Закончив, стою, любуюсь и примеряюсь, куда поставить стакан для напитков. Справа или слева?

– Красиво, – неожиданно раздаётся за спиной, отчего я вздрагиваю и роняю бокал на пол. Он с глухим звоном разбивается на мелкие осколки. Рефлекторно отскакиваю назад и получается, что налетаю прямо на Рому.

– Осторожно, – громко говорит он и, пользуясь моментом, обнимает меня со спины. Или, может, тоже рефлекторно. Его руки обхватывают меня за талию, и я чувствую тепло его тела через тонкую ткань футболки. Первая моя реакция – протест, но, вспомнив слова психолога, делаю глубокий вдох и мысленно проговариваю, что всё хорошо, это просто случайность.

– Отпусти. Надо осколки собрать, – бормочу я, мягко освобождаясь из объятий, которые я не могу себе позволить. Не сейчас. Не здесь. Не с ним.

Он отпускает. Вместе убираем осколки, поглядывая друг на друга. Рома смотрит настороженно, хмурясь. Он, наверное, обратил внимание на мою реакцию.

Вскоре все рассаживаются за стол на веранде. Солнце приятно греет, лёгкий ветерок доносит ароматы цветов из сада. Лиза разливает вино по бокалам, а Кирилл рассказывает забавную историю из своей работы. Тоня сидит у него на коленях и с аппетитом уплетает куриную ножку. Рома в основном молчит, наблюдая за всеми нами, но время от времени вставляет меткие комментарии, от которых все смеются.

Разговор течёт легко и непринуждённо. Мы говорим обо всём – в основном на нейтральные темы. Я стараюсь не смотреть на Рому, но чувствую его взгляд на себе. Он будто изучает меня, пытаясь разгадать какую-то тайну.

После обеда Лиза идёт укладывать спать дочку. Кир идёт с ними. Мы с Ромой остаёмся вдвоём. На столе остаются грязные тарелки и недопитые бокалы вина.

— Всё хорошо? — спрашивает он. — Освоилась?

— Да, — отвечаю я. — Не считая того, что меня здесь не должно было быть.

— Почему? — спрашивает Рома, уголки губ дёргаются в подобии улыбки.

— Ром, ты реально не понимаешь?

— Нет, — отвечает он, и улыбка становится шире.

Я не сдерживаюсь и тоже невольно улыбаюсь, заканчивая разговор. Улыбка немного разряжает обстановку. Становится легче дышать.

Пока Тоня спит, мы сидим с Лизой на качелях, наблюдая за тем, как ребята играют в импровизированный футбол на траве. Хотя это больше похоже на то, что они дурачатся.

Кирилл смешно пытается отбить мяч головой и падает на траву, вызывая взрыв хохота у Ромы. Они выглядят как дети, которым позволили вырваться на свободу.

— Какие у вас отличные отношения с мужем, — с искренней завистью произношу я.

— Ой, всякое бывает, Кать… — многозначительно говорит она.

Я понимаю, что не всегда всё ровно и гладко в семьях. У всех свои скелеты в шкафу. Вспоминаю свой неудачный брак с Русланом, в котором я счастлива была ни дня, но старалась верить, что всё получится.

— А я ведь тоже замужем была, — вдруг, поддавшись воспоминаниям, озвучиваю свои мысли вслух.

— Слышала я эту историю, — кивает она.

— Брак наш так и не стал счастливым. Да он изначально был обречён, учитывая, как он начался.

— Как ты там вообще оказалась?

Я вздыхаю, вспоминая те трудные времена.

– Долгая история. Я в тот момент была слишком уязвимой, когда вернулась в родной посёлок городского типа после университета. Руслан работал в администрации района. У родителей своё хозяйство. Самое крупное. Родителям нужен был покровитель, так как дела стали идти не очень. Отец настоял, чтобы я вышла замуж. Вот так всё получилось. Бизнес, ничего личного.

Лиза качает головой с сочувствием.

– Ужасно. И ты согласилась?

– А какой у меня был выбор? – пожимаю я плечами. – Я тогда чувствовала себя обязанной им. Они столько для меня сделали. Я думала, что смогу полюбить его со временем. Но не получилось.

– И как долго ты выдержала?

– Пять лет. Пять лет ада, – говорю я, и в голосе появляется горечь. – Он контролировал каждый мой шаг. Мне было запрещено работать, встречаться с друзьями. Я была просто красивой куклой в его золотой клетке.

Мы сидим в тишине, глядя на ребят, играющих в футбол. В воздухе витает аромат свежескошенной травы и жареного мяса.

– Ты сильная, Кать, – говорит Лиза, прерывая молчание. – Я восхищаюсь тобой.

– Не такая уж и сильная, – возражаю я. – Раз столько лет терпела.

Она понимающе улыбается.

– Это тоже сила.

Я смотрю на нее и вижу в её глазах понимание и поддержку. Мне становится тепло на душе.

Я рада, что встретила её. Мы в прошлом не были особо близки, но сейчас я понимаю, что зря.

– А у тебя с Кириллом всегда всё было гладко? – спрашиваю я, пытаясь перевести разговор.

Лиза вздыхает.

– Нет, конечно. Были и ссоры, и обиды, и недопонимания. Но мы всегда старались разговаривать друг с другом, искать компромиссы.

– Это главное, – соглашаюсь я. — Жаль, что я об этом не вспомнила раньше…

— Кать, знаешь, после твоих слов я понимаю, что Рома и понятия не имел, в каком аду ты жила все эти годы. Он тешил себя иллюзией, что ты обрела счастье в браке, вышла замуж по любви. Как же жестоко он заблуждался.

Глава 20. Рома

Не спится. Ворочаясь на кровати, пытаюсь заснуть уже который час. Турбаза погружена в ночную тишину. Решаю выйти на крыльцо – может, свежий воздух поможет справиться с бессонницей.

Деревянные ступеньки тихонько поскрипывают под ногами. Прохладный ночной воздух приятно освежает лицо. Вдруг замечаю – в беседке у озера кто-то сидит. Тонкий силуэт, освещенный лунным светом.

Катя.

Попалась. Какое-то гадкое, маниакальное удовольствие разливается по венам. Целый день бегала от меня, пряталась за спинами Авериных, лишь бы не остаться наедине.

Притаившись в тени, наблюдаю за ней. Катя, погруженная в свои мысли, любуется отражением луны на воде. Ее плечи неестественно подняты, словно она испытывает сильный озноб.

В голове созревает план. Возвращаюсь на веранду, где беру плед, а из бара - бутылку вина и пару бокалов. Тихонько иду к беседке, но проклятое стекло бокалов издает мелодичный звон. Катя вздрагивает и оборачивается. Смотрит молча, как я приближаюсь.

Подхожу, встаю перед ней. Она отворачивается, смотрит на озеро.

— Не спится? — спрашиваю, ставя припасы на лавочку.

— Нет, — отвечает неохотно, рукава натягивает на самые кончики пальцев.

— Замёрзла? — замечаю этот жест.

— Не-а, — упрямо бурчит она, не глядя на меня.

Проигнорировав её "нет", расправляю плед, кутаю её ноги, подоткнув его под бёдра.

— Типа я должна сказать спасибо? — дерзит, но в голосе нет злости. Усмехаюсь.

— Как хочешь… — парирую, откупоривая бутылку. Катя следит за каждым моим движением краем глаза. Наливаю вино в бокал, протягиваю ей. Она вроде бы сопротивляется, но без энтузиазма. — Попробуй. Это Barbera d’Alba. Лёгкое, фруктовое, с нотками вишни и ванили. Думаю, тебе понравится.

Наблюдаю, как она осторожно подносит бокал к лицу, вдыхает аромат. Делает маленький глоток, потом ещё один, чуть больше.

— Вкусно, — произносит тихо.

Сидим молча. Луна отражается в глади озера, как будто рассыпали серебро. Смотрю на Катю. Голубоватый свет играет на её щеках, в волосах. Она как будто светится изнутри. Меня кроет от неё. Эта хрупкость, упрямство, красота. Хочется прижать её к себе, согреть, защитить от всего мира. Хочется снова чувствовать её запах, её тепло. Хочется… всё.

— Давай попробуем ещё раз, — говорю, устало опускаясь на лавочку рядом с ней.

— Ты о чём? — спрашивает, не отрывая взгляда от воды.

— О наших отношениях. Ты же не можешь отрицать, что нас тянет друг к другу.

— Это ничего не меняет. Ты думаешь, это так просто?

— Я не знаю, но сто́ит попытаться.

— Чтобы что? Снова наступить на те же грабли?

— Это я грабли? Напомню тебе, что это ты от меня ушла. Не просто ушла, а сбежала из города. Как от прокажённого, — с горечью выплёвываю слова. Сжимаю кулаки, чтобы не сорваться на крик.