— Можно мне будет заниматься с учителем? — продолжал частить мальчик, пребывая в сильном возбуждении от новой забавы. — Бабуля сказала, что…
— Подожди-подожди, — в деланной задумчивости начал Итан, — а не ты ли прикидывался больным каждый раз, когда тебе нужно было ехать к преподавателю гитары? И это спустя месяц занятий! Пианино в чулан не закинешь.
— Итан! — встряла Лорна. — Если ребёнок хочет, ты не вправе ему запрещать. Может, у него талант.
Талант, ага, как же.
В застенках гестапо такие таланты нужны, чтобы выбивать из людей чистосердечные признания.
— А ты не вправе решать, что будет делать мой ребёнок, — рассердился мужчина. — Если что, я не запрещаю. Хочет играть — ради Бога, но я не буду его отмазывать, когда ему опять всё это приестся.
Он сказал это и осёкся. Нет-нет-нет! Это звучало так, будто они навечно прописались в этом измерении и всё уже решено. Итану легко было представить регулярные споры на такие темы при подобном раскладе. Но он был категорически против — и споров, и расклада. Им пора домой. Подальше от Лорны, вообразившей себя бабушкой Эрвина.
Она ему никто.
И в её больную голову в любой момент может втемяшиться грандиозная идея поучить Эрвина кое-чему другому:
Колдовству.
Ещё только этого не хватало!
— А ты не хочешь тряхнуть стариной и… — уже завела свою любимую шарманку мать, многозначительно поглядывая на рояль, но Итан не дал ей закончить:
— Оставь нас, пожалуйста. Нам нужно поговорить наедине.
Лорна, как и всегда, недовольно пожала губы, но просьбу исполнила. Эрвин, услышав про неминуемый разговор, приуныл и ссутулился на маленьком стульчике перед инструментом. Он задумчиво ткнул пальчиком ноту «си» третьей октавы, и высокий звонкий звук нервно запрыгал в растянувшейся паузе.
— Бабуля сказала, что вам ничего не удалось узнать про Мэнди, — первым заговорил мальчик.
Итану стало его жаль: подле старого исполина-рояля в огромной пустой зале сын казался несчастным и одиноким. Мужчина присел рядом с ним на корточки и заглянул Эрвину в лицо. Тот упрямо отводил взгляд.
— Эй, малыш, — позвал его Итан, — я знаю, что ты не хочешь никуда уходить и беспокоишься за Мэнди. Но я думаю, что с ней всё хорошо.
— Почему это? — недоверчиво спросил сын.
Итан покосился на проём, куда ушла Лорна. За причудливо изогнутой аркой в стиле ар-нуво простиралась тьма соседнего помещения. Он не исключал, что мать затаилась там, чтобы подслушать, о чём они будут говорить.
Очень в её духе.
— Я думаю, что Мэнди и её мама сбежали, — понизив голос, поведал Итан. — Ты, скорее всего, уже понял, что твоя бабушка за фрукт. Наверное, и папа Мэнди сейчас с ними. Они… просто не хотят здесь быть. И нам…
— Ты врёшь, — вдруг выпалил Эрвин.
Сердце мужчины ухнуло в пятки. Он не знал, что впечатлило его больше: невольно вырвавшаяся ложь «во благо» или то, что сын в два счёта его раскусил.
— Папа Мэнди умер, — добил мальчик, — иначе она бы его нашла. Она ведьма. Ведьмы такое чувствуют. Зачем ты говоришь мне неправду? — жалобно спросил он.
Назойливый червячок мигрени завозился в голове. Итан надавил на висок, стремясь прогнать его, но боль лишь усилилась. А чего он хотел? Трепанация на дому в исполнении Джадис, выпитый накануне алкоголь и постоянное нервное напряжение не обошлись без последствий. В юности он подвергал свой мозг фатальным перегрузкам, за что расплачивался до сих пор. Временами только львиные дозы анальгетиков помогали совладать с болью, ставшей неизменным спутником трудных моментов.
Эрвин считал это по его перекошенному лицу и сжалился:
— Прости, пап, — сказал он, — но я никуда не пойду.
— Мы же договорились! — возмутился Итан.
— Что ты найдёшь Мэнди, — с серьёзным видом кивнул сын.
— Что я её поищу, — поправил мужчина. Ошибки быть не могло. Он в мельчайших подробностях помнил тот разговор. Речь шла о том, чтобы собрать информацию. Не больше.
Эрвин очевидно признал его правоту, но мириться с ней не желал. По всей вероятности, сейчас он выбирал путь достижения цели.
Остановился мальчик на старой-доброй истерике.
Это всегда работало безотказно.
— Папа, Мэнди может быть в страшной опасности! — закричал он, громогласно топая ногами по паркету. — Неужели тебе плевать⁉ Ты всегда говорил мне, что нельзя бросать людей в беде! Ты и тогда врал⁉ Что из твоих слов вообще было правдой⁉ Я тебе больше не верю! А Мэнди точно в беде! Если ты ей не поможешь, я сам её найду!
— Эрвин, ради всего святого! — взмолился Итан, но этот локомотив, сошедший с путей, уже было не остановить.
Мальчик заплакал, беспомощно стиснув кулаки.
— Хорошо! Раз тебе так надо в наш мир — иди! — между всхлипами провыл он. — Я отведу тебя обратно, но сам я вернусь сюда! Ты мне не помешаешь! Ты не помешаешь мне спасти Мэнди…
Он намеревался вскочить и убежать, чтобы продолжить бесноваться в каком-нибудь укромном уголке, но Итан успел придержать сына за локти. Ему оставалось только ждать. Он предпочитал не лезть, когда истерики ребёнка носили демонстративный и капризный характер. Это бы всё усугубило и только раззадорило сына пуще прежнего.
Эрвин трясся и оглашал зал горестными причитаниями, пока сам собой не успокоился.
«Вот это страсть! — усмехнулся Итан — да ему не пианино надо, а в театральную студию!»
Сморгнув слёзы, мальчик хмуро уставился на отца.
— Малец, послушай, — заговорил мужчина, убедившись, что Эрвин снова способен внимать его доводам, — ну чём мы с тобой можем помочь Мэнди? Конечно, и я хотел бы её найти, но я при всём желании не представляю, как это сделать. Я попробовал что-то узнать — ничего не вышло. К сожалению, я не агент ФБР, не супергерой, не волшебник, и даже не полицейская собака с отличным нюхом, — на этом месте сын робко улыбнулся. — И ты, вроде как, тоже. Или ты ещё что-то от меня скрываешь? Как скрыл свою дружбу с Мэнди и все эти зеркальные штучки?
«Лучше бы я снова ему соврал, — подумал он, — чем прибегать к любимому методу Лорны».
Чтобы добиться желаемого, она всегда выворачивала всё наизнанку: била в слабые места или вызывала у Итана чувство вины. Сколько раз он позволял ей обвести себя вокруг пальца, признав, что и сам был неправ?
Её уроки были крайне поучительными, но он избегал использовать такие грязные приёмчики на Эрвине. То, что мужчину вынудили обстоятельства, его не оправдывало. Ему было чудовищно стыдно.
— Извини, — смущённо пробормотал мальчик, тут же сменив гнев на милость, — я думал, что ты… это не поймешь. Что тебе не понравится…
— О, тут ты попал в яблочко, — вздохнул Итан.
— … но я знаю, как найди Мэнди! — закончил Эрвин.
— Как? — изумился мужчина.
— Вчера вечером я зашёл в её аккаунт с ноутбука и отследил её телефон, — не без гордости заявил сын.
— И ты знаешь, где она?
— Ну… — Эрвин замялся, — не совсем. В последний раз она была рядом с конюшней, но, может, там остались какие-то улики? Тетя Габриэлла же искала Мэнди, а не их. Мы могли бы внимательно всё осмотреть… Может, она обронила телефон…
Луч надежды вспыхнул и тут же погас. Место исчезновения Мэнди было досконально известно и без шпионских ухищрений малыша. Он цеплялся за ниточку, которая никуда не вела. А Итан и правда обрадовался, что отыщет эту мелкую дрянь и за шкирку притащит сюда, чтобы угодить своему упрямому отпрыску. И уговорит его наконец-то вернуть их назад, туда, где им и положено находиться. Он вынужденно смирился, что без чёртовой Мэнди Эрвин никуда не сдвинется. Спорить с ним было пустой тратой времени.
Потому что его матерью была самая упёртая женщина на свете.
О, Джуд бы на месте Эрвина уже развернула полноценную спасательную миссию, обшарила каждый куст в окрестностях злосчастной конюшни и опросила всех потенциальных свидетелей «похищения», включая лошадей. Несговорчивым пришлось бы познакомиться с её пушкой.
Это в лучшем случае, в худшем — с кулаком.
— Не мы, а я, — сказал Итан, погрустнев от этих мыслей, — я сам туда съезжу, а вы с бабулей… пока помузицируйте. Я подумаю о том, чтобы купить тебе пианино, как вернёмся домой, но ты в силах повлиять на моё решение. Сечёшь, к чему я? Жду от тебя к вечеру по меньшей мере концерт.
