Мозг, перекормленный кислородом, всё же пытался функционировать и выдавал, в общем-то, неплохие мысли. Бежать-то я бежала. И бежала быстро. Но только туда ли?

Повертев головой, я с небывалой радостью отметила, что помню все необходимые для навигации в лесу приметы. Мох на стволе деревьев — с севера, смоляных капель на хвойниках больше с юга, и ещё всякие жизненно необходимые мелочи. Вот только я понятия не имела, находится ли Латон на юге, севере, западе, востоке или, боже упаси, в каких-то промежуточных направлениях. Не быть мне следопытом. И выживальщиком, судя по всему, тоже не быть.

Быть мне Хозяйкой Медной горы, ага.

Паника, разожравшаяся на моём страхе уже до немыслимых размеров, вдруг — бам — лопнула, оставив в голове лишь зудящий писк, похожий на надоедливого комара.

Боковым зрением я уловила едва заметное движение деревьев на той стороне лесного прогала. Выпрямилась, вглядываясь в темноту чащи. Секунды тянулись медленно, словно уже начинающий засахариваться мёд, еле-еле собирающийся в каплю.

Сначала глаза различали лишь иссиня-зелёную листву и чёрные стволы деревьев, сплетающиеся в причудливую паутину. А потом он вышел вперёд.

Волк?

Я с трепещущим сердцем замерла, боясь пошевелиться. Напрасно. Чёрные, зияющие клубящейся темнотой глаза смотрели прямо на меня. Ни единого намёка на зрачок в этой дурманящей пустоте не было — но я и без того всё понимала.

Крупная морда с серебристо-серой шерстью. Тело — гораздо массивнее обычного волка, которого можно увидеть в кино или в зоопарке. Сначала мне показалось, что к туловищу прилипли первые осенние листья. Но я не могла оторвать взгляда и всё отчётливее понимала: шерсть на корпусе животного перемежалась тёмными серо-коричневыми и серебристыми листьями.

За волчьими ушами виднелись небольшие коричневые рога, подёрнутые мхом.

Мох — с севера! — услужливо подкинул мозг недавно выуженную из памяти информацию.

Но мне было не до шуток.

Этот… зверь не был жителем леса. Он был — лес.

И сейчас он решал, достойна ли я быть здесь.

Несколько мгновений мы в тишине неотрывно смотрели друг на друга. А потом волк обнажил клыки и тихо, но утробно зарычал, расставив лапы чуть шире — будто готовясь к прыжку. В груди похолодело. Инстинктивно я сделала шаг назад и упёрлась во что-то твёрдое.

За спиной хмыкнули.

Можно было не оборачиваться — и так понятно, что не так уж много дураков можно встретить в лесу с утра, да ещё и в одном месте.

Догнал.

Ну вот. Скормит волку — и дело с концом. Точнее, сначала расчленит своим этим острым ножичком. А останки потом скормит волку, чтобы не нашли. Может, это вообще его зверюшка — кто их знает, этих лесных сумасшедших.

Воспоминание о ноже отозвалось острой болью в рёбрах — там, где из пореза всё ещё сочилась кровь.

— Нагулялась? — мужчина сзади, кажется, вовсю наслаждался сложившейся ситуацией.

— Я бы и ещё погуляла. Вот только без вашей компании, — ответила, не оборачиваясь, боясь потерять с волком зрительный контакт.

В этот момент я не понимала, кого стоит бояться больше — зверя или человека. Но очередной рык, заставивший волоски на спине встать дыбом, сделал выбор очевидным.

Я вжалась спиной в своего преследователя.

Он не заставил себя долго ждать — взял меня за плечи и, как пушинку, отодвинул в сторону, выходя вперёд. Теперь широкая фигура загораживала от меня зверя, и я слышала лишь всё нарастающее рычание.

В надежде, что пока эти двое разбираются друг с другом, деля шкуру неубитого медведя — то есть меня, — я решила, что успею по-умному сделать ноги, не привлекая внимания. Сделала пару шагов, пятясь по проторенной дорожке, как от рёва, разнёсшегося по лесу громом, у меня буквально заложило уши.

Если вы когда-нибудь слышали рёв Годзиллы, то сможете представить масштаб происходящего. От такого звука не просто встают дыбом волосы — от него трясутся поджилки и подгибаются от ужаса колени.

Вот только ревел не медведь, не волк и уж точно не Годзилла.

Ревел человек.

Волк тоже увеличил громкость — так, что ближайшие пару деревьев сбросили листву. Я замерла в позе испуганного тушканчика.

После столь громкого обмена любезностями наступившая тишина оглушала. Мужчина склонил голову, задержался на мгновение и снова поднял взгляд на зверя. Когда через несколько секунд он развернулся ко мне, я увидела, что волка на поляне уже не было.

Но я вернулась туда, откуда так старалась убежать. В лапы этого здоровенного маньяка. Конфликт был исчерпан.

Серые глаза незнакомца смотрели холодно, не предвещая совсем ничего хорошего. Я молча проглотила ком в горле.

— Продолжим наше чудесное общение? — он приподнял бровь, впервые, кажется, за всё это время осматривая меня с головы до пят. Мне бы хоть покраснеть, но стыда сейчас не было и в помине.

— Глазки повыше, здоровяк, — я не собиралась легко сдаваться.

Губы мужчины растянула улыбка, вот только взгляд оставался таким же злым и холодным.

— Побежишь…, — он покрутил в пальцах уже хорошо знакомый охотничий нож и кивнул на тропинку у меня за спиной, — …убью.

Тут что сегодня, конвенция шизанутых поблизости? Ну ладно я ку-ку, этот то ещё откуда взялся?!

Ощущение, что его угрозы — это не шутка и не пустые слова, возникло сразу. Об этом свидетельствовала и размазанная полоса крови, тянущаяся от ребер уже почти до самой лодыжки. Этот нож не игрушка и он вполне готов его использовать. Поэтому я, меланхолично покорившись судьбе, наблюдала как мне связывают руки. Человек ко всему привыкает, так ведь говорят? Вот и я уже, кажется, привыкла к тому, что этим утром может произойти абсолютно всё, что угодно.

— А вы не каннибал часом? — надолго моего молчания не хватило. Мужчина не ответил, продолжая завязывать веревку в замысловатый узел. — Я, если что, вообще не съедобная! — не обращая внимания на мою болтовню, он одним движением закинул меня на плечо, да так резко, что у меня аж дыхание перехватило.

Интересно, его не смущает, что моя голая задница прямо у его лица? Ох, Вив, о чем ты думаешь...Тебя сейчас, может, убьют, а может, съедят с потрохами.

— Он же точно чокнутый! — сама не знаю, как последняя фраза получилась вслух. — Я не про вас, конечно! — добавила сдавленно, когда хватка на моей талии недвусмысленно усилилась. Надеюсь, прозвучало убедительно.

Пока все эти странные монологи происходили в моей голове и не только в ней, мы ловко лавировали между деревьев. В отличие от меня, которая до этого летела куда глаза глядят, мужчина точно ориентировался на местности и знал куда мы направляемся. Надеюсь, в тёплое место, а то нос, пальцы и задницу я однозначно отморожу.

Ага, в котёл для супа. Ой, да что я ей богу, двадцать первый век, не станет он меня есть...

Но сомнения всё же оставались.

Глава 3

Я сделала ещё пару жалких попыток узнать, когда же мы всё-таки придём и не собираются ли меня сделать обедом, но и они успехом не увенчались. Шли долго, и через какое-то время я уже успела честным образом задремать, вися на плече, или потерять сознание — разница сейчас была не совсем понятна. Тем не менее даже в полусонном состоянии было очевидно, что прихвативший меня в качестве сувенира товарищ в лесу ориентируется очень легко. Передвигается быстро и так тихо, что мне иногда казалось — мы не идём, а скользим над землёй. Ни одна ветка или листик не хрустнули под его здоровенными ногами.

Лес словно затаился, позволяя происходящему идти своим чередом. На пути мы не встретили ни одного живого существа, хотя шли по самой глухой чаще — через бурелом, болота и топи. Но, к счастью, меня не спускали с плеча и не заставляли скакать по кочкам самостоятельно. Моих сил хватало лишь на редкие проблески сознания и пару колких комментариев в час. Голова кружилась, а желудок от голода словно прилип к позвоночнику.

Мне не нравилось, что мы слишком быстро двигались к его территории, где шансов на побег становилось значительно меньше. Хотя кто сказал, что лес не был его местом? В голове снова и снова всплывала сцена на поляне — и от этого внутри холодело.