Выйдя из лифта на своём этаже, делаю шаг в коридор, доставая ключи из сумки, погруженная в мысли. Как вдруг гаснет свет, погрузив всё вокруг в непроглядную тьму. Не успеваю пикнуть, как оказываюсь прижатой тяжёлым телом к холодной стене, сдавливающим грудную клетку. Дыхание перехватывает от боли, а в голове проносится вихрем отчаянная мысль: Что происходит?

Чья-то рука грубо зажимает мне рот, не давая закричать. В нос ударяет резкий запах табака и чего-то ещё, неуловимо знакомого и отталкивающего.

Сердце бешено колотится, рискуя выпрыгнуть. Кровь застывает в жилах от ужаса. Я делаю попытку вырваться, отбиться, но нападавший намного сильнее. Паника захлёстывает меня с головой, парализуя волю. Я зажмуриваю глаза, чувствую, как земля уходит из-под ног…

Глава 37. Рома

Включив правый поворотник, выезжаю на залитый огнями проспект и плавно вливаясь в поток машин. Расслабленно положив руки на руль и откинувшись на подголовник, чувствую себя юным и влюбленным, каким был когда-то. Перед глазами — Катерина. Её глаза, полные смущения и робкой надежды. Я вижу, как она борется с сомнениями, которые периодически проскальзывают в её взгляде, выдавая её уязвимость. Улыбаюсь своим мыслям. Чертовски привлекательная, нежная… и моя. В этом я абсолютно уверен.

Бросив взгляд в зеркало заднего вида, я краем глаза замечаю ручку корзины с цветами. Тихо ругаюсь про себя. Катя забыла розы. Что ж, отличный повод вернуться. Развернувшись на ближайшем перекрёстке, я еду обратно, предвкушая её реакцию. Может, даже пригласит на чай… Чай, который может перерасти во что-то большее. Эта мысль заставляет кровь заиграть в венах.

В подъезд я попадаю без проблем – код запомнил ещё вчера, когда помогал ей с переездом. Нажимаю кнопку вызова лифта и отмечаю, что кабина стоит на её этаже. Значит, добралась и уже дома, думаю я, перехватывая корзину с розами. Сердце начинает биться сильнее в предвкушении встречи.

Створки лифта разъезжаются, и я делаю шаг в полумрак коридора. И тут же застываю, словно поражённый электрическим разрядом. Воздух мгновенно становится густым и тяжёлым, давящим. В тусклом свете из окна я вижу кошмарную картину: силуэт мужчины вжимает женскую фигуру в стену, зажимая ей рот рукой. Она отчаянно мычит, безуспешно пытаясь вырваться.

Внутри меня всё обрывается. Сначала оцепенение, ледяной ужас парализует, а затем – взрыв ярости, такой силы, что перехватывает дыхание. Едва могу дышать. Кровь пульсирует в висках, и мир сужается до этой жуткой сцены. Это Катя! Кто посмел?!

Корзина с розами летит на пол, с глухим стуком рассыпая розовые бутоны. Она случайно подпирает створки лифта, не давая им закрыться. Свет из кабины выхватывает из темноты лицо нападавшего. Руслан! Тихомиров! Сука!

Ярость накатывает с новой силой, превращая меня в берсерка. Злость обжигает изнутри, давит на грудь, заставляя рычать.

– Руки убрал от неё, мразь! – этот рык вырывается из меня сам, и я кидаюсь на Тихомирова, готовый убить.

Схватив его за плечи, я отшвыриваю его от Кати с такой силой, будто он ничего не весит. Он летит к стене, с глухим стуком ударяясь спиной.

– Что ты делаешь, ублюдок?! – ору я, срывая голос. Ярость трясёт меня, как в лихорадке. В глазах – только красная пелена.

Руслан дёргается, пытаясь отбиться, злобно ухмыляется. От него несёт алкоголем и приторной вонью.

– Не твоё дело, щенок! Сама напросилась! – хрипит он, сплёвывая на пол.

Я замечаю, что у Руслана неадекватный вид: глаза бегают, расширенные зрачки, злобная гримаса, движения резкие, дёрганые. Он явно под чем-то. В мыслях мелькает: Он же не в себе!

Тут же всплывают обрывки информации о Тихомирове, собранные при подготовке компромата: махинации с землёй, подделка документов, коррупционные схемы, отмывание денег, уклонение от налогов, связи с криминалом и… «запрещёнка». Чтобы всё это вытащить наружу, пришлось выискивать бывших сотрудников его девелоперской компании, бывших партнёров, которые с удовольствием делились информацией.

Перевожу взгляд на Катю. Она прижимается спиной к стене, в глазах – животный ужас, огромные зрачки, блестят от слёз. Дрожит всем телом, не в силах вымолвить ни слова.

– Уходи отсюда! Беги домой! И не высовывайся! – рявкаю я, пытаясь смягчить тон, чтобы не напугать её ещё больше. Но получается плохо…

Катя не двигается, будто не слышит меня, будто её здесь нет.

– Живо! Я сказал! – рычу я, чувствуя, как ярость снова поднимается, грозя захлестнуть меня.

Говорю резко, но сейчас не время для нежностей. И она слушается. Срывается с места, дрожащими руками пытается попасть ключом в замочную скважину, исчезает за дверью, захлопывая её за собой. Слышу щелчок замка. Хочется выломать эту дверь, убедиться, что с ней всё в порядке, но сейчас нужно остановить этого отморозка.

В этот момент пропускаю удар – и вспышка боли. Кулак разбивает губу. Острая боль только подливает масла в огонь ярости. Встречаюсь взглядом с Русланом. Он злобно ухмыляется и снова бросается на меня, размахивая руками, как ветряная мельница.

Начинается драка. Он бьёт, я уклоняюсь. Пытаюсь сбить его с ног, но он шатается, уворачиваясь. Тихомиров бьёт сильно, но бездумно, как пьяный дебошир. Я же стараюсь действовать хладнокровно, вспоминая уроки самообороны отца. Ухожу от очередного удара, перехватываю его руку и резким рывком выворачиваю её за спину. Тихомиров воет от боли. Не давая ему опомниться, я нагибаю его, фиксируя в неудобной позе. Колено упирается ему в позвоночник, заставляя согнуться пополам.

Обездвижив Тихомирова, дрожащими руками достаю телефон и, с трудом переводя дыхание, набираю номер полиции. Стараюсь говорить чётко, несмотря на дрожь.

– Приезжайте! Нападение! – выплёвываю в трубку, задыхаясь, и называю адрес.

Пока жду полицию, держу Руслана, впечатывая его в стену. Он брызжет слюной, изрыгая проклятия. Моё дыхание прерывистое, во рту солоноватый привкус крови.

– Ты пожалеешь, что связался со мной! Я тебя закопаю! Ты не знаешь, с кем связался! – хрипит он, пытаясь вырваться.

Его угрозы не пугают. Понимаю, что посадить такого, как Тихомиров, будет непросто. У него связи, деньги, власть. Но я готов идти до конца, даже если придётся привлечь прессу. Такие, как он, не должны дышать одним воздухом с нормальными людьми.

– Ты сядешь, Руслан, – говорю я, глядя прямо в его злобные глаза. – Сядешь надолго. И Катю больше не увидишь. Можешь считать, что оградил себя от неё навсегда.

Глава 38. Катерина

Я дома. Прислоняюсь спиной к двери, чувствуя, как дрожь сотрясает всё тело. Закрываю глаза, пытаясь унять бешеное сердцебиение. Слова Руслана, его безумный взгляд – всё это крутится в голове, не давая сосредоточиться. Вжимаюсь в дверь, словно надеясь, что она сможет защитить меня от всего этого кошмара. Но страх никуда не уходит.

В ушах звенит, я практически ничего не слышу.

Что там происходит?

Что с Ромой?

Пострадал ли он?

Или этот урод успел что-то сделать ему… Нет, не хочу даже думать об этом. Делаю несколько глубоких вдохов, пытаясь унять панику. Нужно взять себя в руки.

Осторожно отхожу от двери, ступая по прохладному полу. Оглядываюсь по сторонам. Моя новая квартира напоминает временное убежище, заваленное коробками после переезда. Горы неразобранных вещей – словно безмолвные свидетели моей беспомощности. Мне должно быть здесь уютно, но сейчас это просто лабиринт, полный теней и страхов.

Проходит, кажется, целая вечность, прежде чем раздается стук в дверь. Сердце замирает, потом начинает колотиться с удвоенной силой.

Вдруг это он? Вдруг

Руслан вернулся?

Подхожу к двери, как на казнь, и заглядываю в глазок. Рома.

Хиурюсь, рассматривая его лицо.

Он выглядит… плохо.

Очень плохо.

И как в замедленной съемке тяну руку к замкам, щелкаю ими один за другим и открываю дверь.