пользы, и в личной инициативе в рамках этого участия.

Человеческая душа нуждается в безопасности и в риске. Страх насилия, голода или всякого другого крайнего зла есть болезнь души. Скука, вызванная отсутствием всякого риска, также является болезнью души.

Более всего человеческая душа нуждается в укоренении во многих естественных средах и через них в общении с мирозданием.

Родина, среды, определяемые языком, культурой, историческим прошлым, профессией, местностью, – все это примеры естественных сред.

Преступным является все то, что имеет целью лишить человека корней или препятствовать его укоренению.

Критерий, позволяющий узнать, что где-то человеческие потребности удовлетворяются, – это расширение братства, радости, красоты и счастья. Где царят разобщенность, печаль и некрасота, там есть лишения, которые следует восполнить.

Первое условие того, чтобы эта Декларация на практике оказала вдохновляющее воздействие на жизнь страны: она должна быть принята народом именно с таким намерением.

Второе условие: всякий, кто осуществляет или желает осуществлять власть любого рода – политическую, административную, судебную, экономическую, техническую, духовную или иную, – должен давать обещание принять ее в качестве практического правила своего поведения.

При этом равный и всеобщий характер обязанности несколько варьируется в зависимости от видов ответственности, которые включает в себя та или иная отрасль власти. Поэтому к формуле обещания нужно добавлять: «…уделяя специальное внимание потребностям зависящих от меня людей».

Нарушение такого обещания словом или делом в принципе всегда должно быть наказуемо. Но появление институций и нравов, позволяющих за него наказывать в большинстве случаев, потребует смены нескольких поколений.

Согласие с этой Декларацией предполагает постоянный труд, направленный на то, чтобы эти институции и нравы возникли как возможно скорее.

Введение в Декларацию обязанностей по отношению к человеку[32]

Понятие обязанности первично по отношению к понятию права. Понятие права подчинено понятию обязанности и связано с ним. Любое право действенно не само по себе, но только в силу обязанности, которой оно соответствует; практическое исполнение права исходит не от того, кто им обладает, но от других людей, которые признают себя обязанными чем-либо перед ним. Обязанность действенна с того момента, когда человек ее признает. Однако если какая-то обязанность не будет признана никем, она не потеряет ничего от полноты своего содержания. Право же, если оно никем не признается, не является чем-то существенным[33].

Это не означает, что люди имеют, с одной стороны, права, с другой – обязанности. Эти слова выражают всего лишь различия в точке зрения. Отношение между ними – это отношение между объектом и субъектом. Отдельный человек, рассматриваемый сам в себе, имеет только обязанности, среди которых находится некоторое число обязанностей по отношению к самому себе. Другие, если рассматривать их с его точки зрения, имеют только права. Он, в свою очередь, имеет права, когда рассматривается с точки зрения других, признающих определенные обязанности перед ним. Если бы какой-то человек был единственным обитателем вселенной, у него не было бы ни единого права, но были бы обязанности.

Понятие права, имея объективный характер, неотделимо от понятий существования и реальности. Оно появляется, когда обязанность нисходит в область фактов; следовательно, оно заключает в себе в определенной мере рассмотрение фактических состояний и частных ситуаций. Только обязанность может быть безусловной. Она находится в области, которая выше всяческих условий, ибо это область выше земного мира[34].

Люди 1789 года[35] не признавали эту область реально существующей. Они признавали лишь область человеческого. Поэтому и начали с понятия права. В то же время они пожелали выдвинуть абсолютные принципы. Это противоречие повлекло их к путанице языка и идей, многое из которой сохраняется и в сегодняшней социально-политической путанице[36]. Область вечного, всеобщего и безусловного отличается от области фактических условий, и к ней принадлежат иные понятия, связанные с самой таинственной частью человеческой души.

Обязанность связывает между собой только человеческие существа. Не существует обязанностей для коллективов как таковых. Но они существуют для всех человеческих существ, составляющих некую коллективную общность, служащих ей, управляющих ею, представляющих ее в той части их жизни, которая связана с коллективом, так же как и в той части, которая остается независимой от него.

Все человеческие существа связаны одними и теми же обязанностями, хотя этим обязанностям соответствуют различные поступки, смотря по ситуациям. Любой человек, кем бы он ни был, в каких бы то ни было обстоятельствах, не может устраниться от них, не совершив тем самым преступления, – исключая случаи, когда две реальные обязанности в фактическом исполнении оказываются несовместимы и человек бывает вынужден оставить одну из них без исполнения.

Степень несовершенства того или иного общественного строя измеряется количеством ситуаций подобного рода, которые заключает в себе этот строй.

Но даже и в этом случае имеет место преступление, если обязанность, которую пришлось оставить без исполнения, не только не исполняется на деле, но еще и отрицается.

Объектом обязанности в области человеческих дел всегда является человеческое существо как таковое. Мы несем обязанность по отношению ко всякому человеческому существу на основании лишь того факта, что оно является человеческим существом, не примешивая к этому никакого другого условия, и даже в том случае, если само это человеческое существо ни одной из таких обязанностей не признает.

Эта обязанность не основывается ни на какой-либо фактической ситуации, ни на законодательстве, ни на обычаях, ни на социальной структуре, ни на отношениях силы, ни на наследии прошлого, ни на предполагаемых исторических перспективах. Ибо никакая фактическая ситуация не может породить обязанность.

Эта обязанность не основывается ни на каком соглашении. Ибо все соглашения изменяемы по воле договаривающихся, тогда как в обязанности никакое изменение воли людей ничего изменить не может.

Эта обязанность вечна. Она отвечает вечному предназначению человеческого существа. Только человеческое существо имеет вечное предназначение. Человеческие коллективы его не имеют. Также и по отношению к ним не существует обязанностей, которые были бы вечны. Вечен лишь долг по отношению к человеческому существу как таковому.

Эта обязанность безусловна. Если она основана на чем-то, это что-то не принадлежит нашему миру. В нашем мире она не основана ни на чем. Это единственная обязанность относительно человеческих вещей, которая не подчинена никаким условиям.