Я промолчала, не зная, как комментировать сию полученную информацию. Раз до смены меньше часа, то вот через час все и станет ясно. Сейчас мне нужно было копить силы, а не тратить их на пустые догадки и переживания.

— Час так час, — нашла в дровнике чурбак побольше, умостилась рядом, наслаждаясь лучами заходящего солнца. Если закрыть глаза, то вполне можно представить, что я не невесть где, а на веранде, с чашкой теплого чая. Да и кто бы мог подумать, что все происходящее реально? Расскажи я любому - покрутят у виска и направят в больничку первым же рейсом. А я сижу. Греюсь. Слушаю как металл скользит по точильному камню с сухим, почти медитативным звуком. Скрежет был ровным, повторяющимся, и почему-то успокаивал.

Пока вдруг не оборвался.

Я не сразу поняла, что именно изменилось. Просто в какой-то момент тепло разлилось внутри. Воздух стал плотным, почти осязаемым. Вокруг стало тише. Даже птицы и насекомые, казалось, замолчали. Лишь чуть хриплое от напряжения дыхание слышалось рядом.

Открыла глаза. Лесная граница сдвинулась. Не визуально. По ощущениям. Как если бы кто-то незримый подошел слишком близко и теперь дышит в затылок. И это странное чувство…оно не пугало. Наоборот. Где-то внутри, под рёбрами я откликнулась на него — мягким, тянущим импульсом. Словно на что-то знакомое и родное. Сама того не замечая поднялась и сделала шаг навстречу.

Позади металл с сухим лязгом ударился о камень.

— Стоять, — над ухом строгим шепотом прозвучал голос Бастиана.

Но так, что я замерла мгновенно — будто команду отдали не ушам, а телу напрямую. Я сбросила наваждение, встряхнула головой. Обернулась. Он уже был на ногах. Знакомый охотничий нож блеснул в руке. Взгляд — жесткий, сфокусированный — смотрел не на меня, а куда-то мимо.

— Я же сказал — далеко не пойдем. Что было непонятно? — перевел взгляд на меня, цедя сквозь зубы. Я тут же почувствовала себя нашкодившим ребенком. Это злило.

— Я все на том же месте. Разве не видно?! — прошипела в ответ. Нарывающее внутри тепло подпитывалось негодованием и разрасталось, жгло грудную клетку изнутри. Густой воздух давил, не давая вдохнуть.

— Сама не чувствуешь? — удивленно поднял бровь.

Я чувствовала лишь одно — я горю. И закатное солнце, золотящее лес последними лучами, разжигает меня сильнее.

Бастиан нахмурился. Через мгновение я сидела злая и мокрая, сплёвывая пахнущую металлом воду.

— Получше идей не нашлось? — буркнула, все еще не остыв. Но вода действительно помогла прийти в себя. Он молча пожал плечами, убирая в сторону чашу — той же водой он минуту назад смывал с топора металлическую пыль.

— Главное, что помогло, — прислушался к лесу снова и выражение его лица не предвещало ничего хорошего.

___________________________

Бастиан

Лес откликнулся слишком охотно. Не как на гиану. Но и не как на чужака.

Такого не должно было быть.

Вивьен привлекла внимание. Даже сидя рядом с ним, даже не касаясь леса напрямую — она умудрилась выдать отклик, который услышат те, кто умеет слушать.

Ее переход через Завесу лишь усугубит ситуацию.

В столице не поверят в совпадения. Да и слушать оправдания не будут. И имя Бастиана всплывёт первым — слишком уж удобное.

Очевидного выхода не было. Бежать — бесполезно. Прятаться — тоже. Пока она здесь, её в любом случае найдут. Слишком сильный зов. Слишком мало контроля. Может, оно и к лучшему. Иначе она была бы мертва ещё в первую ночь.

Лес шелохнулся. Не здесь — далеко.

Бастиан чувствовал, как пространство осторожно прощупывают, слой за слоем. Осталось либо ждать, либо сделать шаг навстречу.

Он посмотрел на девчонку. Та ворчала, пытаясь распутать мокрые волосы. Злилась. И всё равно тянулась к лесу — не понимая, что делает.

Отдать её — и всё закончится.

Вот только поверят ли ему?

___________________________

Мокрые волосы спутались и прилипли ко лбу. Я делала вид, что пытаюсь разобрать пряди, но на самом деле следила за реакцией Бастиана. Что-то в лесу — или за его границей — держало его в постоянном напряжении.

Вспышка внутри меня постепенно угасла, оставив лёгкий зуд в груди. Я ещё не понимала, как и почему приходит этот нестерпимый жар, но одно было ясно: причина внутри меня — и случившееся легко может повториться.

Бастиан с отрешённым лицом прислушивался к каждому звуку, поглаживая большим пальцем рукоять ножа.

Могу поклясться, лес отозвался на моё состояние. Вот только это сейчас никого не волновало. Он смотрел в чащу, слушал её.

Значит… значит, есть кто-то ещё.

И, судя по реакции Бастиана, этот кто-то придет не только за мной.

Глава 7

Бастиан прислушивался к лесу с таким видом, словно только что прозвучала тревожная сирена.

Ну, с учетом того, какой сильный внутренний зов и тягу я ощутила… Возможно, именно это и произошло.

На самом деле мне было до невозможного страшно. Не от того, что внутри горит пожар или странные ощущения наполняют меня вот уже без малого два дня. Нет. От того, что тело и разум принимают это как должное. Что это — правильно. Это тянущее чувство — часть меня. И она, эта очень важная часть, все мои двадцать семь лет где-то пропадала.

Если я не схожу с ума… А вероятность бредить почти три дня подряд да еще так ярко я поставила под сомнение сразу, то все это происходит со мной на самом деле. И все это абсолютно не похоже на мою обычную размеренную жизнь в Латоне.

Вдруг четко осознала, что вероятность вернуться домой в свою уютную, любимую квартирку с каждым мгновением стремится к нулю.

— Есть вопрос, — если я действительно здесь, сейчас, и все, что происходит, — реально… То рассиживать на пеньке и поправлять прическу было последним делом, на которое стоило тратить время. Я здесь уже третий день, а не знаю, что за чертовщина творится у меня внутри, кого боится мой угрюмый, то ли лесник, то ли охотник, и стоит ли мне тоже бояться. Посмотрела на темное лицо Бастиана. Последний вопрос отпал сам собой. Бояться мне явно стоило.

— Если глупый — оставь при себе, — он все еще не двинулся с места.

Теперь, когда я отчетливо понимала, что есть внешняя угроза, Бастиана я стала опасаться куда меньше. Мысль была странной, почти предательской по отношению к самой себе — ведь этот человек связал меня, таскал через лес и сейчас держит здесь. Но инстинкт шептал: его гнев направлен не на меня, а вовне. А раз так…

Раз так, может, у нас появился шанс на какой-то диалог. Или хотя бы на взаимовыгодное перемирие.

— Если за мной идут, зачем держишь? Если эта чертова печка внутри меня как маяк ведет всех к твоей халупе, оставил бы меня в лесу — и дело с концом, — спросила, тщетно пытаясь унять внутренний зуд.

— Живая или мертвая, ты фонила на весь лес уже когда перешла Завесу, — он поморщился. — С чего решила, что за тобой идут?

Фонила! Как бракованный прибор…

Я вздохнула. Даже здесь, где-то за непонятной «Завесой», мужчины не принимали женскую наблюдательность всерьез.

— Потому что ты уже десять минут стоишь как сторожевая собачка, которая почуяла незнакомца в начале улицы. Я умею складывать два плюс два, — скорчила гримасу в ответ, оглядывая и без того хилую хижину. Если сюда ворвется какой-нибудь местный спецназ, от домушки камня на камне не останется.

— Сторожевая… — задумчиво повторил он, словно пробуя слово на вкус. Оно ему явно не понравилось, потому что брови нахмурились, а губы скривились еще больше. Раньше его лицо не выражало почти ничего, кроме отрешенной холодности и легкого удивления. Мол, как такую глупую дурочку вообще земля носит. Теперь же спектр эмоций изменился. Может, не такой уж он и маньяк. Время покажет.