Автор второго века Лукиан из Самосаты написал сатиру на жизнь и смерть христианина по имени Перегрин, который позже обратился, в киники по имени Протей. В своем тексте «Кончина Перегрина» Лукиан описывает поддержку, которую Перегрин получил во время своего христианского периода в сирийской тюрьме. Он упоминает, что христианские " чиновники даже спали внутри с ним после подкупа охранников " (12). В таком случае Лукиан считает Перегрина лицемером, а чиновников - дураками. Однако его суждение сильно отличается, когда это происходит не с христианским верующим, а с языческим философом.

В «Токсарид, или Дружба», Лукиан рассказывает историю, но на этот раз с одобрением, о другом заключённом, которому помогали во время заключения. Рассказ о двух друзьях, Димитрии, философе, и Антифиле, докторе, из Египта. Однажды, когда Димитрий был в отъезде, Антифилуса несправедливо арестовали якобы за кощунственное ограбление храма, совершенное его рабом Сайрусом. Без поддержки и помощи от кого угодно, заключение Антифилуса было просто ужасным:

«Здоровье его начало подкашиваться, и неудивительно: постель его была без матраса, и всю ночь он не мог даже ноги вытянуть, которые были закреплены в колодах; днём- одевали ошейник, но по ночам ему приходилось подчиняться тому, чтобы быть связанным по рукам и ногам. Зловоние, а также близость темницы, в которой очень много узников, приводили к нехватку воздуха. Все это в совокупности делало ситуацию невыносимой для того, кто был совершенно непривычен, чтобы выдержать такие трудности». (29)

Это, вполне, дает нам представление о том, какой была бы тюрьма для Павла, если бы он не был достаточно известен, и поддержанным присутствием, по крайней мере, семи друзей.

Когда Димитрий вернулся, он пошел прямо в тюрьму, нашел Антифилуса, и сначала ему разрешили служить ему. Он пошел работать носильщиком в гавань и отдавал половину зарплаты, чтобы подкупать охранника, и половину, чтобы помочь другу. Но когда тюремщик запретил подобные свидания, Дмитрию пришлось принять опасное решение:

"Димитрий не мог придумать другого способа, получить доступ к своему другу, кроме как пойти к префекту и заявить о соучастии в ограблении храма. В результате этого заявления он был немедленно отправлен в тюрьму и с большим трудом одержал верх над тюремщиком после многочисленных просьб поместить его рядом с Антифилом. Теперь его преданность другу предстала в самом ярком свете. Несмотря на то, что он сам был болен, он не думал о своих страданиях: его единственная забота заключалась в том, чтобы облегчить страдания своего друга и обеспечить ему как можно больше покоя; и общение в нищете, безусловно, облегчило его нагрузку". (32)

Это, несомненно, гипербола, притча, а не фактическая истории, но мы должны представить что-то подобное - м.б. менее экстремальные—с Эпафрасом и Павлом. Эпафрас решил жить в тюрьме вместе с Павлом, как если бы он был его личным рабом—не как сокамерник преступника но как сокамерник тюрьмы, свободно принимая все опасности для здоровья и даже жизни, связанные с этим решением. Когда вы читаете письмо к Филимону, думайте не только об Онисиме; но и об Эпафрасе (Епафродите).

КОНСЕРВАТИВНЫЙ ПАВЕЛ О РАБСТВЕ

Представьте, на секунду, ситуацию, когда Онисим пришёл домой с письмом для Филимона и объявил, что есть хорошие и плохие новости или, лучше, что хорошие новости для него было плохие для его хозяина. (Мы не делаем, кстати, предположим, что их город был колоссальным, несмотря на псевдо-Павлово письмо к Колоссянам, 4:9).

Освобождение Онисима нельзя было держать в секрете. А что, если бы у Филимона были другие рабы - произошло бы немедленное массовое обращение в христианство?! Какие слухи о христианах распространились бы по всей рабской инфраструктуре деревни или города? Критики могли бы легко обвинить христиан, несправедливо но, возможно, неизбежно, советовать рабам бежать от своих владельцев или даже убивать их в своих постелях. Тем не менее, даже представив все это, несомненно печально, что письма радикального Павла к Филимону был так быстро и тщательно «дезинфицировано» консервативным Павлом в письмах к Колоссянам и Ефесянам.

В обеих этих письмах псевдо-Павел обращается к христианским рабам и христианским рабовладельцам и тем самым изображает эти отношения как совершенно нормальные. Вот тексты, к Ефесянами, вероятно, основанные на Колоссянах:

«22 Рабы, во всем подчиняйтесь своим земным господам. И не напоказ, как это делают подхалимы, но от чистого сердца и из благоговения перед Господом. 23Что бы вы ни делали, трудитесь от всей души — как если бы это было для Господа, а не для людей.24 Ведь вы знаете, что Господь даст вам в награду наследие. Ваш Господин — Христос, вы служите Ему. 25А кто причиняет зло, тому в той же мере воздастся злом, Бог беспристрастен. 4 И вы, господа, поступайте с рабами по правде и справедливости. Помните, что и у вас есть Господин на небе». (Кол. 3:22 - 4:1)

«5 Рабы, повинуйтесь своим земным господам со страхом и трепетом, от всего сердца, как если бы вы служили Христу.6 И не напоказ, как это делают подхалимы, а как рабы Христа, исполняющие волю Бога, от всей души. 7 И с охотой, как если бы служили не людям, а Господу.8 Знайте, что Господь вознаградит за всякое доброе дело, кто бы его ни совершил, раб или свободный. 9 И вы, господа, относитесь так же к рабам. Оставьте угрозы. Помните, что и у них, и у вас один Господин на небесах, а Он никому не оказывает» (Эф 6:5-9)

Вы, кстати, заметили, что число советов для рабов четыре к одному к числу советов для владельцев!

По сравнению с нормами христианских общин, которые основывал радикальный Павел, эти тексты противоречивы, консервативны и регрессивны. Они не просто пост-Павловы; они анти-Павловы. Для норм римского общества, эти письма могут быть даже слишком либеральными. Прежде всего, они выступают за взаимные обязанности рабов и владельцы - пусть даже в соотношение четыре к одному. Во-вторых, Павел напрямую обращается к рабам, а также к владельцам, а римские рабовладельцы никогда не согласятся с этим вмешательством в их собственность.

РЕАКЦИОННЫЙ ПАВЕЛ О РАБСТВЕ

Даже остатки того, что можно найти в письмах, римские рабовладельцы могли посчитать слишком либеральным, и это всё полностью устранено в письме к Титу:

«9 Скажи рабам: пусть во всем повинуются своим господам, пусть будут услужливы, не прекословят 10и не воруют, пусть проявят себя честными и надежными, чтобы этим еще больше украсить учение о нашем Спасителе Боге». (Титу 2:9-10)

Там нет ничего о какой-либо взаимности обязательств для рабов и хозяев. И нет ничего адресованного непосредственно рабы. Есть только один стих, и он начинается: "скажи рабам.”

РАБСТВО И ПАТРИАРХАТ

Теперь вы можете ясно видеть, на примере темы рабства, как радикальный Павел, конечно в подлинных письмах, преобразуется сначала в консервативного Павла, и, наконец, в реакционного Павел, и конечно, это уже не его письма. Как грустно, как ужасно, ужасно грустно.

Наш последний вопрос в данной главе. Точка зрения радикального Павла о рабстве вместе с его дерадикализации в пост-Павловых письмах и наконец реакционные традиции, уникальным, особенным, или отдельный случай? Является ли история, рассказанная в письме Филемона, просто изолированной, очень личной ситуацией между Павлом, Филемоном и Онисимом? Наш ответ категорически отрицательный, потому что мы находим точно такой же процесс в отношении патриархата. Другими словами, радикальность Павла заключается не только в рабстве или даже патриархате. Речь идет о радикальном отказе Павла-в рамках христианства-от нормальных иерархических предпосылок Римское Императорское общества.

Поэтому смотрите, как и в случае с рабством, радикальный Павел трансформируется сначала в консерватора, а затем в реакционного псевдо-Павла в отношении патриархата.