— Сама невинность, — язвительно отзывается Катя. — Тебе это не идёт. Ты ни черта не соответствуешь этому образу.
— Что из того, что я сказал, неправда?
— Всё! — выкрикивает она, резко вскакивая с места, как черт из табакерки. Плед соскальзывает на пол. — Ты когда-нибудь задавался вопросом, почему я это сделала?
— Задавался! Но, не найдя ответа, перестал тратить время на этот бессмысленный вопрос.
— Конечно! Для тебя это нормально изменять в отношениях!
Тишина давит на барабанные перепонки. Я в шоке от услышанного.
— Что за чушь ты несёшь?
— То и несу!
— Я. Тебе. Не изменял.
— Я видела. Своими глазами.
— Не заставляй меня вытягивать из тебя слова клещами. Что ты видела?
— Я видела вас с Фонарёвой на парковке возле спорткомплекса. Вы… вы целовались, — произносит, и голос предательски дрожит. В её глазах плещется боль.
— Не было такого. Я никого не целовал. Тебе показалось.
— Ах, мне показалось? Ну конечно! Смирнова – дурочка наивная, неопытная, неправильно всё поняла!
— Я бы не сказал, что ты была неопытная, — нервно огрызаюсь я.
— Не хами…
— Даже если это и она тебя сама поцеловала… Но ты не оттолкнул! Ты не успел переключиться, потому что для тебя это в порядке вещей! А для меня – нет! Я не готова к тому, чтобы к моему мужчине какие-то фанатки, раз он звезда, подбегали и вот так, без стеснения, целовали в губы! Где гарантия, что ты не позволил произойти чему-то большему?! Я поняла, что не вынесу такие отношения. Не хочу заработать паранойю! — заканчивает свой яростный монолог, размахивая руками. Глаза мечут молнии, губы дрожат. Она вся кипит от гнева и обиды.
— И ты ничего не нашла лучше, чем исчезнуть, ничего не объясняя? — спрашиваю, чувствуя, как закипаю и я. Мои руки сами собой сжимаются в кулаки. — Навряд ли это можно назвать взрослым поступком.
— Не обвиняй меня! — огрызается, сцепив зубы.
Молчу. Желваки ходят ходуном. Я не согласен, чёрт возьми! Ведь дело не в этом поцелуе с Фонарёвой, а в том, что Катя так и не начала мне доверять. И мы оба это знаем.
— До тебя я был плохим парнем, раздолбаем, бабником и кем там ещё? — спрашиваю, чтобы она закончила список. — Напомни.
Молчит, только гневный взгляд пускает стрелы.
— И я от этого не открещиваюсь. Я признаю́, — говорю спокойно, стараясь держать себя в руках. – Но с тобой всё было по-настоящему. Мне нужна была только ты.
– У меня были причины тебе не доверять и напридумывать себе то, чего нет. Твоё прошлое, твоя репутация, постоянное присутствие девушек в твоём обществе. Именно поэтому я долго морозилась и не хотела отвечать тебе взаимностью.
– Жаль, что ты забыла поделиться этими мыслями со мной. Но зато успела выскочить замуж за взрослого «папика». И как? Обрела счастье?
— Да что ты вообще можешь знать об этом?! Это ты во всём виноват. Если бы не ты… — психанув, толкает меня в грудь с такой силой, что я отшатываюсь.
Я хватаю её за плечи. Встряхиваю легонько.
— Да успокойся ты уже!
Она смотрит на меня с вызовом. В глазах – боль и отчаяние. Не выдерживаю. Накрываю её губы своими. Сначала грубо, злобно, как будто хочу выплеснуть всю свою ярость. Она отвечает тем же. Кусает мои губы, царапает спину. Мы целуемся, как в последний раз, словно пытаемся выжечь друг друга из памяти.
— Ненавижу тебя… — шепчет она между поцелуями.
— И я тебя… — бормочу в ответ, не отрываясь от её губ.
Глава 21. Рома
Жажда вырывается наружу, затмевая разум. Я отрываюсь от губ Кати, чтобы перевести дух, но тут же принимаюсь за шею, оставляя обжигающие поцелуи на нежной коже. Она запрокидывает голову, давая мне больше пространства для ласк, и тихо стонет.
Руки скользят под её рубашку, ища тепла. Чувствую, как она вздрагивает от прикосновения моих прохладных пальцев к её горячей коже. Задираю футболку вверх, и вот уже её грудь обдает меня жаром. Соски твёрдые от возбуждения, и я нежно поглаживаю их большим пальцем через тонкое кружево лифчика, вызывая новую волну женских стонов.
Она запускает руки в мои волосы, сжимая их в кулаках, и притягивает меня ближе. Наши тела прижимаются друг к другу так плотно, что я чувствую каждый изгиб её фигуры. Ноги обхватывают меня за талию, и она начинает тереться об меня, давая понять, что хочет большего.
Мы целуемся жадно, яростно. Руки блуждают по телу, пытаясь найти доступ к коже. Грёбаная одежда. Каждое прикосновение — как удар током.
Внутри бушует огонь. Кажется, что нас разорвет на части от этого напряжения.
Не говоря ни слова, я перехватываю её поудобнее в своих руках и несу вглубь беседки. Опускаю на лавку, усыпанную мягкими подушками, и нависаю сверху. Лунный свет заливает её лицо, делая ещё прекраснее. Быстрым движением дергаю лифчик к шее, полностью освобождая грудь, расстегиваю джинсы и стягиваю их вместе с бельём, оставляя висеть на щиколотке левой ноги.
— Ты сводишь меня с ума, — шепчу ей на ухо, и она вздрагивает.
Опускаюсь ниже и начинаю целовать её живот, спускаясь всё ниже и ниже. Катя дёргает меня за волосы, но не останавливает. Она хочет этого так же сильно, как и я.
Когда мои губы оказываются там, где и должны быть, она издаёт протяжный стон, который эхом разносится по ночной тишине. Я знаю, что делаю ей хорошо, и это только подстёгивает меня. Продолжаю ласкать её, пока она не начинает извиваться под моими руками.
— Пожалуйста, — умоляет она, и я понимаю, что пора.
Быстро справляюсь со своей одеждой, с защитой, не отрывая взгляда от разгорячённого тела перед собой. Катя смотрит на меня с вожделением, и я чувствую, как во мне поднимается волна желания.
Опускаюсь к ней на лавку и нетерпимо вхожу в неё. Катя стонет от удовольствия и обхватывает меня ногами ещё крепче. Двигаюсь медленно, наслаждаясь каждым моментом. Чувствую, как она сжимается вокруг меня, и понимаю, что она близка к развязке. Ускоряюсь, ловя девичьи стоны.
Пугается собственного стона и закрывает рот ладонью. Её тело содрагается, и я чувствую, что её финиш уже настал.
Продолжаю двигаться, пока не понимаю, что и сам приближаюсь к финалу. Делаю последний толчок и извергаюсь в неё, чувствуя невероятное облегчение. Лежу на ней, тяжело дыша, и слушаю, как её сердце бешено колотится.
Через некоторое время отстраняюсь и смотрю на неё. Её лицо раскраснелось, а глаза прикрыты от удовольствия. Целую её в лоб и нежно обнимаю.
— Ты как? — спрашиваю, глядя на подрагивающие ресницы.
— Хорошо, — шепчет она, прижимаясь ко мне.
В тишине беседки звучат только наши прерывистые вздохи. Луна продолжает освещать наши тела, сплетённые в объятиях.
Катя резко садится, словно её кто-то окатил ледяной водой. Растерянно оглядываясь, будто не понимает, где находится. Беседка, увитая плющом, затерянная в глубине сада, кажется, для неё сейчас западнёй. Морок, который витал здесь всего несколько минут назад, рассеивается, оставив после себя лишь смущение и явное сожаление в её глазах. Она торопливо начинает приводить себя в порядок, дрожащими пальцами застёгивая пуговицы на рубашке.
Движения резкие, дёрганые. Будто боится, что я сейчас брошусь к ней и всё повторится. Хотя, чёрт возьми, я бы не отказался.
— Это ничего не значит, — выпаливает она, не глядя мне в глаза. — Может это просто эмоции и … ты мой босс.
Я молчу, наблюдая за её паникой.
Ага, как бы не так. Так я тебя и отпустил.
Этот момент… этот взрыв эмоций между нами не может быть просто ошибкой. Я видел в её глазах не только испуг, словно она испугалась собственной реакции, но и отголоски той страсти, которая нас когда-то связывала. Она пытается убедить себя, а не меня.
Очень удобно прикрыться ширмой, говоря: «Ты мой босс», пряча настоящие чувства. И я намерен сорвать её.
Я успел почувствовать вкус её губ, жар её тела. Её настоящую. И теперь она пытается спрятаться обратно, за маской "подчинённой"? Наивная. Я не позволю ей так просто сбежать. Теперь, когда я знаю, что она чувствует ко мне, игра только начинается. И я намерен выиграть. Любой ценой. Потому что для меня это точно не игра.
