Мелисса поморщила нос, словно сам вид девочки был ей неприятен.

— Мама, почему нянькой не может быть кто-то другой? — поинтересовалась она.

Аманда сделала шаг к девчонке и угрожающе нависла над ней всей своей исполинской фигурой.

— Потому что однажды ты станешь Верховной ведьмой, — сухо сказала она, — и тебе придётся научиться обращаться с новопосвящёнными.

— Да, — согласилась Мелисса, — но не возиться же с мелюзгой!

Женщина звонко ударила девчонку по лицу, и лесное эхо разнесло этот звук на мили вокруг. Джудит испуганно вжала голову в плечи. Аманда нравилась ей всё меньше и меньше, но сворачивать было уже поздно. Она не запомнила дорогу сюда, да и возвращаться девочке было некуда. Новый Орлеан не скоро оправится после потрясения, и там точно не найдётся места ещё одной сироте.

Мелисса поманила её за собой в недра дома, на ходу растирая ушибленное место рукой.

— А я то думала, куда она потащилась, — сказала она, скорее размышляя вслух, чем обращаясь к своей маленькой спутнице, — когда в городе творится чёрте-что. Только не говори, что мама под шумок украла тебя у родителей.

— Нет, — тихо откликнулась Джудит, — моя мама погибла, а больше у меня никого нет.

Мелисса привела её на второй этаж и, стащив через голову ключ на верёвке, отпёрла дверь с облезлой зелёной краской. Она помедлила, прежде чем войти, внимательно разглядывая Джудит.

— Мне типа жаль, — сказала она, — но на самом деле меня это не ебёт.

— Ой, — обронила девочка, смутившись грубого слова. Благодаря приютскому детству она запросто могла блеснуть перед новой знакомой нехилыми познаниями в нецензурных выражениях, но устыдилась осквернить память Сэнди. Её приёмная мама сердилась, когда Джудит не следила за языком, понабравшись всякого от старших товарищей.

Комната, где они очутились, пустая и неуютная, казалась совершенно необжитой. Заметив, что кроватей всего две, Джудит обрадовалась роскоши делить жилплощадь всего с одной соседкой, пусть и с такой ядовитой. Всё-таки она знала, что подростки частенько бывают вспыльчивыми и злыми, и нисколько этому не удивлялась.

— Сколько тебе лет? — осведомилась Мелисса, распахнув створки потемневшего от времени шкафа.

— Десять, — ответила Джудит.

— Мда… — пробормотала её новая знакомая, — просто блеск!

Она швырнула на одну из коек комок скомканных чёрных тряпок и, подумав, добавила к нему пару обуви.

— Тебе придётся носить это, — объяснила она, — у меня довольно маленький размер, да и ничего другого всё равно нет. Мама тебя приволокла, пусть и разбирается. Не мои проблемы. Кухня и ванная на первом этаже, но не переводи воду попусту. Туалет во дворе. По лесу одна не шастай, тут водятся дикие кабаны. Надеюсь, ты умеешь хоть что-то делать руками, потому что это тебе не дворец, где всё будут класть прямо в ротик. Что ещё? Надеюсь, ты не пукаешь во сне? Если да, то тебе надо с этим завязывать, а то спать будешь на улице.

Джудит рассмотрела вещи, оказавшиеся простыми чёрными трусами, колготками и платьем, как и у Мелиссы, и, устроившись на кровати, принялась стаскивать свою одежду, пришедшую в полную негодность.

— Нет, — сказала она, — не пукаю.

— Вот и славно, — скривившись, похвалила Мелисса. Она плюхнулась на соседнюю койку и, выудив из-под подушки книгу, сделала вид, что читает. Джудит чувствовала, что она наблюдает за ней.

— Вы правда ведьмы? — спросила девочка.

Мелисса хмыкнула.

— Что тебе сказала мама? — уточнила она.

— Это и сказала.

— Ну, значит, так и есть, — заявила блондинка, но поразмыслив, всё-таки расщедрилась на объяснения: — Ладно, слушай сюда, мелкая: мы настоящие всамделишные ведьмы. Мы поселились тут очень давно, чтобы тупые смертные ублюдки нас не доставали. Они понятия не имеют, что здесь есть дом, он защищён от них магией, потому что людям нельзя знать о нашем существовании. Подчёркиваю: нельзя. Это главное правило. Если ты надумаешь свалить и примешься о нас трепаться, мы найдём тебя и снимем шкуру. Зуб даю.

Не смутившись присутствия новой знакомой, Джудит натянула трусы и, обернувшись, заметила, что блондинка таращится на неё во все глаза, тоже зелёные, но куда темнее, чем у Аманды. Девочка пожала плечами и надела платье. Ботинки, как она и предполагала, оказались ей великоваты. Она аккуратно задвинула их в царство пыли и паутины, простирающееся под кроватью.

— Что? — всё-таки спросила она.

— Ничего, — отмахнулась Мелисса. — Ты какая-то странная.

— Почему странная? — заинтересовалась Джудит.

— Не ревёшь из-за своей матери, не психуешь, не возмущаешься, — перечислила дочь Аманды. — Тебе типа похер?

— Нет, — сказала Джудит, не понимая, зачем идёт на откровенность, которую её собеседница, скорее всего, не оценит: — Мне очень больно из-за мамы, но я не маленькая, чтобы устраивать истерики. Моё горе — моё дело. Мама… она взяла меня из приюта. Я умею выживать. Раз я теперь здесь, придётся приспосабливаться.

— Ого, — почти с восхищением молвила Мелисса, — а ты… звучишь, как настоящая ведьма.

Джудит показалось, что она хотела сказать «ты мне нравишься», но в последний момент передумала, постеснявшись давать слабину. Щёки девчонки залились румянцем, а взгляд заметно смягчился. Она нервно потеребила потрёпанный книжный корешок.

— Не знаю, чем вы тут занимаетесь, но я не верю в ведьм, — поделилась Джудит, — и в магию.

— Это ты зря, — весело сказала Мелисса, — магия — это круто. Гляди, что покажу.

Она отложила книжку и села, скрестив ноги. Из-под задравшегося чёрного подола платья выступили её бледные икры. Мелисса что-то неразборчиво прошептала, повела руками в воздухе на манер фокусника, и между её ладоней вспыхнул огненный шар. Он плавно парил в воздухе, бросая на её угловатое лицо алые отблески.

Джудит округлила рот.

— Ничего себе, — восторженно прошептала она, — можно?

Спрыгнув с кровати, она приблизилась и потянулась к пламени кончиками пальцев. Мелисса спешно хлопнула в ладоши, и оно погасло.

— Ты чего? — с лёгким смешком сказала она. — Обожглась бы! Оно же настоящее.

— А можно ещё… — Джудит умолкла, коря себя за неуёмное любопытство. — Извини. А я смогу такому научиться?

— Сможешь, — пообещала Мелисса, — если будешь стараться, а не валять дурака.

Позднее она призналась, что её воистину впечатлила сила духа девчонки, стойко принявшей, что её мир в мгновение ока перевернулся с ног на голову. Поэтому Мелисса сразу прониклась к Джудит уважением.

Так они стали подругами.

***

Накануне Хэллоуина, который ведьмы называли Самайн, в доме царило заметное оживление, а убранство украсили опавшими листьями и свечами. Джудит всегда нравился этот праздник, и ей не терпелось взглянуть, как его отмечают эти чудные женщины.

Она не только поладила со злючкой-Мелиссой, просившей называть её просто Мэл, но и постепенно втянулась в быт луизианских колдуний.

Девочке, как и всем «младшим сёстрам» приходилось много трудиться по хозяйству, но между житейских хлопот находилось время и на обучение колдовству, которым занималась её новая подруга. Украдкой Джудит ещё плакала по ночам, вспоминая свою милую Сэнди, но старалась делать это беззвучно, чтобы Мэл не услышала. Девочка быстро поняла, что среди ведьм не принято проявлять чувства или роптать на судьбу.

Немудрено, учитывая специфические условия их существования: полное отсутствие каких-либо развлечений, а также электроэнергии, центрального отопления и элементарных удобств. В холодные дни ведьмы разводили пламя в каминах, коптящих из-за забитых дымоходов, справляли нужду в сторожке во дворе, а воду расходовали с осторожностью. Колонка, поставлявшая её из ключа, едва покрывала потребности двух десятков женщин. Воду грели только чтобы принять ванну; умывались же, чистили зубы и мыли посуду в ледяной.

Питание было не менее скудным: за домом располагался огород, где выращивались различные овощи, а в дальней пристройке держали птицу и скот, чтобы обеспечивать общину яйцами и молоком. За крупами, керосином, одеждой и предметами первой необходимости совершали вылазки в город, и, как заметила Джудит, эти поездки считались привилегией среди сестёр.