Эрвин неприязненно покосился на рояль, окончательно растеряв остатки былого энтузиазма. Одно дело — изображать бьющегося в припадке эпилепсии Ханса Циммера, другое — засесть за скрупулёзное освоение нотной грамоты. Именно уроки сольфеджио в своё время отбили у сына тягу к гитаре. Теперь ему пришлось вспомнить, что, вне зависимости от инструмента, эти загадочные закорючки являются неотделимой частью процесса.

— М-м-м, ладно, — с запинкой промычал мальчик.

— Бабушка будет рада отыскать для тебя мои старые ноты, — добил его Итан, отчасти отыгравшись за смачную истерику, устроенную сыном ранее. — Ну что, покажешь точку на карте, которую ты нашёл?

— Да! — оживился Эрвин.

Он умчался в такой спешке, словно старый рояль мог пуститься за ним вдогонку и отомстить за все страдания, причинённые ему неумелым музыкантом.

***

«Да вы, блин, издеваетесь!» — мысленно простонал Итан, оглядев семейный транспорт в гараже.

Ему одинаково не улыбались ни зловещий бабушкин «кадиллак», ни белый «мерседес» Лорны, ни красный «порше» (Мелисса, серьёзно?), ни серый «мини-купер». Последний автомобиль был не таким вызывающим, как остальные, но его горизонтальные полосы и дизайн всё равно легко узнавались и привлекали много внимания.

Выбора не было: найденная мужчиной связка ключей относилась именно к этому порождению британского автопрома. Как ни странно, машина не выглядела так, словно совсем недавно превратилась в батискаф, сверзившись с моста — ни вмятинки, ни царапинки. Видимо, восстанавливали её со всей тщательностью.

Садиться внутрь всё равно было жутковато.

Здесь он и умер.

Другой он.

Итан никогда не был суеверен, но, заняв водительское место, испытал какую-то неясную тревогу. Он скользнул взглядом по оплётке руля, кнопкам и приборной панели, представляя, как на них смотрел его двойник, прежде чем его глаза закрылись навечно. Возможно, этого не было, и, ударившись головой, бедолага сразу лишился чувств и даже ничего не понял. Но перед внутренним взором так и рисовались сизая толща воды, напирающая на стекла со всех сторон, и гаснущий в отдалении свет.

Итан потёр ладонью грудную клетку, прогоняя фантомное ощущение спёртости. Из-за разыгравшейся фантазии дыхание затруднилось. Телу было плевать на предсмертную агонию другого человека, но оно хранило свою мышечную память. Он же и сам чуть не утонул в тот день, когда впервые встретил Джуди. Попытка спасти соседскую девочку едва не закончилась для него летальным исходом. И закончилась, но для ещё одной его версии.

Итана из исходного мира Джуд.

«Как же это раздражает, — проворчал он про себя, — что нас развелось как собак!»

Никакой уникальности и исключительности.

Три измерения.

Три Итана, три Джуди, три Лорны, три Мелиссы с её несносной мамашей. Немудрено и запутаться в людях, которые так похожи между собой. Некоторые из них выходили из игры, но другие оставались, чтобы сеять ещё большую неразбериху. Больше всех бед было от путешественников.

Но кто всё это начал? Итан? Или всё-таки Джуди, нагрянувшая к нему на остров из своей реальности после того, как умерла у него на глазах?

Да, это была она.

Без неё Итан не заинтересовался бы другими измерениями, не полез бы туда, куда лезть было категорически нельзя. Но без неё он бы не справился. Джуди десять лет освещала самые тёмные моменты его жизни, прежде чем ушла, забрав свет с собой.

Мужчину изрядно удручало, что он снова начал думать о ней с прежним маниакальным упорством, но он объяснил это встречей с её двойником. Эта девушка с лицом Джуд напомнила ему, от чего он так долго старательно отгораживался воспитанием Эрвина, работой и бытовыми проблемами.

Всю дорогу Итан гонял эти мысли по кругу, пока окончательно себя не расстроил. Пребывая в скверном настроении, он не стал разговаривать с работниками конюшни и сразу пошёл в лес.

Земля между деревьями была испещрена следами от копыт, но даже на протоптанных дорожках мужчине не встретился ни один наездник. Он радовался одиночеству и тишине, вдыхая полной грудью сырой воздух, насыщенный ароматами осени, пока его меланхоличную прогулку не прервал звонок телефона.

— Ну как? — пропустив приветствие, защебетал Эрвин. — Есть что-то интересное?

Итан скептически осмотрел заросли, окружающие узкую тропку.

— М-м-м, — протянул он, — кусты и деревья. Немного лошадиного дерьма. О, а тут у нас что? Глазам своим не верю! Снова кусты и деревья.

— Ты сказал «дерьмо», — подловил его сын.

— Ах, простите, — фыркнул мужчина, — лошадиные экскременты. Или лучше фекалии? Впрочем, сути это не меняет.

— Странное слово «фекалии», — заметил Эрвин, похихикав. — Посмотри внимательнее! Может, там есть следы борьбы? Волосы Мэнди? Или обрывок одежды того, кто на неё напал…

— Да, коллега, сейчас, только достану свой чемоданчик криминалиста, — не сдержался Итан. От голоса сына груз свалился у него с души. Призраки прошлого отступили. К его огромному сожалению, Джуди давно стала одним из них. Её ребёнок же был абсолютно реален.

И он жаждал хоть каких-нибудь известий. Увы, пока Итану нечего было ему поведать. Включив громкую связь, он отнял телефон от уха, чтобы свериться с картой — до точки оставались считанные шаги.

— Я на месте, Мёрдок, — сообщил он, — надо тут осмотреться. Наберу позже…

— Эй! — возмутился Эрвин. — Я хочу быть Риггсом, а не Мёрдоком!

— Как скажешь, — легко согласился Итан и оборвал вызов.

«Ну хоть кому-то весело», — подумал он. Глупо было сердиться за это на сына — он ещё маленький и ко многим вещам относится с детским простодушием. Искать пропавшую подружку для него, словно побыть героем любимого фильма, книжки или игры. Там девочки, как правило, всегда возвращаются домой целыми и невредимыми. В реальности же всё обстояло иначе.

Итан надеялся, что не ошибся в своих предположениях и Мэнди забрала Мелисса. Возможно, сейчас они обживаются на новом месте, например, в Европе или Латинской Америке. Или в Австралии, куда он собирался податься по возвращении в своё измерение.

Если это вообще произойдёт.

Сомнения множились.

Он без особого воодушевления расшвыривал носками ботинок кучу опавшей листвы, когда кто-то влетел в него с разбегу и повалил наземь. Падение вышло болезненным: многострадальная голова стукнулась о промёрзшую почву, а в лопатку впился коварный булыжник, затаившийся среди листьев. Итан не сдержал стона, но рука в перчатке тут же запечатала ему рот. От ткани пахло гранатом.

Но куда более впечатляющим было не появление девушки, благоухающей, словно царица подземного царства, а звук, всему этому предшествующий — выстрел из пистолета с глушителем. На краю поляны жалобно хрустнула кора дерева, принявшего в себя пулю.

Джудит, рассевшаяся у Итана на груди, вскочила, и ринулась куда-то в кусты. Она не ушла далеко. Кое-как оторвавшись от земли, и опершись на локти, мужчина заметил её силуэт, будто выведенный тушью. Чёрное пальто, чёрное платье, чёрные туфли и чулки. О последней детали он знал, успев мельком увидеть их на её бедрах, пока они были в опасной близости от его лица. Сейчас их надёжно скрывал подол платья.

И слава Богу!

Реакция тела была вполне ожидаемой. Кровь вскипела и от головы устремилась к области ширинки.

Девушка погасила огненную сферу в ладони и повернулась к нему. К счастью, она выглядела глубоко озадаченной, а не воинственной.

— Какого чёрта⁈ — вырвалось у Итана, но голос прозвучал жалко.

Если он и злился, то на себя — близость двойника Джуд посеяла смуту в его душе. Пусть это и длилось всего мгновение, но он ощутил и жар её промежности, обнажённой задравшимся подолом, и гладкость кожи ног, там, где они не были затянуты в нейлон. Сходство Джудит с его женой усугублялось её опасной тёмной сексуальностью. Запретный плод во плоти, а не девушка.

Он и думать забыл, что в него кто-то стрелял.

В него же?