И вот кого в таком случае нужно «убирать»? Всех? А работать кому? Вот мне принесли списки тех, кто успел «запачкаться» за последнее время. К кому были вопросы у Партийного и Народного контролей, по ком выявлены факты, что родственники живут подозрительно хорошо, или сам «порочит облик», или просто где-то кому-то что-то не то сказал. Ну или просто эффективность работы низкая, и не дотягивает район до плановых показателей. По каждому справка, характеристики, рекомендации… Вот только что толку? Убери этих — придут другие такие же, как будто можно найти чиновника, который бы радовался, что при сохранении ответственности за результат полномочия могут отдать бездушной машине. Разве для этого они по головам наверх лезли?

— Тут всё прогнило, всю систему менять нужно, — буркнул я, вспомнив старый мем про сантехника.

Впрочем, конечно, я несколько сгущал краски. Отдельно приятным моментом можно отметить, что, например, ублюдки использовали стингер, а не советскую Стрелу/Иглу. Значит, как минимум можно принять за аксиому, что армейцы в данном заговоре не участвовали, иначе бы не пришлось городить огород с контрабандой оружия через границу. Поди со своего склада достать ПЗРК было бы куда легче.

— Михаил Сергеевич, — голосом помощника ожила коробка селектора на столе. — К вам Владимир Вольфович. На четырнадцать часов назначено.

Я глянул на часы, минутная стрелка уже почти подобралась к вертикальному положению. Вздохнул — опять нормально пообедать не успею.

— Пускай. И сделай ещё чаю. — Через пару секунд на пороге кабинета появился Жириновский. За прошедшие годы не случившийся глава российских либеральных демократов немного заматерел, освоился во властных коридорах и потихоньку начал осваивать ту роль, которую я ему уготовил. Ну, ладно. Не я — сама судьба, против неё, как известно, хрен попрёшь. — Добрый день, товарищ Горбачёв.

— Присаживайтесь. Чаю? Кофе?

— Да, кофе выпью с удовольствием, — Жирик как заместитель председателя Верховного совета по должности был назначен главой Народного Контроля.

И это оказалось попадание в десятку. Может быть, какой-то тихий администратор на данной должности был бы объективно эффективнее, но вот в плане эффектности… Тут с нашим Владимиром Вольфовичем тягаться не мог совершенно точно никто. Народный контроль за последний год стал самой «медийной спецслужбой» в Союзе. Они проводили рейды против взяточников, ловили на камеры нечистых на руку директоров магазинов, по инициативе Жириновского на первом канале была запущена телепрограмма, где прямо в эфире разбирались жалобы простых людей на всякую несправедливость на местах. Естественно, рейтинги у такого шоу — особенно там, где вполне реальных бюрократов брали за задницы и потом вместе с милицией у них ещё обыски дома проводили, изымая всяческие ценности — были запредельными, а сам Жириновский, обещавший с экранов «мочить взяточников в сортирах», стал крайне популярным… Ну среди определённой части аудитории так точно.

— Что у вас в Верховном Совете говорят по поводу нашей ситуации?

Верховный Совет в СССР по регламенту собирался на плановые сессии два раза в год — весной и осенью. Причём длительность сессий была никак не ограничена, в истории Союза были как самые короткие сессии, буквально в несколько часов — в 1942 году, во время войны, — так и длившиеся по две недели. В последние же годы наблюдался процесс увеличения длины плановых сессий Верховного Совета. Законопроекты всё чаще начали обсуждать, дискутировать, разбирать по пунктам, предлагать вносить в них какие-то изменения. Всё это в обязательном порядке транслировалось по Первому каналу, добавляя народу чувства причастности к проводимым в стране политическим изменениям.

— Все возмущены, Михаил Сергеевич, — осторожно ответил заместитель председателя ВС. — Требуют найти и покарать.

— Ну, это как водится, — я кивнул, дождался, когда поставят на стол заказанные напитки, и продолжил разговор. — А с точки зрения системных изменений? Есть идеи, как можно избежать в будущем подобных ситуаций?

— Хм… Ну, я не уверен, что это вот по нашему профилю вопрос, — Жириновский явно не горел желанием ввязываться в «большую политику». Амбиции амбициями, но это была как раз та ситуация, когда синица в руках лучше журавля в небе.

Профилю-профилю. Никто на себя ответственности брать не хочет, один Горбачёв-дурачок на себе всё готов тащить. Зла на них не хватает.

Ну а если брать конструктивно, то ничего иного, кроме того самого манёвра, который провернул сам Горби в 1990 году, я откровенно говоря придумать не смог. Нет, вводить президентский пост я всё же посчитал излишним — хотя во многих соцстранах он вполне существовал, ничего такого страшного в нём и не было, — пока во всяком случае, а вот расширить полномочия Парламента…

— Как вы смотрите на то, чтобы сделать Верховный Совет постоянно действующим органом?

09 июля 1990 года; Восточная Сибирь, СССР

THE TIMES: Кого собирается взрывать Горбачев?

Визит Михаила Горбачева в Каир, призванный укрепить советские позиции на Ближнем Востоке, неожиданно превратился в дипломатический инцидент, которого в Лондоне точно не ожидали. В центре скандала — горячий вопрос о покушении на советского лидера.

Напомним: два месяца назад правительственный Ил-62, по официальной версии, был взорван неизвестными террористами. Господин Горбачев остался жив по счастливой случайности. С тех пор расследование замерло. Советская пресса, верная своему обыкновению хоронить неприятные темы, практически забыла о трагедии. Лишь серия малозаметных отставок и арестов в среднем эшелоне номенклатуры наводит на мысль: чистки в партии большевиков продолжаются, но кто именно заказал покушение, Москва так и не сообщила.

Наш корреспондент рискнул задать этот вопрос господину председателю в Каире. Ответ прозвучал, мягко говоря, недипломатично.

Горбачев подтвердил, что спецслужбы СССР установили как промежуточных, так и конечных заказчиков теракта. Однако публиковать выводы советская сторона не намерена. «Мы не скажем, но знаки будут, — заявил генсек. — Когда самолет с этим человеком и всей его семьей взорвется в воздухе, вот тогда вы и сможете догадаться, кто стоял за покушением на меня».

Это заявление вызвало в западных столицах если не шок, то весьма неоднозначную реакцию. Премьер-министр Италии Сильвио Берлускони, человек никогда за словом в карман не лезущий, позволил себе обвинить СССР в государственном терроризме и призвал к санкциям. Британский премьер Джон Мейджор, сохраняя достоинство, заметил, что в международной политике следует придерживаться правил и обычаев, а взрывать пассажирские самолеты — даже в качестве гипотетического «знака» или мести — не может быть нормой.

Парадоксально, но неожиданную поддержку Горбачеву оказал президент США Майкл Дукакис. Американский лидер, напомним, год назад сам пережил покушение, которое американское следствие так и не раскрыло, списав всё на сумасшедшего-одиночку. По мнению господина Дукакиса, если Горбачев применит силу в ответ, он будет в своем праве: покушаться на жизнь лидеров сверхдержав не позволено никому.

Что ж, аргумент понятный, хотя и пугающий. Остается лишь гадать: то ли Кремль действительно знает имя заказчика, то ли мы только что стали свидетелями изощренной советской угрозы, облаченной в партийную риторику. В любом случае, окончание холодной войны в мире видится каким-то слишком «горячим».

— Алексей Алексеевич, а что вообще мы делать-то будем?

— Новенький, только-недавно сошедший с конвейера Ульяновского завода «Симбир», покачиваясь катился по проложенной грейдером «дороге». Жалко, конечно, машину: в таких условиях недолго ей быть свежей и чистой, но с другой стороны, она для того и выпускалась, чтобы месить грязь советского севера. Уж точно лучше так, чем попасть куда-нибудь в резерв автопарка дивизии третьей очереди и следующие сорок лет простоять «на чурках», чтобы потом, не проехав и сотни километров, отправиться на разбор и переплавку.