Рома стоит передо мной растрепанный, помятый. На лице – ссадины и царапины, губа разбита. Глаза мечутся, взгляд дикий, грудная клетка тяжело вздымается. Видно, что он только что участвовал в драке. И не просто в драке, а в настоящей схватке.

Я ахаю, прикрывая рот рукой. В глазах моментально появляются слезы. Бросаюсь к нему, обнимаю крепко-крепко, будто боюсь, что он сейчас исчезнет. Дрожащими пальцами касаюсь его разбитой губы.

– Как же так? Тебе больно? – шепчу я, захлебываясь слезами.

Он обнимает меня в ответ, прижимает к себе, целует в висок.

– Тише, тише, всё хорошо, – успокаивает он, поглаживая по спине. – Ничего страшного не случилось. Будем считать, что это боевая травма. Заживет. До свадьбы… – произносит последние слова и подмигивает, пытается улыбнуться, но кривится, потому что забывает, что губа разбита.

Я не могу перестать плакать. Обнимаю его крепче, чувствуя, как он дрожит от напряжения. Он мой герой, мой защитник. И всё из-за меня…

Он отстраняется, заглядывает мне в глаза.

– А… Руслан…? – пытаюсь спросить, но слова застревают в горле, не могу вымолвить ни звука.

– Как минимум до утра его пристроят. Его забрали в полицию за хулиганство.

– В полицию? – переспрашиваю я, шмыгая носом. – Но… что будет дальше?

– Завтра поедем в участок и напишем заявление, – твердо говорит он.

– Заявление? Но я боюсь… – шепчу, отводя взгляд.

– Кать, так нельзя это оставлять. Он должен понести наказание.

Рома разувается, стягивая пиджак. Ворот его рубашки порван, рукав в крови. Я вижу, как он устал, как ему больно, и чувствую себя виноватой.

– Пойдем, – говорю я, беря его за руку.

Мы пробираемся в гостиную, лавируя между коробками. Рома садится в кресло и откидывается на спинку, прикрыв глаза, пытаясь хоть немного отдохнуть. Но тут же открывает их, словно боясь упустить меня из виду. Следит за мной, пока я суетливо ищу аптечку среди этого хаоса, среди этой неразберихи.

Наконец нахожу её, достаю перекись водорода и ватные диски. Рома не сводит с меня глаз, пока я подхожу к нему, и каждый шаг дается с трудом. К ногам будто привязали мешки с песком, тяжесть вины и сочувствия давит на меня, когда вижу его потрепанный вид.

Встаю между его расставленных ног, упираясь коленями в сиденье кресла. Наклоняюсь над ним, оказываясь очень близко к его лицу. Это сбивает с толку, время замирает, пульс учащается, и я чувствую его теплое дыхание на своей коже. Беру ватный диск, щедро смачиваю перекисью и осторожно прикладываю к его разбитой губе. Рома шикает от боли, но не отстраняется.

Стараюсь быть нежной, но перекись щиплет. Непроизвольно дую на рану, и в глазах Ромы вспыхивает огонек. Его грудная клетка глубоко и часто вздымается, взгляд затуманен. Губы слегка приоткрыты.

В моей груди что-то ёкает. Понимаю, что люблю его. Как же хорошо, что он снова появился в моей жизни, что судьба дала мне второй шанс. Зря я тогда сбежала пять лет назад, лишив себя счастья. Почему я была такой глупой, такой слепой? Корю себя, но понимаю, что это бессмысленно. Что сделано, то сделано.

Его руки поднимаются и расстегивают мою рубашку, выпуская её из-за пояса джинс. Разведя полы рубашки в стороны, он прижимается лицом к моему животу, целует горячо и влажно.

Прикрываю глаза. Мне приятно и щекотно. Погружаю пальцы в его короткие волосы, пытаясь зацепиться за что-то, чтобы не упасть. Волоски на коже встают дыбом, возбуждение накатывает волной.

Заботливые прикосновения Ромы постепенно рассеивают мой страх, и я отпускаю контроль.

Поддавшись вперед, ставлю сначала одно колено на сиденье, потом второе и седлаю его бедра, чувствуя твердость тела подо мной сквозь ткань брюк. Осторожно наклоняюсь и целую его в губы, стараясь не задеть рану. Рома улыбается мне в рот, после чего углубляет поцелуй, забыв про боль, и я чувствую привкус крови.

Требовательные руки стягивают с меня рубашку, расстегивают лифчик и бросают его на пол.

Рома ласкает мою грудь. Я словно растворяюсь в этой ласке, каждая клеточка тела отзывается бурей ощущений. Внутри всё горит, требует большего. Нетерпеливо двигаюсь навстречу, а взгляд мой не отрывается от его лица. В глазах – бездонный омут, тёмный и манящий, обрамленный трепетом ресниц. В них – вся глубина его желания, его жажда.

В следующую секунду мы отрываемся от кресла. Спотыкаясь о коробки, словно в лабиринте, мы пробираемся к спальне. Зажмуриваюсь, крепко обнимая Рому за шею, вдыхаю его запах – такой родной, такой желанный. Он проникает в меня, заполняет каждую пору, становится частью меня.

– Хочу тебя в твоей постели, – хрипло шепчет он, – а не на бегу, как студенты…

– Кровать новая… девственно чистая… – отвечаю, лукаво улыбаясь, – не стоит её осквернять… – иронизирую, за что получаю шлепок по правой ягодице.

В комнате царит полумрак, лишь слабые лучи уличных фонарей робко проникают сквозь неплотно задернутые шторы.

Оказавшись у кровати, Рома одним движением срывает покрывало, обнажая белоснежную простынь.

И вот я уже лежу, распластанная перед ним, беззащитная и открытая. Он нависает надо мной, его глаза горят. Нетерпеливые пальцы расстегивают пуговицы на его порванной рубашке. Сбрасывает её. Избавляется от остальной одежды, достает из кармана заветный квадратик и справляется с ним в мгновение ока. Встаёт на колени на кровать, приближаясь.

Его руки вновь ласкают меня. Медленно, мучительно медленно расстегивает пуговицу на моих джинсах, вжикает молния. Ткань скользит вниз, открывая взгляду мои бедра.

Он замирает, любуясь.

Его взгляд прожигает меня насквозь, заставляя кожу покрыться мурашками. Он медленно проводит ладонью по моему животу, останавливаясь у самой груди. Дыхание сбивается. Кажется, что воздух в комнате иссяк.

– Ты… невероятная, – шепчет он, наклоняясь, и я чувствую его горячее дыхание на своей шее.

Настойчивые губы касаются моей ключицы, спускаясь ниже, к ложбинке между грудей. Легкий укус, и по телу пробегает волна дрожи, я запрокидываю голову, задыхаясь от восторга.

– Готова? – выдыхает он, его голос звучит хрипло и взволнованно.

Улыбаюсь, чувствуя себя всесильной. Знаю, что он хочет меня так же сильно, как и я его. И это пьянит, опьяняет до безумия. Он снова наклоняется и целует меня, его губы горячие и влажные. Обнимаю его, прижимая к себе, чувствуя его сильное тело...

Глава 39. Катерина

Солнце пробивается сквозь неплотно задёрнутые шторы, рисуя золотистую полосу на белоснежной простыне. Повернувшись на бок, наблюдаю за безмятежно спящим Ромой. Он спит на спине, закинув руку за голову. Его лицо, обычно собранное и серьёзное, сейчас кажется спокойным и почти мальчишеским. Густые ресницы слегка трепещут, а на подбородке проступает едва заметная щетина. Даже во сне он излучает силу и надёжность.

Кончиками пальцев я легонько дотрагиваясь до его лица, провожу по скуле. Его кожа теплая и чуть шершавая на ощупь. Мой взгляд задерживается на заметной ссадине на губе – боевая травма, как шутливо назвал её Рома. Губа слегка припухла, и видна тонкая полоска запёкшейся крови.

Стараясь не разбудить его, я приподнимаюсь на локте. В теле приятная истома, и не только физическая. Что-то глубже заставляет меня чувствовать себя по-настоящему живой и желанной.

Вчерашняя ночь… В голове вспыхивают обрывки воспоминаний: жаркие поцелуи, его шёпот, обжигающие прикосновения, от которых по коже начинали бегать мурашки. Несмотря на события вчерашнего дня, ночью Рома был ненасытен, словно пытался вобрать в себя всю меня, до последней клеточки.

Я улыбаюсь своим тёплым и нежным мыслям.

Не сдерживаясь, наклоняюсь и легонько целую его в плечо, вдыхая его запах – смесь мужественности, пота и чего-то неуловимо родного. Рома что-то бормочет во сне, переворачивается ко мне лицом и притягивает меня ближе, обвивая руками. Блаженно закрываю глаза, наслаждаясь теплом и близостью. В этом простом объятии – целая вселенная.