Что же тогда о подавляющем большинстве евреев, которые не приняли Иисуса как своего Мессии? Даже когда Павел сталкивается с тем, что для него является разрушительной реальностью, он никогда не говорит, что “те из Израиля” (Рим 11:23) потеряны, осуждены и оставлены Богом. Вместо этого мы получаем второй эмоционально заряженный крик «Я спрашиваю: так неужели Бог отверг Свой народ? Нет! Я сам израильтянин, потомок Авраама, из племени Вениамина. 2Не отверг Бог Свой народ, который Он избрал с самого начала». (Рим 11: 1-2). Так какова же Божья цель во всем этом?
Эсхатологическое видение Павлом великого очищения мира Богом состояло в том, чтобы евреи и язычники объединились в одну общину в последовательности «сначала еврей, а также грек» (Рим 1:16; 2:9-10). Но Бог, говорит Павел, обратил этот процесс вспять. Итак, сначала язычники и только потом евреи «Я спрашиваю: неужели они споткнулись, чтобы пасть совсем? Нет, конечно! Из-за их падения спасение пришло к язычникам, чтобы вызвать у Израиля ревность». (Рим 11: 11). Другими словами, «Я хочу, братья, открыть вам одну тайну, чтобы вы о себе высоко не мнили: ослепление, в котором пребывает часть Израиля, не навсегда, а до тех пор, пока полное число язычников не придет к Богу». (Рим 11:25).
Самое поразительное во всем этом разделе - торжественное предупреждение “Вам, язычникам", которым Павел завершает всю свою экспозицию (11:13-36). Он строго и настойчиво предостерегает их, например, от хвастовства и уверенности в себе ярким образом Израиля как древнего и одомашненного оливкового дерева, и то что они дикие и недавно привитые ветви (11:17-24). Он подчеркивает, что все это божественное “тайна” (11:25), но сегодня, спустя две тысячи лет, мы можем и должны говорить даже более полно, чем тогда Павел.
Он сказал язычникам «Они не приняли Радостной Вести — и Богу они враги, ради вас враги. Но они — избранный народ Божий, и Бог их любит, любит ради их праотцев. 29 Неотъемлемы Его дары и неизменно призвание!» (Рим 11:28-29). Теперь мы говорим то, что Павел и представить не мог. Есть два Завета, один еврейский и один христианский, оба бесплатные дары Божественной благодати, оба приняты изначально и оба живы только верой. Это единственный способ сегодня перечитать то, что Павел назвал Божьей “тайной " перед лицом продолжающейся истории.
Человеческая проблема. Акцент Павла на (не)единстве евреев и христиан как Божественной тайне в 9:1-29 и 11:1-36 намеренно обсуждается как человеческая проблема в 9:30-10:21. Мы снова вернулись к этой проблеме веры (с делами) против дел (без веры). Павел обвиняет всех нехристианских евреев сторонниками экстернализма, ожидающие праведности и оправдания просто от выполнения требований закона? Если бы это было так, то это была бы просто грубая полемика; любой богослов сказал бы Павлу, как уже было сказано, что праведность и оправдание исходят из благодати внутренних ковенантских отношений, а закон - это его необходимое внешнее проявление. Итак, следует ли отклонить раздел в 9:30-10:21 как пустую полемику? Нет, потому что пришло время вспомнить и, вероятно, перечитать, разделы о тех язычниках “боящихся Бога” из главы 3.
Мы видели в гл 3, что Павел, в конце концов, успешно сосредоточил свое Дамасское поручение от Бога и Христа на язычниках "боящихся Бога", тех нееврейских сочувствующих, которые посещали синагогу и находились религиозно между полными евреями и чистыми язычниками. Для многих евреев это был преднамеренная миссионерская стратегия, вполне адекватный способ отвратить этих людей от идолопоклонства и безнравственности без требований полного обращения (например, обрезание мужчин), к которому было очевидно семейное и социальное противостояния.
Но Павел никогда не мог принять это как миссионерскую стратегию. Он видел "боящихся Бога" потерянными между мирами, потому что они следовали некоторым еврейским правовым требованиям, не принимая в полной мере еврейскую веру. Павел никогда не мог представить себе полуеврея, полу-язычника. Это совсем не то, что примеры дел-без-веры? Он предупредил римлян по другому вопросу, например, о тех, кто «не действует от веры», утверждая, что «а все, что делается не по вере, есть грех». (14:23).
Другими словами, посещение еврейской синагоги, "боящимися Бога" признаётся глубоко правильным и то что они должны обратиться в иудаизм. Поэтому что, не делая этого, они находятся в "грехе", и то, что они делают это дела (без веры), а не вера (с делами). То, что происходит, это не борьба между Павлом и его собратьями евреями за Христа для них, но Христос для "боящихся Бога". Это борьба между, с одной стороны, христианской миссионерской стратегией Павла и, с другой стороны, миссионерской стратегией еврейской синагоги, за сердца и умы симпатизирующих язычников. Павел обвиняет их, и всех тех евреев, которые поддерживают их-в попытке праведности (оправдания) законом, делами и делами закона.
У Павла есть весомые аргументы, однако не вполне безошибочные. В конце четвёртого века, когда христианство стало религией Римской Империи, евреи, возможно, сказали бы Павлу «теперь вы видите в чём проблема? Язычники завалили нас, они поглотили нас. Вы думаете, что обратили их, но они обратили нас. Если вы так хороши, как вы думаете, просто будьте самим собой, и пусть миссия по привлечению будет успешна, а миссия путём обращения потерпит неудачу». Или, как заключает Павел «О бездна Божьего богатства, мудрости и всеведения! Не объяснить Его решений! Не понять Его путей! . . .Ибо всё от Него, через Него и для Него! Ему слава вовеки! Аминь». (Рим 11:33, 36).
ЕДИНСТВО ХРИСТИАН-ЕВРЕЕВ И ХРИСТИАН-ЯЗЫЧНИКОВ
Наконец, мы обращаемся к заключительным главам Послания к римлянам. Оставим в стороне три раздела: 12:14-13:10 и 16:1-16, которые мы уже рассматривали в главах 4 и 2, соответственно, и 15:22-33, и частично в послесловии. Мы сейчас сфокусируемся на мысли Павла о единстве между евреями-христианами и язычниками христиан в Римской общине (12:1-15:21).
Напомним, что, когда Павел пишет это письмо, Клавдий только что умер в 54 году н. э. и подросток Нерон стал новым императором. Это был момент, как мы видели ранее, когда поэт Кальпурний Сикулус мог сказать своим римлянам: «среди безмятежного мира золотой век рождается во втором рождении . . . а он, сам Бог, будет править народами» (Эклог 1.42, 46). Это был также момент, когда Павел мог сказать в своём послании к римлянам: «Не приспосабливайтесь к образу жизни этого мира, но пусть Бог преображает вас, обновляя ваш ум, чтобы вы могли постигать, чего Он хочет от вас, что для Него хорошо, угодно и совершенно». (Рим 12:2), и «Живите со всеми в мире, насколько это зависит от вас». (Рим 12:18). Это было при Нероне, очень непростое пожелание “насколько это зависит от вас”.
Что поражает вас сразу после 12: 1-15: 21 - это увещевания Павла не только к внешнему миру, но особенно к внутреннему миру. “ Живите в полном согласии друг с другом" говорит он в 12:16 и 15:5. Кроме того, Павел советует римским общинам «не ставьте себя выше, чем следует. Будьте скромны и судите о себе здраво, по мере той веры, которую Бог дал каждому из вас» (Рим 12: 3). Далее, он говорит им: «22Так помни, что Бог и добр, и суров. Суров к отпавшим, к тебе добр, пока уповаешь на Его доброту. А нет — и тебя срубят.» (Рим 11:22). Гармония была необходима, потому, что Бог даровал им расхождения в христианской вере или различия христианской веры. Какова же была ситуация внутри и за пределами Римского христианства, которая требовала столь долгой мольбы о мирном единстве?
Слабые и сильные в вере. В этих Римско-христианских собраниях было явно две противоположные точки зрения, и Павел пытается объединить их сторонников в одну общую общину для поклонения. Что заставило обе группы не ”приветствовать друг друга" (15:7)?
Павел, несколько тенденциозно, называет одну группу “слабой [в вере]“, а другую - "сильной [в вере]". "Слабые" - это те, для кого еврейское соблюдение кошерных законов питания и религиозноных обрядов было еще важно. Это, конечно, могут быть либо христианские евреи, либо христиане, боящиеся Бога. "Сильные" - это те для кого такое соблюдение было ненужным. "Скажем, один верит, что можно есть все, а другой, у кого вера слаба, ест одни овощи. . . . . Один считает, что какой-то день важнее остальных дней. Для другого все дни равны. Пусть каждый поступает по своему разумению". (Рим 14: 2, 5).
